Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Понсон Террайль Весь текст 1790.37 Kb

Цикл романов "Молодость короля Генриха"

Предыдущая страница
1 ... 146 147 148 149 150 151 152  153
традиционное  требование  легко может быть соблюдено без особой
формальности.	Традиция  требовала  лишь,  чтобы  в  зал  было
допущено  столько  публики, сколько там могло поместиться. Ну а
раз  три  четверти зала будет занято необходимой стражей, то...
Словом,  двери	Лувра были открыты, впустили несколько десятков
любопытных,  а	перед носом остальных заперли дверь, сославшись
на переполненный зал.
      Гарлей  объявил,	что  парламент удовлетворен, и судебное
заседание было объявлено открытым.
      Вместе с теми немногими, которые успели проникнуть в зал,
был  также  и  тот  одетый  скромным  горожанином  человек, вид
которого  преисполнил  герцогиню надеждой. Читатель поймет этот
поворот  в  настроении	герцогини,  если  мы  скажем,  что этим
горожанином был на самом деле Гастон де Люкс. Появление Гастона
и  его	ободряющий  взгляд могли означать лишь одно, что друзья
герцогини  приняли  свои  меры,  а  следовательно,  ей	бояться
нечего.   Поэтому   Анна  сразу  обрела  обычную  уверенность и
надменно спросила:
      -По какому случаю привели меня сюда?
      -Герцогиня,-  ответил ей президент Гарлей,- вы находитесь
перед  судом  парламента,  и я призываю вас относиться к нему с
большим уважением!
      -Я не подсудна парламенту! - гордо заявила Анна.
      -Ошибаетесь,   герцогиня!  Всякий,  кто  бы  он  ни  был,
совершивший  преступление  на  французской территории, подлежит
французскому суду.
      -В чем же меня обвиняют?
      -В  двух	преступлениях: во-первых, в том, что вы подняли
народ на его законного главу и государя; во- вторых, в том, что
вы  пытались с помощью монаха Жака Клемана убить короля. Первое
обвинение грозит вам пожизненным заключением, второе - смертной
казнью!
      Анна  невольно  вздрогнула,  но  улыбка  Гастона де Люкса
опять вселила в нее уверенность.
      -Вот  как?  -  воскликнула  она.-  К смертной казни? И вы
думаете, что король когда-нибудь санкционирует этот приговор?
      -Не  возлагайте  надежд  на королевскую отмену приговора,
герцогиня,   потому   что   его   величества  нет  в  Париже, а
оставленные  им инструкции отличаются прямотой и ясностью. Если
показания  монаха  подтвердят  ваше подстрекательство, то через
час вы будете казнены! Введите монаха Жака Клемана!
      При   этом  приказании  Мовпен  в  сопровождении	четырех
гвардейцев  отправился	за  Жаком.  Вдруг  он  бурей ворвался в
зал;  он  был  смертельно  бледен,  и  с его уст срывалось одно
только слово:
      -Измена! Измена!
      -Измена? - повторил Крильон.
      -Да,  этой ночью совершен подкоп в луврские подземелья, и
монах скрылся через него.
      Через  несколько часов после этого король был в Лувре. Он
первым	делом  приказал  вернуть свободу герцогине Монпансье, а
затем позвал к себе Крильона.
      Но  вместо  него на пороге появилось новое лицо. Это была
женщина,  одетая во все черное, бледная, со сверкающим, мрачным
взглядом.
      -Матушка! - воскликнул король.
      -Государь,-  сказала королева-мать,- уже раздались первые
звуки  погребального  перезвона  по  нашему  роду.  Могила  уже
приоткрывается для рода Валуа. Прощайте, государь!

      Король  Генрих  III безмятежно почивал в своей палатке, и
его  сны  ласкала  счастливая  мечта  о  близком  торжестве над
мятежными парижанами.
      Вдруг  этот  сладкий  сон  был  прерван  Крильоном, бурно
ворвавшимся в палатку и возвестившим:
      -Государь!  Государь!  Вот и наваррский король прибыл! На
целые сутки ранее того, как мы его ждали!
      Король зевнул, потянулся и недовольным голосом буркнул:
      -Ах  уж  этот  мне  кузен  Генрих!  Вечно  он ни с чем не
считается и является в самое невозможное время! Разве не мог он
прибыть позднее?
      -Но,  государь,  когда  идешь  марш-маршем, то стараешься
прийти как можно раньше!
      -Может быть, но только я уж очень сладко спал, добрый мой
Крильон!
      -Ну,  так  вы  поспите  еще  после  завтрака, если только
прибытие наваррского короля не отнимет сна у вашего величества!
      Теперь  ведь  не	замедлят  прийти  герцоги  Монморанси и
Конде, и возможно, что завтра к вечеру мы уже будем в Париже!
      -Кстати, о Мовпене нет еще никаких сведений?
      -Нет, но, наверное, он еще придет!
      -Да  где	же  он запропастился? Может быть, опять часовые
задержали  его?  Пожалуйста,  Крильон,	распорядись,  чтобы как
только	монах появится, его провели в эту половину палатки, а в
той  половине  я  прикажу  накрыть завтрак! Ступай распорядись,
друг  мой,  и возвращайся обратно! Я тем временем оденусь, и мы
пойдем с тобою встречать наваррского короля!
      Генрих  III кликнул пажей и приказал им одевать его. В то
же  время на второй половине палатки принялись накрывать стол к
высочайшему завтраку.
      Одевшись,  король  кликнул  Крильона  и  направился с ним
навстречу  наваррскому	королю,  который  остановился со своими
войсками  в  двухстах-трехстах	шагах  от  королевского лагеря.
Оставив  там  свою  армию.  Генрих  Наваррский	в сопровождении
одного только шталмейстера направился к замку.
      Теперь  это  уже не был тот двадцатилетний принц, который
так  пламенно  любил красотку-еврейку Сарру Лорьо. Ему было уже
около  тридцати  пяти  лет; его лицо приняло бронзовый оттенок,
волосы	начали	седеть на висках, политические заботы и военные
тяготы	избороздили  морщинами	его высокий лоб. Но зато у него
были  все  тот же смелый, добродушно-иронический взгляд, все та
же чарующая улыбка на устах.
      Генрих  III,  увидев,  что его кузен едет навстречу один,
приказал  свите  остановиться  и  отправился сам далее. Заметив
это,  Генрих  Наваррский  соскочил  с  лошади, на которой ехал,
кинул	поводья   шталмейстеру	 и   пешком   пошел   навстречу
французскому   королю.	 Подойдя   к  нему,  Генрих  Наваррский
почтительно преклонил колено. Генрих III приподнял его, сказал:
"Поцелуемся, дорогой брат!" - после чего расцеловал гостя, взял
его под руку и повел к палатке.
      Они   вошли  в  черту  лагеря  при  оглушительных  криках
королевских солдат.
      -Черт  возьми, государь! - сказал Генрих Mаваррский.- Вот
храбрецы, которым, кажется, ужасно не терпится войти в Париж!
      -Они  поджидали  только  вас,  кузен!  Теперь  они готовы
двинуться хоть сейчас!
      -Но  я  надеюсь,	что они дадут нам время позавтракать? -
улыбаясь спросил Наваррский король.
      -Я  думаю!  - ответил Генрих Валуа, смеясь в свой черед.-
Мы  будем завтракать в палатке! Прошу! - и он повел гостя туда,
где уже был накрыт стол.
      Как  раз,  когда	они  говорили  обо  всем  этом.  королю
доложили, что часовые усмотрели близ замка какого-то монаха.
      -Это   Мовпен!   -  воскликнул  Генрих.-	Наконец-то!  Ты
распорядился, Крильон, чтобы его провели сюда?
      Генрих  III  вышел  из  палатки  и увидел монаха, который
быстро	бежал к нему. Но вот один из часовых остановил монаха и
что-то	сказал ему, показывая рукой. Генрих вспомнил, что велел
провести  Мовпена  во  вторую  половину,  вход	в которую был с
противоположной  стороны, а потому вернулся обратно в палатку и
быстро	вошел  в  спальню. Крильон и Генрих Наваррский слышали,
как он спросил: "Ну, Мовпен, как дела?" Однако вслед за тем его
голос вдруг прервался, послышался отчаянный стон и затем крик:
      -Злодей! Он убил меня!
      Все  бросились  во  вторую половину и застали там ужасную
картину. Генрих III, пораженный кинжалом в нижнюю часть живота,
судорожно ухватился за одну из колонн кровати, чтобы не упасть.
Монах  все  еще стоял на коленях с кинжалом в руках, обагренным
дымящейся кровью.
      Крильон  подбежал к нему, откинул капюшон с головы монаха
и крикнул:
      -Монах! Монах Жак Клеман!
      Затем он отодвинулся, пропуская гвардейцев, и те пронзили
цареубийцу двадцатью шпагами.
      Жак Клеман упал, и с его уст сорвался укоризненный шепот:
      -Она обманула меня...
      Тем  временем  Генрих  Наваррский успел подхватить в свои
объятья тело слабеющего короля.
      -Брат!   -  пробормотал  умиравший  Генрих  III.-  Судьба
свершила  свой приговор над родом Валуа! Теперь корона по праву
достается тебе. Ты - мой наследник!

			     * * *

      Вечером,	 в   день  убийства  последнего  Валуа	Крильон
печально сказал Генриху Наваррскому:
      -Помните	ли  вы,  государь,  как на заре вашей юности вы
показывали  мне  звезду,  говоря:  "Это  -  моя  звезда,  и она
приведет меня к французскому трону"?
      -Помню!	-   задумчиво  ответил	Генрих	IV.-  Это  было
действительно  на  заре  моей  юности,	тогда как кинжал убийцы
поразил  сегодня  не только короля Генриха III, но и "молодость
короля Генриха IV", которая ныне кончилась!
      -Да,  но	вместе	с  тем	начинается  царствование короля
Генриха  IV, а между тем борьба с врагами Франции еще не начата
даже!
      -Я  истреблю  их	всех,  до одного! - отрезал Генрих IV.-
Какой бы ни было ценой, но я войду в Париж: моя звезда, никогда
не обманывавшая меня, приведет меня туда!
      -Аминь! - пробормотал Крильон.
      Затем  неустрашимый  герцог  отправился в зал, где лежало
тело его покойного государя. Здесь он преклонил колено у гроба,
и по его мужественному лицу покатилась слеза.
      Это  была  единственная  слеза,  пролитая  во  Франции по
королю Генриху III!
Предыдущая страница
1 ... 146 147 148 149 150 151 152  153
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама