Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Михаил Веллер Весь текст 115.38 Kb

Ножик Сережи Довлатова

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10
ленинградского населения: три Эстонии с довеском.
     - Он тоже писатель. В газете работал.
     - Где он печатался-то?
     - Да говорят же: вроде тебя.
     Это задевало. Это отдавало напоминанием о малых успехах в карьере. Я не
люблю тех, кто вроде меня. Конкурент существует для того. чтобы его утопить.
Я не интересовался салонами, компаниями  и  "внутрилитературными  движениями
рукописей", слово андеграунд еще не употреблялось, как и слово тусовка.
     - Серенька был, можно сказать, первое перо Дома Печати.
     Мое  перо,  трудолюбивый  и  упрямый  ишак,  не  хотело писать для Дома
Печати. Мне было тридцать, и пять лет я не делал для заработка  ни  строчки.
Халтура  -  смерть.  Но  для  книги  требовалась  прописка,  а  для прописки
авторитетная работа. В детстве  доктора  говорили,  что  у  меня  повышенный
рвотный рефлекс.
     Над  первым  материалом,  заметкой  о  знатной  учительнице,  я потел и
скрежетал неделю. Я  добивался  глубин  мысли,  блеска  стиля  и  изысканной
лаконичности - при сохранении честности. Я был ишак.
     В  результате  истачал  маленький  газетный  шедевр.  Главный редактор,
человек  добрый  настолько,  что  редакция  жрала  его  поедом,  не   давясь
отсутствующим хребтом, Вольдемар Томбу, тактично подчеркнул несколько строк:
     - Вот  вы пишете: ибо во многой мудрости много печали... Разве на самом
деле это так? Вы правда так думаете?..
     - Э... - замялся я. - Но вндь это, в общем, фраза известная,  расхожая,
так сказать... из классики.
     Томбу  помолчал.  Спросить  откуда  не  позволяло его положение. Насчет
Экклезиаста я, по понятным причинам, акцентировать  не  стал.  Склонность  к
цитирова нию Священного писания не могла быть поощрена органом ЦК комсомола,
хоти бы и Эстонии.
     - Ну,  -  мягко улыбнулся Томбу, - мы ведь с вами понимаем, что в общем
это же не так?.. Давайте лучше напишем: "Ибо во многой мудрости  много  пищи
для размышлений". Согласны? Вот, - добрым голосом заключил он.
     Драли  с  тех  пор  меня многочисленные редакторы, как с сидоровой козы
семь  шкур,  но  и  поныне  пикантнейшим  из  воспоминаний  остается  первое
сотрудничество  с эстонской прессой: как редактор "Молодежки" отредактировал
царя Соломона.
     Да. Оптимизм - наш долг, сказал государственный канцлер.
     Через месяц, поставив руку, я строчил, как  швея-мотористка.  В  работе
газетной  и  серьезной  плуг ставится на разную глубину. Наука это нехитрая:
как оперному певцу  научиться  снимать  голос  с  диафрагмы,  чтоб  тихонько
подвывать шлягер в микрофон. По мере практики голос, без микрофона, начинает
"срываться  с  опоры", "качаться" - и оперному певцу хана. Писание на Бога и
на газету  -  при  формальном  родстве  -  профессии  принципиально  разные,
смешивание их дает питательную среду для графомании и алкоголизма.
     Однако  в штат меня ставить не торопились. Говорили комплименты, с ходу
печатали все материалы, исправно выдавали гонорар, а вот насчет штата  Томбу
уклончиво успокаивал, просил обождать недельку. Шли месяцы.
     Много лет спустя я узнал, что добрый и честный Томбу раз в неделю ходил
в ЦК и устраивал тихий эстонский скандал.
     - Человек специально приехал из Ленинграда, - разъяснял он. - Журналист
высокой   квалификации.  Была  предварительная  договоренность.  Я  сам  его
пригласил на место. Обещал. Место пустует. Брать некого.
     - Что значит некого. Почему же вы не готовите кадры.
     - У  нас  не  журфак  и  не  курсы  повышения   квалификации.   У   нас
республиканская газета. Вас волнует уровень вашей газеты?
     - Нас  волнует  истинное  лицо  сотрудников нашей газеты. Просто так из
Ленинграда не уезжают, знаете. Чего он уехал?
     - Полмиллиона русских приехали сюда из России, - кротко отвечал  Томбу.
- Вы хотите поднять вопрос, почему они уехали из России?
     - Он не русский, - сдержанно напоминали в ЦК. - У нас в русских газетах
и так работает половина евреев.
     - Так  что  мне теперь, в газовую камеру его отправить? - не выдерживал
Томбу.
     - Не надо шутить. А если он возьмет и уедет в Израиль?
     - Если бы он хотел поехать в Израиль, то почему он  поехал  в  Эстонию?
Перепутал билетную кассу?
     - Вы можете ручаться, что он не уедет?
     - Да, - говорил Томбу. - Я ручаюсь.
     - Толку  с  вашего  ручательства.  А историю с Довлатовым вы помните? -
приводили решающий аргумент в ЦК. - Тоже ручались: прекрасный журналист, все
в порядке, надо взять, - а чем это кончилось?.. Нам второй раз такой истории
не надо.
     - При чем здесь Довлатов? - не соглашался Томбу.
     - Как при чем? Тоже: писатель, талантливый, из Ленинграда... а потом  -
скандал, КГБ, рукописи - и эмигрировал в Америку!
     - Он   его  вообще  не  знал!  -  отмежевывал  меня  Томбу  от  бывшего
замаскированного врага.
     - Одного поля ягоды, - реагировали в ЦК. - Точно тот же вариант.  А  не
знать  его он не мог - вы посмотрите, ведь все совпадает, как у близнецов. А
он продолжает настаивать, что не знает. Значит, скрывает. Значит,  есть  что
скрывать. Вы понимаете?
     Эта  майская  песня кончилась в сентябре: меня взяли временно на место,
как водится, ушедшей в декрет машинистки. Она уже родила, и теперь по  утрам
тошнило  меня. Бессмысленность работы убивала. Какая "вторая древнейшая"! по
сравнению с советским газетчиком проститутка вольна, как Ариэль,  и  богата,
как   министр   Госкомимущества.  Я  понял,  что  такое  фашизм:  это  когда
добровольно и за маленькую зарплату пишешь  обратное  тому,  что  хочешь.  В
пыточные  камеры  мне  был определен отдел пропаганды. Над столом я прилепил
репродукцию картины Репина  "Арест  пропагандиста".  Глядя  на  живопись,  я
поступал  в  жандармы,  крутил  руки  да  спину завотделом пропаганды Марику
Левину и, тыча ножнами шашки под ребра, гнал его в сибирскую каторгу. Я стал
нервным.
     - А вот Серега Довлатов,  он  запивал  иногда,  что  ты,  -  поведывали
коллеги.-  Потом  однажды  похмелялся,  садился  с  утра и т-такое выдавал -
пачками! Для газеты одно, для себя другое.
     Мое для себя другое тем временем тащилось сквозь издательские шестерни.
Мельница  Господа  Бога  мелет  медленно,   успокаивал   редактор.   История
повторялась,  как кинодубль с другим составом статистов. Закулисная механика
от меня скрывалась.
     Умный главный редактор издательства ознакомился с рукописью сам и пошел
в ЦК.  Пуганая  ворона  хочет  выжечь  кусты  из  огнемета.  Или   старается
договориться с ними лично.
     - А почему он уехал из Ленинграда? - спросили его.
     - А  почему  не  спросить  об  этом  четверть миллиона русских, которые
приехали в Таллинн из России? - спросил Аксель Тамм.
     - Это хорошая книга?
     - Я бы пришел из-за плохой книги?
     - Так почему ее не издали в Ленинграде?
     - Я не заведую Лениздатом. Я работаю  в  "Ээсти  Раамат".  Кто-то  мной
недоволен?
     - У него были там неприятности? Трения, инциденты?
     - Что вы имеете в виду?
     - Перестаньте. Вы понимаете, что мы имеем в виду.
     - Ничего не было.
     - Откуда вы знаете? Вы проверяли?
     - Нет. Если бы что-то было, я бы знал.
     - Это еще надо проверить.
     - Проверяйте.
     - А почему он приехал именно к нам? Он эстонец?
     - Нет, он не эстонец.
     - А кто?
     - Еврей.
     - Так  почему  он  не  поехал  издаваться  куда-нибудь в свою Россию, в
Сибирь, в Томск, в Омск?
     - Он еврей. Кто его там будет издавать?
     - Так почему он не поехал издаваться а свой Израиль? А если он уедет  в
Израиль?
     - Зачем ему ехать в Эстонию, если бы он хотел уехать в Израиль?
     - Как  знать.  Точно так же вы тут несколько лет назад выступали насчет
Довлатова.  Кого  защищали?  Алкоголик,  диссидент,   антисоветчик,   арест,
посадили: теперь в Америке. Хватит с нас одного.
     - Он не имеет никакого отношения к Довлатову.
     - Что значит не имеет. Точно то же самое. Не следует ошибаться еще раз.
     Машинистка  вернулась из декрета. С облегчением и ненавистью я навсегда
распрощался с га-зетной работой. И тут издательство  выпнуло  мне  рукопись,
сопроводив  похеривающей  рецензией.  Я  впал  в  непривычную растерянность.
Совсем не то обещал мне ярл, когда приглашал в викинг.
     Я  лишился  ленинградской  прописки.  Поменял  комнату  в  суперцентре,
Желябова  угол  Невского,  на  хибару  таллиннской окраины. Дама ваша убита,
ласково сказал Чекалинский. Корнет Оболенский, дайте один патрон.  Мне  было
решительно  обещано  место  в  республиканской  газете. Редактор уверял, что
книга прекрасная и проблем с выходом не будет.  В  итоге  я  получил  полную
возможность  поведывать  за злым зельем свои печали эстонской кильке пряного
посола, закусывая ею из разбитого корыта.
     Проклятый мифический Довлатов заварил мне ход. Он выработал  Таллинн  и
свалил.  Я  шел по его следам, и вся малина на тропе была обгажена. На тропе
был насторожен капкан, и я вделся. Я бы его повесил.
     - Ну разве не стоит ему за это когда-нибудь въехать? -  жаловался  я  в
ответ на очередные легенды о Довлатове. Теперь я помнил хорошо, кого читал и
рецензировал в "Неве".
     Ах  не  фраер  Боженька:  всю  правду видит, да не скоро скажет. Ко мне
вернулся мои камушек, из пращи да да булдыган в лоб. Много, много лет спустя
посетила меня эта суеверная мысль. А вот не шейте вы ливреи, евреи.
     - В нем было два метра росту, - снисходительно говорили мне наши  общие
приятели.
     - Если б во мне было два метра, я бы вообще всех убивал, - злобно цедил
я. В боксе есть присказка: длинного бить приятнее - он дольше падает.
     Моя  биография  вдруг  стала  укладываться  в  его  колею, как складная
головоломка, которую мне было не решить.
     Куда податься. Для тебя, Веллер, Монголия заграница,  сказали  когда-то
на  филфаке,  не понимая, за каким хреном и благами я-то лез в комсомольскую
работу. Велика Россия, и отступать нам приходится на запад. Некуда мне  было
ехать. Приехал.
     Во-первых,  подача  заявления  на выезд уже автоматически означала, что
отец мой вышибается без пенсии из армии, а  брат  -  с  волчьим  билетом  из
института.  Во-вторых,  эмиграция  была  уже  как  раз только прикрыта, все,
олимпиада прошла, выезд кончился.
     А главное - я не мог уехать побежденным. Вот не мог - и хоть ты тресни.
Они меня достали. Обложили со всех сторон. Прижали к стенке. И я должен  был
сделать  свое.  Не можешь - делай через не могу. Или сдохни. Смысл жизни был
прост, как гвоздь в мозгу. Я должен был издать эту книгу здесь, в  Союзе.  А
потом можно валить куда угодно к чертовой матери. Потом точно свалю. Женюсь,
сбегу.  Но  не потому, что они меня победили и заставили. А потому что я сам
так решил. Иначе я дерьмо, и так мне и надо. Я не буду неудачником.
     Воспитание  в  далеких  гарнизонах  и  мордобой  в  хулиганской  юности
способствовало целеустойчивости.
     Оставалось  одно.  Сидеть  на месте и тихой сапой рыть траншею вперед и
вверх. А там - хоть это не наши горы, но тихо-тихо ползи, улитка, по  склону
Фудзи вверх, до самой вершины. Хэйко банзай!
     Но  раздражение мое нетрудно себе представить. Мало мне своих бед - так
еще тень довлатов-ских подвигов простерлась на меня.
     Летом я отправился на  Таймыр  и  завербовался  на  промысловую  охоту.
Работа жестокая и грязная, усталость и недосып, гнус жрет, и все переживания
мельчали  и  утрясались:  а нет причин для тоски на свете, слушай, детка, не
егози.
     Вот когда в пустыне  меня,  ловца-салагу,  гюрза  ударила  -  это  было
переживание.  Ни  водки, ни сыворотки, и дневной переход до лагеря. Укус был
под локоть, а его не выкусишь не высосешь сам-то себе. Выдавливай надрез  да
гаси в него спички.
     Я  просыпался  до  срока  от  наработанной  зимней  бессонницы,  крутил
приемник  у  костерка,  вылавливая  музыку   далеких   цивилизаций,   ребята
постанывали  во  сне,  дергая изрезанными руками, и я в привычный за которое
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама