Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Женский роман - Беляева, Бенило Весь текст 77.89 Kb

Рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7
подвозил  ее к идущему в  аэропорт автобусу, она  сказала, что собирается по
приезде в  Москву  проверить саломахину  историю,  как  она выразилась,  "на
вшивость". "Каким  образом?"  --  поинтересовался  я ... но  тут  подошел ее
автобус, и ответа на свой вопрос я не получил.
     В  следующий раз я встретил свою незабвенную  подругу через  год  после
описанных событий  в  Москве. Я пришел  к  ним  с Серегой в  гости --  и  мы
просидели  до четырех ночи.  Уже  незадолго  до ухода  я  вспомнил  странную
историю,  рассказанную  Саломахой,   и  юлино  намерение  проверить  ее  "на
вшивость". "Ничего не получилось, -- отвечала  Юля, -- Я и не видела-то  его
больше."  Согласно  ее  объяснениям,  вскоре  после  возвращения  из  Англии
Саломаха  спутался  с   какой-то  странной   религиозной  сектой  --  ни  то
буддистами, ни то мормонами -- и из Института исчез. А  еще через  несколько
месяцев  до  Юли донесся  слух, что  несчастного экс-комсомольца  нашли  при
невыясненных обстоятельствах с  проломленным  черепом в  его  же собственной
квартире.



   Евгений Бенилов, Юлия Беляева.
   Проделки купидона


     Нижеследующие  отрывки, в числе трёх, попали к  нам в разное время и из
разных  источников. Тем не менее, есть основания предполагать, что описывают
они одно и  то  же событие  --  хотя  и  с  разных  точек зрения  (последнее
обстоятельство, по нашему мнению, представляет собой их главную ценность).
     Мы  публикуем  эти отрывки в  оригинальном виде,  не  редактируя --  за
исключением лишь  нескольких  изменений  цензурного характера,  внесённых  в
третью часть.


  Авторы

1.


     Я до сих пор часто вспоминаю тот жаркий день в июне 1988-го, но понять,
почему всё так произошло --  не могу. И именно поэтому,  наверно,  появилось
ощущение неизбежности: ибо  как я мог изменить исход событий,  не понимая их
причин?
     Но это -- теперь ... А в разгаре происходившего, и даже некоторое время
после  развязки, мне казалось,  что всё ещё окончится хорошо ... Не может же
Господь Бог послать мне  такой подарок -- и в сей же миг отнять его обратно!
А что  она,  Рита,  была послана мне, я почувствовал сразу  --  лишь  только
увидал её в вестибюле НИИАНа. Почувствовал  не сердцем,  а (как ни дико  это
звучит) циркулирующими в моём  теле  мужскими гормонами  ...  чем-то, всегда
существовашим  во   мне  вопреки  бесполому   воспитанию   в  интеллигентной
московской семье, вопреки математической и музыкальной школам и кандидатской
диссертации. И я точно знал, что ошибка исключена -- исключена стопроцентно,
с абсолютной  уверенностью  -- с  какой  стоящий на  стартовой черте будущий
олимпийский чемпион  знает наверняка, что  через девять  с небольшим  секунд
первым прикоснётся грудью к финишной ленточке.
     И с самого первого взгляда я почувствовал, что она ощущает то же самое.
(Мне  кажется,  что все люди  --  и мужчины,  и женщины -- кроме, разве что,
самых самопогружённых  --  чувствуют такое безошибочно и  сразу.)  Брошенный
искоса взгляд, бархатный тембр голоса ...  "Я вас могу к нему проводить." --
"Премного благодарен.  Особенно, если  вы  по пути покажете  мне буфет ... я
хочу выпить кофе." Пароль -- отзыв. "Если только это не слишком в сторону от
того места, куда вы направляетесь." -- "Не слишком  ... я, пожалуй, составлю
вам компанию ... в  смысле, тоже выпью кофе." Отзыв -- пароль. Туфли-лодочки
ритмично  стучат  по  неровному,  со  вздутиями   паркету,  справа  и  слева
громоздятся пыльные коленкоровые двери и облезлые стены. "Меня зовут  Игорь,
я работаю в  Университете."  -- "А-а, так  вы  наш сегодняшний докладчик ...
очень  приятно! А меня  зовут  Рита. Я работаю  в здешнем Отделе Оптики." От
ничего (или, наоборот, всё) значащих слов у меня по низу  живота разливается
ровное  тепло. Её  чёрные блестящие  волосы  аккуратно острижены  выше  плеч
(кажется,  это называется  каррэ); под широким сарафаном угадываются длинные
полные   ноги;   пышные   бёдра  покачиваются   при   ходьбе   влево-вправо,
влево-вправо, влево-вправо ... совсем непохожа на "научную барышню". Возраст
-- лет двадцать пять. "А я  и не  знал, что в НИИАНе  есть такие симпатичные
сотрудницы."  --  сказавши  это,  я  краснею  от  банальности  и  топорности
комплемента.  Но  ничего  страшного  не  происходит (кокетливая улыбка через
плечо, изящный жест маленькой загорелой ладони).
     Поворот направо -- поворот налево -- сквозь тяжёлые двойные  двери -- в
душный тёмный буфет. В  матовые  от уличной грязи окна видны нижние половины
немногочисленных по  такой  жаре прохожих ...  а  я  и  не  заметил, как  мы
оказались на полуподвальном этаже.
     "Буфет  у нас не очень ... после семинара, если хотите, зайдите к нам в
отдел -- я вам сварю нормальный кофе." Нас овевают запахи застывшей подливки
и  прокисшего  компота;  жирная буфетчица в  халате,  испещрённом  кровавыми
пятнами от борща,  звонко кричит на горстку  понурых посетителей. "Вы знаете
... мне, вообще-то, кофе сейчас не хочется ... -- я улыбаюсь, -- Я  попросил
вас  отвести  меня  в  буфет лишь  затем,  чтобы  подольше  побыть  в  вашем
обществе." Она тоже улыбается и, кажется, пытается заглянуть мне в глаза, но
я  не  могу оторвать  взгляд  от выреза  её  сарафана ...  пауза  постепенно
становится неприличной. "А вот после  семинара зайду с удовольствием  ... --
я, наконец, смотрю ей в лицо, -- В какую комнату?" -- "В 134-ую."
     Она  с  деланной  сердитостью наклоняет  голову набок (чёрные смешливые
глаза, чёрные удивлённые брови, алые губы сердечком и длинная  нежная  шея).
Мне до  смерти хочется конснуться её  горла -- там, где  под  смуглой  кожей
трепещет  тонкая синяя  жилка.  "Но  если вы  всё ещё  хотите "составить мне
компанию", то я,  как честный человек ..." В окне  над её головой появляется
морда изнывающей от жары собаки-сенбернара --  на  ошейнике болтается добела
раскалённая  медаль; из полураспахнутой, как форточка,  пасти свисает язык и
текут слюни. "А  к Известняковичу вас провожать? Или  же вы  и  с этим..." В
окне  проплывает  отягощённая мехом собакина шея, потом громоздкое  тело  и,
наконец, тяжёловесный, будто бронзовый, хвост. В раскалённом воздухе подвала
густо витают пылинки. "Грешен. -- мы с Ритой, наконец, встречаемся глазами и
смеёмся, --  Если вы  обещаете  не  исчезать после семинара,  то я, пожалуй,
найду  его комнату  сам."  Неожиданно наступает пауза  --  улыбка с её  лица
исчезает, лоб хмурится:  она принимает  решение. Пауза  затягивается ... мне
становится страшно, ибо я замечаю на её руке обручальное кольцо (прямой, как
линейка,  солнечный  луч  протянулся  к  нему   из  окна  --  отразился   от
тёмно-жёлтого, почти красного, металла -- и, наконец, вонзился  мне в правый
глаз).  "Не исчезну.  -- черты  её лица расслабляются,  --  И в любом случае
приду на семинар."
     Рита поворачивается на каблуках и плавно удаляется в сторону лифта.
     До  сих  пор не пойму,  что именно в  ней  подействовало  на меня столь
сногсшибающим  образом. Несомненная внешняя провлекательность?... Открытость
и дружелюбие?...  Интерес  к  моей собственной  персоне?... Не знаю ... Могу
лишь сказать,  что ничего другого за те  две  минуты, в течении которых  она
вела меня к буфету, рассмотреть было невозможно.
     Потом я  разговаривал  с Мишкой Известняковичем,  ещё потом  происходил
семинар (Рита сидела в последнем ряду и улыбалась мне всякий раз, когда я на
неё  глядел -- то  есть,  в течение  всего доклада).  Наконец я закончил  --
ответил  на   вопросы   слушателей  --  те   поблагодарили   меня  вежливыми
аплодисментами и стали выходить из зала; Рита --  вместе со всеми. "Ну чего,
по пивку?" -- игриво предлагает Мишка; "В другой раз, старик ... -- лепечу я
фальшиво-озабоченным голосом, суетливо запихивая в портфель прозрачки, --  Я
сейчас тороплюсь, ни минуты нет ..."
     Я догоняю Риту  у сaмой  её комнаты. На  пыльно-красном  дермантине  --
белый квадратик  с  тремя  мелко напечатанными фамилиями.  Внутри -- книжные
полки  по стенам, три  стола,  пять стульев  и  одно кресло.  "Мои  соседи в
отпуске. -- объясняет Рита, заходя  в комнату,  -- Садитесь." Я опускаюсь  в
разорванное в двух местах  кресло, она вытаскивает  из  шкафа пачку с  кофе.
Происходит   ознакомительный   диалог   ("Вы   что   кончали?...   А   я  --
Университет."), перемежаемый  технически-бытовыми подробностями ( "Вот сахар
-- сколько вам  ложечек?"). Мой  взгляд прилип к вырезу ритиного сарафана --
от  жары, горячего кофе  и (может быть) волнения её кожа чуточку  влажна ...
что, почему-то,  делает её ещё привлекательней. "Где вы  так загорели?"  ...
"Ещё  чашечку?" ...  "А у кого делали диссертацию?" ... "Нет, в Ленинграде."
... Я вдруг замечаю, что обручальное кольцо исчезло с её руки  -- мои ладони
внезапно  становятся мокрыми от пота. "Что  вы делаете сегодня вечером?"  --
"Ничего." -- "Могу ли я пригласить  вас  в кино?"  -- "На  что?" -- "А какая
разница?"  Она  смеётся  (ярко-пунцовые  губы  широко  раздвигаются;  голова
запрокидывается назад, открывая  нежное незащищённое  горло --  отчего  меня
опять бросает в жар). "Кстати,  вечера ждать  вовсе необязательно  -- я могу
уйти  с работы  хоть сейчас."  -- "Может, тогда не в  кино?... Сейчас  самое
пекло ..." -- "Вы правы, лучше в парк."
     Интересно устроен человеческий мозг: я не помню почти ничего из того, о
чём мы с ней говорили  -- разве что  отдельные,  обрывочные  фразы ... а вот
ощущения врезались  в  память  дословно,  добуквенно  -- и,  как мне  сейчас
кажется, навсегда.  Например:  мы  выходим из  НИИАНа  --  и по  всем  нашим
чувствам ударяет жара.  (Не  только по  осязанию,  но и по остальным четырём
тоже.) Мы собираемся  переходить дорогу ... с замиранием сердца, я беру Риту
за руку.  Она  вздрагивает и украдкой оглядывается  (проверяя,  можно ли нас
увидеть из окон НИИАНа), но руку  не отнимает. Я перехватываю её взгляд, она
перехватывает мой ... мы синхронно улыбаемся. И  вдруг мне  становится ясно,
что я могу её поцеловать -- я наклоняюсь к её лицу. Она закрывает глаза (моё
сердце вот-вот выпрыгнет из груди) ... но раздаётся сиреноподобный вой, и мы
чудом выпрыгиваем  из под колёс проносящегося мимо грузовика.  "Не торопись.
-- еле слышно (в  уличном  шуме) выдыхает Рита,  --  У нас  есть ... --  она
делает  паузу, подбирая  правильные слова,  --  ... вся  оставшаяся  жизнь."
Сквозь густой загар на её лице я вижу, что она краснеет. Значение сказанного
с трудом пробивается сквозь окутывающий меня дурман.
     Следующий  эпизод:  мы идём,  почти бежим,  по  набережной  Москвы-реки
вглубь  Парка Горького.  На моих губах рдеют  невидимые никому, кроме  Риты,
отпечатки её поцелуев; на  её грудях, под кружевным лифчиком рдеют невидимые
никому, кроме меня, отпечатки  моих ладоней. Раскалённый асфальт проминается
под ногами,  в  лицо бьёт  знойный июньский  ветер,  липы  яростно  шелестят
пыльными  листьями  и с  завистью  заглядывают в мутные воды  Москвы-реки. В
висках  у меня  стучат  отбойные молотки  ...  я  едва  соображаю,  куда  мы
направляемся (или, вернее, куда  я  тащу Риту), --  а вслух  нудно проклинаю
припёршегося в облюбованную нами беседку пенсионера. Рита молчит и, кажется,
о  чём-то   думает.   Вдруг  я  --  неожиданно  для  самого  себя  --  резко
останавливаюсь  ...   несколько  долгих  секунд  мы  смотрим  друг  другу  в
горячечные  лица.  "Пойдём  ко  мне  домой  ..."  --  наполовину  спрашиваю,
наполовину утверждаю я. "Пойдём." Смысл сказанного постепенно  пробивается в
моё сознание сквозь удары пульса  ...  я поворачиваюсь и тащу  Риту  назад к
выходу из парка.
     Вихрем  проносятся:  несколько  остановок  на   троллейбусе,  несколько
остановок  на   метро.  Перед  моими  глазами  --  в  обрамлении  непрерывно
меняющихся  посторонних  физиономий  -- Рита.  Мы почти не  разговариваем. Я
наблюдаю  за стремительной, как  ртуть, сменой выражений на  её  (обращённом
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама