Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - Васильев В. Весь текст 441.74 Kb

Рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 38
     - Зачем же охранять ущелье?
     И снова Буслаев задумался.
     - Там кое-что спрятано.
     Я помолчал и вдруг неожиданно даже для себя тихо сказал:
     - Захарыч! Мне кажется, что ты боишься.
     Буслаев замахал руками:
     - Вздор, Лешка! С чего ты взял?
     Но я чувствовал, что он лжет.
     Через минуту он убедительным тоном заявил, что если боялся бы, то  ни
за что не расстался бы с ружьем, но я молчал и вскоре он оставил эту тему.
     Ущелье было вовсе не ущелье, а действительно просто глубокая  борозда
в теле земли. Причем, в центре она была глубже, чем с краев, словно кто-то
громадный нехотя ковырнул когтем почву, коротко, с размаху. На край обрыва
Буслаев меня не пустил. Сначала сам подполз и  долго  осматривался,  потом
разрешил подползти и мне.
     Дно отстояло от нас метров на сорок, причем  посреди  отвесной  стены
виднелся широкий гладкий  уступ.  Спуститься  на  него  удалось  метрах  в
тридцати левее, но это случилось лишь  через  два  часа,  час  из  которых
Буслаев валялся  на  краю  ущелья  и  что-то  разглядывал,  час  сидел  на
корточках у своего рюкзака, листая пухлый блокнот и загадочно бормоча.
     На уступ Буслаев  взял  только  моток  веревки,  молоток,  да  наспех
срубленный и заостренный кол. Спускались мы минут десять, причем я  дважды
чуть не сверзился с отвесной стены. О Захарыче я ничего  не  скажу,  собой
был занят, но сопел тот громче обычного.
     В  общем,  спустились  мы  еще  более-менее  сносно.  Уступ  хороший,
просторный, метра два, а то и пошире.
     Вот тут-то и начались первые странности.
     Взглянул я наверх ненароком - батюшки-светы, вместо  двадцати  метров
крутой земляной стены я увидел  по  меньшей  мере  двести!  Небо  осталось
где-то неимоверно высоко, застряв в узкой щели между стенами. Я,  кажется,
даже икать начал - если мы десять минут спускались, то  сколько  же  будем
подниматься? Да и не могли мы так глубоко забраться, во-первых  не  успели
бы, а во-вторых сверху ущелье выглядело куда мельче. Буслаев  мне  шепчет:
"Спокойно, Леха, все нормально". А с самого пот  в  три  ручья.  "Как  же,
думаю, нормально..." Потом соображаю, что на такой глубине в  такой  узкой
расщелине должно быть гораздо темнее, а тут светло, как и наверху.
     Буслаев тем временем наладился кол в уступ забивать. Наклонил  его  к
стене, чтоб не выворотило, загнал на три четверти и ну -  веревку  вязать.
"Ага, - думаю, - спускаться будет."
     Сбросил он веревку вниз, подергал - не оборвется ли. Веревка хорошая,
крепкая, да и  кол  он  вколотил  на  добрую  сажень.  Не  должно,  вроде,
подвести.
     - Слушай внимательно, - говорит. -  Там,  посреди  спуска  -  пещера.
Сейчас я потихоньку сползать начну, а ты  здесь  сиди.  Если  тихо  будет,
значит все отлично и я потом тебя позову. Ну, а если, не дай бог, закричу,
тут уж лезь наверх и беги пошибче. Но! - Буслаев поднял вверх указательный
палец. - Я просто уверен, УВЕРЕН! - что ничего  подобного  не  произойдет.
Понял?
     Я кивнул.
     - Это недолго, минут десять от силы.
     Я опять кивнул. Буслаев странно посмотрел на меня и с шумом вздохнул:
     - Ну, давай лапу.
     Он пожал мне руку, ухватился за  веревку  и  подошел  к  самому  краю
обрыва. Я заметил, что он трижды сплюнул через плечо. "Это еще  зачем?"  -
думаю.
     Как только он исчез из виду, я снова вверх поглядел, но не успел я  и
всмотреться повнимательнее, послышался низкий тревожный  звук.  Гул  -  не
гул, вой - не вой... И сразу же за ним дикий крик Буслаева. Я и  не  знаю,
что нужно делать с человеком, чтобы он так кричал.
     Я глядь, а веревка вместе с колом вниз полетела. Не  знаю,  уж  какая
пружина меня подбросила, но по стене я карабкался, ровно муха  по  стеклу.
Вой сразу же смолк, я отчетливо услышал  как  что-то  шмякнулось  оземь  и
вслед за тем стон Буслаева: тихий такой, жалобный.  Я  застыл,  вцепившись
пальцами в неровности подъема.
     Взобрался я к этому моменту метров на пятнадцать, не меньше.  Верхний
край стены оставался таким же далеким; я покосился вниз и  обомлел:  уступ
был прямо подо мной, ногой можно дотянуться. Куда ж я лез все это время?
     Помню, руки-ноги у меня сами собой разжались и обмякли, и я брякнулся
на уступ, благо  невысоко,  носом  прямо  в  дырку  от  кола.  Дрожь  меня
бьет-колотит, и поделать ничего не могу. А внизу стонет Буслаев.
     Тут меня следующая  веселая  мысль  посещает.  Веревка  улетела  вниз
вместе с колом, это я видел совершенно ясно.  А  дырка  в  земле  осталась
маленькая, круглая и ровная - в аккурат нос мой только и влазит. Если  кол
вырвало, то почему не сковырнуло приличный ком земли? Забит-то  он  был  с
наклоном от обрыва, не меньше чем на метр  в  почву  вогнан!  Здесь  же  -
дырочка и ничего более. Выходит, кол просто выдернули, хотя как это  можно
сделать? "А что? - думаю. - Высовывается  из  стены  рука,  сильная  такая
рука, волосатая, хватается за кол, выдергивает и исчезает в стене."
     Вы пробовали когда-нибудь вырвать забитый в землю кол? И не пробуйте.
Все равно, что пытаться выпить Лену-реку.
     Тут внизу опять стонет Буслаев.
     Не знаю уж, о чем я потом думал, что делал? Очнулся внизу,  рядом  со
стонущим Буслаевым. Тот жив, но без сознания, левая нога нелепо вывернута,
как и не его. И воспоминание мимолетное: черный,  тянущей  затхлостью  зев
пещеры. На миг, на секунду. Но  осмысливать  некогда  -  хлопаю  по  щекам
Буслаева.
     Пришел в себя он на удивление быстро. "Нога!" - шепчет. "Сломана?"  -
ужасаюсь. Сломать ногу черти-где, в глуши... Я ж его не дотащу!  "Кажется,
вывихнута. Ну-ка дерни!" Хватаю за ступню, рву на  себя,  что-то  противно
хрустит, Буслаев орет как... как... словом, громко и жутко орет, но нога у
него, гляжу, уже вроде бы как своя. Прямо, то есть. А Захарыч-то мой о ней
тут же и забыл. Глядь вверх, на пещеру и тихо так говорит:
     - Помоги мне встать!
     Помогаю. Кое-как проковыляли мы с полсотни метров. Буслаев  оглянулся
- пещеры отсюда уже почти не видно. Ковыляем дальше и тут соображаю я, что
снизу ущелье выглядит куда мельче, чем с середины, с уступа. Как и сверху,
метров на сорок. Голова идет кругом.
     Через полчаса выбрались мы из этой чертовой борозды.  Дно  постепенно
поднялось и ущелье незаметно сошло на нет.
     - Отдохнем! - просит Буслаев и садится на выворотень.  Я  хотел  тоже
сесть, да, думаю, лучше за мешками сбегаю. Так и говорю:
     - Я за сидором, быстро!
     Буслаев вдруг весь побелел и впервые за все время как заорет на меня:
     - Куда? Ну-ка, вернись! Не смей туда ходить!
     Поворачиваюсь я, и холодно так ему:
     - Шалишь, Захарыч. Пропадем ведь без ружья, без припасов...
     И бегом по краю  обрыва.  Сбоку  тянется  ущелье,  стараюсь  туда  не
смотреть. Когда я вещи подбирал, вроде опять тот чертов гул послышался, но
тише, чем в первый раз. Жуткий звук, надо вам сказать! Людям такие  не  по
ушам.
     Короче, подобрал я  мешки  -  и  деру.  Сидор  буслаевский  за  плечи
закинул, свой спереди нацепил.  После  ружье  лесиной  с  дерева  сбросил,
патроны тоже, и назад, к Захарычу. Тот, меня увидев, аж дышать снова начал
от облегчения.
     - Леха! Леха! - твердит.
     Поковыляли мы  дальше.  Нога  у  Буслаева  распухла,  сапог  даже  не
снимался, но дня примерно через три, говорит, пошла боль на убыль,  а  еще
через неделю здоров был мой Захарыч, ровно огурчик с грядки, шагал,  будто
на параде. Правда, когда я на него не смотрел, все прихрамывал.
     До поселка дохромали мы спустя месяц. Буслаев потом говорил мне,  что
вовек не забудет этого похода, что я  -  настоящий  мужчина,  что  он  мой
вечный должник... А я нервно теребил медальон на шее, не зная куда  девать
руки от смущения. Рассказывал всем, как я тащил его почти десять дней,  на
себе, сквозь тайгу, хотя  на  самом  деле  какое  там  тащил?  Поддерживал
только. Но поставьте себя на мое место и  поймете,  что  меня,  мальчишку,
просто распирало от гордости.
     Лишь об одном Буслаев помалкивал: об ущелье. И мне запретил  болтать,
строго-настрого. Он ушел осенью с якутами куда-то на юго-запад, в  сторону
Сонгара. А оттуда, наверное, в далекий город Киев. А я остался зимовать  в
поселке. Сотни раз пересказывал я поселянам историю наших  странствий.  Но
обещание, данное Захарычу, сдержал: в тот год ни одна живая душа не узнала
об ущелье.
     Объявился Буслаев в начале весны. Я радовался, ровно щенок  при  виде
хозяина. Буслаев тоже лучился радостью; руку  потряс,  по  плечу  хлопнул,
чуть с ног не сбил. И тихонько так спрашивает сразу же:
     - Не проговорился?
     Я отчаянно замотал головой.
     - Мужчина! - похвалил Буслаев и по секрету  сообщил:  -  Скоро  снова
туда отправимся.
     Он уехал почти на месяц, а когда вернулся - стоял уже  май.  С  собой
Буслаев привез несколько длинных прямоугольных ящиков, не особо,  впрочем,
тяжелых. Нашли якута с оленями,  незнакомого;  договорились,  что  он  нам
поможет, потому что все ящики Буслаев вознамерился тащить  с  собой.  Пока
все приготовили да наладились в путь, уже и май прошел.
     Якута звали Малча.  Олени  несли  на  спинах  буслаевские  ящики  (мы
вложили бездну фантазии и все же ухитрились приспособить покорных зверюг к
этому нелепому, в общем, грузу). Мы сами шли пешком. Захарыч часто  спорил
с Малчей по поводу дороги и путь наш поэтому живо напоминал хаотичный след
чернильной мухи на чистом листе. К унылому гольцу мы выбрели спустя  месяц
и неделю, и то, по-моему, случайно. Буслаев повеселел и напыжился, а якута
едва не хватил удар от испуга. Я уловил  его  слова,  потому  что  немного
понимаю якутов.  Малча  сказал  по-русски  "ущелье"  и  по-якутски  не  то
"горного  духа",  не  то  "желтого  духа",  затрудняюсь  точно  перевести.
Тогда-то я впервые и услышал о Горном духе. Слова Буслаева год назад не  в
счет, он ведь их фактически так и не произнес, но теперь  я  их  отчетливо
вспомнил.
     События прошлого лета представились мне совершенно в ином свете. Я не
считал себя суеверным или боязливым, но  не  забывайте,  сколько  лет  мне
тогда исполнилось.
     Малча в считанные минуты сбросил груз со спин своих олешек и поспешно
удрал - другого слова я не подберу. Мы  с  Буслаевым  остались  наедине  с
тайгой, чертовым (вернее - духовым) ущельем и грудой продолговатых ящиков.
     Дня три мы их перетаскивали  к  ущелью,  еще  пару  дней  Буслаев  их
распаковывал и собирал на краю  обрыва  какие-то  диковинные  конструкции,
похожие на ажурные трехногие  елки,  оказавшиеся  в  итоге  не  более  чем
подъемником. Установили его на самом краю, над уступом. Три ящика остались
нераспакованными и их спустили на уступ.
     Потом разразилась жуткая гроза и мы  долго  отсиживались  в  палатке,
которую на этот раз захватили. Безостановочно хлестал сумасшедший  ливень,
а в унылый голец раз за разом лупили ветвистые  фиолетовые  молнии.  Ночью
мне несколько раз чудился тот самый тревожный вой и я просыпался,  подолгу
вслушиваясь в шорох дождя. Еще с  неделю  мы  бездействовали,  потому  что
размокшая земля превратилась в полужидкое болото, а на дне ущелья сплошной
мутной лужей пузырилась собравшаяся со всей окрестной тайги  вода,  причем
весело журчащие ручейки  постоянно  эту  лужу  подпитывали.  Как-то  утром
Буслаев спросил, не слышу ли я по ночам странных звуков. "Воя?" - напрямик
спросил я, теребя отцову цепочку со змейкой и Буслаев отвернулся.  Значит,
не чудилось...
     А вскоре у нас пропал котелок. Чудеса прямо, всю неделю оставался  на
ночь у кострища - и ничего, а тут вдруг словно сквозь землю канул. Куда он
делся - ума не приложу! Захарыч неуверенно  грешил  на  медведя,  но  я-то
знал, что косолапый скорее унес бы нас двоих вместе с палаткой, чем пустой
и  выскобленный  до  блеска  котелок.  И  потом:   нашел   чем   успокоить
мальчишку-подростка - медведем!
     Пару дней мы шастали по округе с ружьями наперевес (я забыл написать:
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 38
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама