Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Евгений Федоров Весь текст 1772.46 Kb

Ермак

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 152
коня, обняла Ермака за плечи.
     Петро Полетай оглянулся и захохотал на все Дикое Поле:
     - Вот это баба! Огонь женка!
     Вошли в курень. Ермак сгрузил разбухшие переметные сумы, вытер  полой
вспотевшего коня, похлопал его по шее и только тогда обернулся к Уляше:
     - Ну, радуйся, женка, навез тебе нарядов!
     Тесно  прижав  к  себе  Уляшу,  он  ввел  ее  в  избу  и  остановился
пораженный: в избе было пусто,  хоть  шаром  покати.  Но  не  это  смутило
казака. Заныло сердце оттого, что не заметил он хозяйской руки в избе,  ни
полки с горшками у печи, ни сундука, ни пестрого тряпья на ложе.  Печь  не
белена. На голых стенах скудные ермаковы достатки: сбруя, седло  старое  с
уздечкой, меч. В углу, перед иконой спаса, погасшая лампадка.
     Ермак нахмурился. Не того он ожидал от жены. Подошел к печи, приложил
ладонь: холодна!
     - Ты что ж, не топила, так голодная и бродишь? - сурово спросил он.
     Уляша, не понимая, подняла на него свои горящие радостью глаза.
     - А зачем хлопотать, когда тебя нет?
     - Так! - шумно выдохнул Ермак. - А  жить-то  как?  Где  коврига,  где
ложка, где чашка?
     Вместо ответа Уляша бросилась к нему на  грудь  и  начала  ласкать  и
спрашивать:
     - А где же наряды, а где же дуван казака?
     Ермак потемнел еще больше, но смолчал.
     Пришлось втащить тюк и распотрошить  его.  Глаза  Уляши  разбежались.
Жадно хватала она то одно, то  другое  и  примеряла  на  себя.  Укутавшись
пестрой шалью, она любовалась собой и что-то напевала - незнакомое,  чужое
Ермаку. Нанизала янтарные бусы и смеялась, как ребенок.
     - Ай, хороши! Красива я, говори? - тормошила она Ермака.
     - Куда уж лучше! - горько сказал он, а  с  ума  не  шла  досада:  "Не
хозяюшка его женка, а полюбовница!". Чтобы сорвать тоску, сердито спросил:
- Ты что пела? Это по-каковски?
     - Ребенком мать учила. А кто она была - не  знаю,  не  ведаю.  -  Она
помолчала, не глядя на Ермака, была вся поглощена привезенным богатством.
     - Ох, наваждение! - тяжко вздохнул казак и уселся на  скамью.  Угрюмо
разглядывал Уляшу. Было в ней что-то легкое, чужое и враждебное  ему.  "Ей
бы плясы да песни петь перед мурзой, а попала в жены к казаку. Ну и  птаха
плясунья!" - подумал Ермак.
     Не видя его хмурого лица, Уляша и впрямь пустилась в пляс.
     "Ровно перед татарским ханом наложница пляшет.  Эхх!"  -  сжал  Ермак
увесистый кулак. Так и подмывало ударить полонянку по бесстыдному лицу. Но
и жалко было! Люба или не люба? Поди разберись в  своих  чувствах!  Он  не
сдержался, вскочил со скамьи и схватил ее за волосы. Дернуть  бы  так  изо
всей силы и кинуть к ногам, растоптать пустельгу! Но, откинув  ее  голову,
он встретился с ее жадными-красными губами и палящими глазами и обмяк.
     - Бес с тобой, окаянница! Играй, пляши, лукавая! - бесшабашно  махнул
он рукой...
     Так и  повелось.  Ермак  уходил  на  охоту  бить  кабанов  в  донских
камышовых зарослях, пропадал два-три дня в плавнях,  а  молодка  проводила
время, как хотела. Только затихал конский топот,  она  убегала  в  степное
приволье. Там, вместе с казачатами, гоняла верхом  табуны  или,  вместе  с
пастухом Омелькой, пасла овечьи отары и играла на дудке.  Порой  приходила
на костер  к  рыбакам  и  бередила  их  своими  жгучими  глазами.  Бывало,
бросалась в Дон и переплывала с берега на берег. А о  доме  не  помышляла.
Был он, как у бобыля, пустым и бесприютным.
     Затосковал Ермак. Когда пришел к нему Петро  Полетай  и  заговорил  о
набеге, он, не долго думая, решил вместе с ним сбегать под Азов -  отвести
душу. Уляша плакала и, уцепившись за  стремя,  далеко  в  степь  провожала
своего казака. А он, глядя на нее с седла, был и доволен, что  уезжает,  и
тревожился, что оставляет ее одну.


     Через неделю веселый и бодрый примчался  Ермак  к  своему  куреню,  и
будто разом оборвалось сердце: не  вышла,  как  всегда,  Уляша  к  околице
встретить его, незахотела  взглянуть  ему  весело  в  глаза  и  прошептать
знакомые, но такие волнующие слова, от которых вся кровь разом  загоралась
в жилах. Охваченный тревогой, казак соскочил с коня, пустил его ходить  на
базу,  а  сам  устремился  в  избенку.  Распахнув  дверь  и...  замер   от
неожиданности.
     Прямо перед входом, на широкой кровати лежал, раскинувшись, Степанка,
и, положив голову на его жилистую руку, сладко дремала Уляша. Гость открыл
глаза и ахнул:
     - Ермак!
     - Что ты! - открыла глаза Уляша, и застыла от страха.
     - Так вот вы как! - скрипнул зубами Ермак. - Вот как!
     Все молчали, ни у кого не находилось ни слова.  Степанка  поднялся  и
стал проворно одеваться.  Ермак  прислонился  к  стене  и,  мрачно  блестя
глазами, следил за ним. Долго длилось  тяжелое  молчание.  Наконец,  Уляша
легко спрыгнула с ложа и, подбежав к Ермаку, упала на колени:
     - Прости...
     - Не подходи! - прогремел Ермак И, распахнув дверь, выбежал  на  баз.
За ним легкой тенью устремилась Уляша. Обнял, обвила руками казака:
     - Любимый мой, ласковый прости!..
     Ермак остановился:
     - Ты что наробила, гулящая?
     Уляша бросилась на землю, охватила его колени и, целуя их, говорила:
     - Заждалась я... От тоски... Любить крепко буду, только прости!..
     Ермак схватил жену за руку, до страшной боли сжал запястье и заглянул
в лицо. Она не застонала, смотрела широко раскрытыми глазами в его  глаза.
Дрогнуло сердце Ермака.
     - Ладно, не убью тебя! -  проговорил  он.  -  Но  уйди,  поганая!  Ты
порушила закон! Уйди из моего куреня!
     Ермак оторвал от себя руки Уляши, оттолкнул ее и, не глядя  на  хмуро
стоявшего поодаль Степанку, пошел к коню. Похлопав по крутой шее  жеребца,
он проворно вскочил в седло и, не оглядываясь, поскакал в степь.
     Ермак мчался по степи, по ее широким коврам  из  ковыля  и  душистых,
медом пахнувших трав, и не замечал  окружающей  его  красоты.  Сердце  его
кипело жгучей ревностью, злобой и жалостью. То хотелось вернуться и  убить
обманщицу, то было жалко Уляшу и тянуло простить и приласкать ее.
     Долго кружил Ермак под синим степным небом. Путь  пересекали  заросли
терновника и балки. Подле одной  из  них,  из  рытвины  внезапно  выскочил
старый волк с рыжими подпалинами и понесся по раздолью. Конь захрапел, но,
огретый крепко плетью, взвился и стрелой рванулся по следу зверя. Лохматый
и встрепанный серый хищник хитрил, стараясь уйти от погони: петлял, уходил
в сторону, но неумолимый топот становился все ближе и ближе...
     Ермак настиг зверя и на полном скаку сильным ударом плети  по  голове
сразил его. Зверина с кровавым пятном, быстро растекшимся по седой шерсти,
перекувырнулся и сел. Он сидел, хмуро опустив лобастую  голову  и  оскалив
клыки. Глаза его злобно горели.
     - Что, ворюга, к табуну  пробирался?  -  закричал  Ермак  и  быстрыми
страшными ударами покончил с волком...
     Возбуждение Ермака прошло. Угрюмо глянув на зверя, он повернул коня и
снова поскакал по степи. Но теперь уже тише было у него на  душе,  схватка
со зверем облегчила его муки.
     У высокого кургана, над которым кружили стервятники, Ермак свернул  к
одинокому деревцу и остановился у ручья, серебряной  змейкой  скользившего
среди зеленой поросли. Расседлав жеребца  и  стреножив  его,  казак  жадно
напился холодной воды, поднялся на бугор и, прислонясь спиной к идолищу  -
каменной бабе, сел отдохнуть. Над ним  синело  бездонное  небо.  Глядя  на
него, Ермак гадал: "Что-то теперь с  Уляшей?  Ушла  она  или  дома  сидит,
плачет и ждет?".
     От этих дум снова пришла скорбь к казаку. "Уйдет? Ну  что  ж,  должно
быть, так и надо! Дорога  казачья  трудная,  опасная.  Не  по  ней  ходить
семейному. Эх, Уляша, Уляша - покачал головой Ермак,  -  думал  -  сладкий
цветок ты, а ты змеей оказалась, головешкой!".
     До вечера он просидел у каменной бабы.  А  потом  -  снова  на  коня.
Обратно мчал так, что ветер свистел в ушах. Вот и Дон, а  вот  и  знакомый
плес! По степи к броду шумно тянулась овечья отара. Пастух Омеля, одетый в
полушубок с вывернутой кверху шерстью, завидя Ермака, обидно крикнул:
     - Припоздал, станичник, прогулял свою бабу!
     - Что такое? - хрипло, чуя беду, спросил Ермак.
     - Утопла твоя Уляша! Утром с яра кинулись, и конец ей...
     Ермак пошатнулся в седле и ни слова не сказал в ответ.
     - Не слышишь, что ли? Выловили девку из Дона, и Степанка  унес  ее  к
себе в курень. Мертва твоя Уляша... Эх ты, заботник!
     На третий день всей станицей хоронили жену Ермака. Несли ее казаки  в
тесовой домовине. Позади всех, опустив голову, тяжелым шагом брел  вдовец.
И видел он, как рядом с гробом, припадая на посох,  плелся  сгорбленный  и
потухший в одночасье Степанка.
     Когда комья земли застучали по домовине, станичник примиренно сказал:
     - Вот и угомонилась горячая кровинка, доченька моя. Спи тихо во  веки
веков!
     Ермак промолчал. Ушел с могилы суровый и угрюмый.
     В эту же ночь он, собрав ватагу самых  отчаянных,  вместе  с  Брязгой
умчался в степи, пошарпать у ногаев и горе развеять. Станичники,  проведав
об этом, одобрили:
     - Пусть выходит... Хорош и отважен бедун: ему не с бабами  ворковать.
Ему конь надобен быстрый, меч булатный да вольное поле-полюшко...


     Давно казаки  не  видели  подобного  в  степи:  с  татарской  стороны
налетело птицы видимо-невидимо,  и  станичные  горластые  вороны,  которые
кормились по казачьим задворкам,  завели  драку  с  прилетными.  Сказывали
понизовые казаки, что  и  у  них  подобное  случалось  в  Задонье.  И  еще
тревожное и неладное заметили на дальних выпасах  пастухи-табунщики  -  от
Сивашей, от  поморской  стороны  набежало  бесчисленно  всякого  зверя:  и
остервенелых волков, и  легконогих  сайгаков,  и  кабаны  остроклыкие  шли
стадами, ломали донские камыши и рыли влажную землю в дубовых рощах.
     Видя суету в Диком Поле, бывалые люди говорили:
     - Худо будет! Орда крымская на Русь тронулась. Кормов  много,  вот  и
тянет степью на порубежные городки!
     А в одно утро мать разудалого казака  Богданки  Брязги,  -  рослая  и
сильная станичница, - увидела в  донской  заводи  плавающих  лебедей.  Как
белоснежные легкие струги под  парусами,  горделивые  лебедушки  рассекали
тихую воду, ныряли, в поисках добычи,  а  потом  поднимали  гибкие  шеи  и
перекликались. Никакого дела им не было до людей. Но лишь казачка  подошла
к воде, они издали гортанный  крик  и,  размахивая  розоватыми  на  солнце
крыльями, поднялись ввысь.
     - Весточку, видать,  приносили!  -  сокрушенно  вздохнула  казачка  и
пожелела, что спугнула лебедей.
     Беспокойство в степи, между тем, нарастало. Тучами  снимались  птицы,
ветер доносил гарь, и на далеком окоеме столбами вилась пыль.
     Есаул, заглядывая вверх, предостерегал караульного на вышке:
     - Гляди-поглядывай!
     - Глаз не спускаю с Поля! - отзывался казак,  и  впрямь,  как  сокол,
оглядывал просторы.
     - Стой, есаул, вижу! - однажды закричал он.
     Дозорщик заметил на горизонте быстро движущиеся точки.
     - Гляди, скачут! Что птицы, несутся!
     - Наши? - спросил есаул и по шаткой стремянке торопливо  поднялся  на
маячок.
     Вместе с караульным он стал разглядывать дали. Всадники вымахнули  на
бугор, и казаки признали своих.
     - Слава господу, наши бегут станицей! - облегченно вздохнул есаул.
     По  тому,  как  бежали  кони,  поднимая  струйки  пыли,  и  держались
всадники, остроглазый часовой в раздумье определил:
     - Наши-то наши, но бегут шибко. Знать, беда по следу торопится!
     - Чего каркаешь! - сердито перебил  есаул  и  прищурился.  Увидел  он
теперь, что ватажка мчалась во всю лошадиную прыть, точно  "на  хвосте"  у
всадников висел сам сатана.
     Клубы пыли все гуще, все ближе. Кони скакали бешенно  и  дико  -  так
уносятся они от волка или злого врага.
     - Вести несут! - сурово сказал есаул и, не  задумываясь,  повелел:  -
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 152
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама