Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Морис Симашко Весь текст 118.07 Kb

Емшан

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
   Морис Симашко.
   Рассказы

   Искушение Фраги
   Емшан


   Морис Симашко.
   Искушение Фраги

     Из книги "Маздак". Москва, "Советский писатель", 1975 год.
     Recognized & spellchecked by Сергей Царев.


     Нет,  он  был  совсем не такой... Голова -- вполоборота, сжатые губы...
Да, он был горд, но никогда не держал так голову. Ведь он был очень умен.
     А каменная властность в  очертании  губ...  Он  знал  свою  власть  над
людьми.  Но  это  была не та власть, от которой так презрительно и брезгливо
складываются губы.
     И непреклонность -- полная, не признающая возражений... Разве мог  быть
таким поэт, который всегда мучается, сомневается? А он был настоящим поэтом.
Иначе не пели бы уже двести лет его песни.
     В  парке  играют  дети.  Вокруг  шумит яркий Ашхабад. А юноша в вышитой
рубашке, по-видимому студент, уже добрых десять минут разглядывает памятник.
В глазах -- раздумье. Едва заметно пожав плечами, он отходит...
     Таким был совсем другой человек.  Это  он  держал  так  голову,  слегка
повернув  ее  на короткой шее. Самодовольно и пренебрежительно кривились его
губы. Весь подобравшись, готовый вылезть не только из  халата,  а  из  своей
шкуры,  слушал  его  собеседник.  А поэт сидел в стороне и в который уже раз
приглядывался к знакомому лицу.
     Как хорошо он знал и  как  ненавидел  это  гладкое  лицо  с  сероватыми
нетуркменскими  глазами.  Сколько  раз  он  слышал  властный голос, гулкий и
сильный, как из нутра хивинского карная. Сейчас он  думал  над  тем,  откуда
берутся такие люди.
     Поэт  заметил,  что  губы его кривятся, как у хозяина дома. Он невольно
повторял жесты, движения людей, когда хотел понять их. Думая за другого,  он
порой забывал о себе.
     Но  с  Сеид-ханом это не получалось. Он мог в точности повторить каждое
его движение, но что думал этот человек, не представлял себе. И  не  потому,
что  очень  уж  сложным был Сеид-хан. Его желания просты и ясны для каждого,
как желания любого зверя, который хочет рвать зубами живое мясо. Просто  они
совсем разные люди -- поэт и правитель этого края.
     Вот  хозяин встал с подушки и выпрямился во весь свой маленький рост. У
этого человека, одного  имени  которого  боялись  люди,  были  узкие  плечи,
непомерно  большая голова и короткие ноги. Но держаться он старался прямо, и
от этого зад его оттопыривался, как у маленькой обезьяны. У поэта  мелькнула
мысль,  что во всем виноват низкий рост. Он не раз в жизни замечал, что люди
маленького роста хотели казаться большими, страшными. От этого росли  в  них
самолюбие,  подозрительность,  жестокость.  В  каждом  встречном  они видели
врага, готового смеяться над их ничтожеством. Поэтому они зло мстили большим
людям, старались унизить их... Но  нет,  все  это  не  так  просто.  Сколько
встречал поэт маленьких людей с большим сердцем!
     Сеид-хан  прихрамывая  прошелся  по  ковру,  потрогал дорогую афганскую
саблю, которая по перенятому у арабов обычаю висела  на  стене.  Как  каждый
трусливый  в  душе человек, он очень любил оружие. Вот и халат на нем всегда
военный. А ведь этот человек никогда не сидел в боевом седле. Когда-то,  лет
двадцать  назад,  при  осаде Исфагана, он доставлял лошадей для разбойничьих
отрядов Каджаров. С тех пор  он  считает  себя  военачальником--сердаром.  И
хромает  он  не  от  боевой  раны.  Кто  знает,  где  прошла его юность, где
подобрали его Каджары, когда еще только мечтали о шахском троне...
     Сеид-хан вернулся и сел на подушку. Он старался не  хромать  и  поэтому
дергался  при  ходьбе,  как  парализованный.  А  в народе его так и называли
Хромым. Правда, здесь, в городе, при разговорах друг с другом его еще  звали
Яшули  --  Глубокоуважаемый.  Но  какая нехорошая улыбка появлялась у людей,
когда они применяли по отношению к этому человеку такое хорошее слово.
     Кем  стал  бы  Сеид-хан,  если  бы  не  нашли  его  Каджары?  Поэт  мог
представить его мирабом, торговцем или просто погонщиком верблюдов. И был бы
он  таким,  как  все мирабы, купцы или погонщики с их обычными человеческими
слабостями. Может быть, труд поднял бы со дна его души и доброту и жалость к
людям. Страшная власть над  людьми,  над  их  жизнью  и  смертью,  детьми  и
имуществом  сделала  этого человека таким, каким стал Сеид-хан. И как быстро
начинают верить ничтожные, злые люди, что они родились повелевать.
     Гость Сеид-хана снова заговорил о своих делах, заглядывая, как  большая
голодная  собака,  в  самые  его  глаза. Это был здоровый, сильный человек с
красивым мужественным лицом. Когда  на  таких  лицах  видишь  угодливость  и
раболепие, противно становится жить.
     Там,  в  приморских  аулах,  которыми  правил  Мамед-сердар, много было
людей, отравленных дьяволом власти. В глаза они льстили ему, но что ни  день
посылали  доносчиков  к Сеид-хану и самому шаху. Они съедали его заживо, как
жадные гиены. Съедали точно так, как он сам съел своего предшественника.  От
Сеид-хана   зависело,   сколько  еще  времени  ему  быть  правителем.  Глядя
по-собачьи в глаза Сеид-хана, Мамед-сердар старался угадать его решение.
     Подходили новые люди. Одним Сеид-хан собственноручно  бросал  бархатные
подушки, других приглашал сесть простым кивком головы.
     Поэт хорошо знал всех их. Вот по правую руку Сеид-хана тяжело опустился
на подушку  Какабай-ага  --  гора  разбухшего  мяса.  Это  давнишний друг и,
кажется, родственник Сеид-хана. За спиной его неслышно присел тощий  Мухамед
Порсы, его верный помощник. Время от времени он что-то шептал хозяину, и тот
жмурился. Этого хитрого шакала ненавидели и боялись больше самого Какабая --
правителя  города  и  окрестных  аулов.  Все  знали, что Мухамед, как хочет,
вертит своим заплывшим от обжорства ленивым хозяином.
     Слева от Сеид-хана сидел Дурды-хан, свирепый властитель  горного  края.
Маленький, злой, он чем-то был похож на Сеид-хана.
     Уверенный  в  себе,  прямо  и  важно  сидел  на  подушках чернобородый,
узкоскулый Ходжамурад-ага. Сам Сеид-хан почтительно передавал  ему  пиалу  с
чаем.  Небольшой род Ходжамурад не платил никаких налогов, не выставлял даже
всадников для шахских набегов. Сам пророк Мухамед считался его  основателем.
И люди Ходжамурад во время кровавых войн ездили в Хиву, Бухару и Иран. Никто
не смел поднять на них руку. Это был род святых ишанов и купцов.
     Но поэт знал, что святой Ходжамурад-ага еще в молодости утопил в Атреке
двоюродного  брата,  стоявшего  на  его  пути к власти. А совсем недавно его
поймали с чужой женой, и он откупился от мести  жизнью  невинного  человека.
Шепотом говорили об этом друг другу в городе.
     В ряд сидели по степени своей власти над живыми людьми другие сердары и
правители:  Ходжагельды-хан,  Коушут-ага, Сапарли-хан... Каждый из них готов
был разорвать Сеид-хана, чтобы занять его место на бархатной подушке. Но все
они сидели тихо, глядя ему в рот.
     Тугие толстые животы, блестящие от терьяка глаза, дрожащие руки. В одно
страшное оскаленное лицо  сливались  они  в  глазах  поэта.  О,  как  бы  он
рассказал  о  них в своих песнях! Как с разных сторон показал бы их людям! У
поэта сжались кулаки и загорелись глаза...
     Но  вот  плечи  его  снова  согнулись,  кулаки  постепенно   разжались.
Пришедшие  на  ум  слова  сразу  как-то потускнели и потеряли свое значение.
Глаза его стали обычными, как у всех сидящих на огромном гокленском ковре  в
доме  Сеид-хана.  Сейчас  поэт  уже  не  был тем глупцом, которому так много
доставалось в молодости. Долгие годы гонений и скитаний сделали его  мудрым.
Что  ж,  таков  мир,  где  сильный  гнетет  слабого.  Человек  рождается для
страданий. Так было и будет. Как он не мог  понять  такой  простой  мудрости
жизни!  Ведь  многие  его  друзья  поняли  это  уже в двадцать лет, другие к
тридцати, а ему...
     Ему скоро пятьдесят. И песни поэта давно полны тем, за что через  много
лет умные осторожные люди назовут его творчество "противоречивым".
     Поэт  снова  обвел  взглядом  сидящих.  Сейчас  они уже не казались ему
такими плохими. Видно, они лучше его понимают смысл жизни. Где-то в  глубине
души поэту было приятно, что его пригласили на совет правителей.
     Он быстро отогнал от себя эту мысль и с достоинством выпрямился. Тонкие
губы наблюдавшего за ним Мухамеда скривились в нехорошей усмешке...
     Хивинский  хан обрушил свой гнев на йомудов. Так было всегда, когда они
за воду не платили кровью.  Йомуды  снова  не  дали  всадников  для  большой
ханской войны на Севере. Тогда хан закрыл каналы. Йомуды открыли воду силой,
и  хан  наказал их. Все хивинское войско прошло по их землям, и сейчас живые
бегут сюда. По дороге хивинцы напали и на балханских теке. Хан сказал, чтобы
между Бешеной рекой--Джейхуном и землями шаха не осталось ничего живого.
     Это рассказывал Дурды-хан, и голос его был спокойным. Он  понимал  хана
Хивы.
     Как  принять  беглецов?  Голодные  и  жадные,  они ничего не принесут с
собой. И, пройдя Черные Пески, остановятся ли хивинские всадники на  виду  у
Хорасана?
     Каждый говорил, наклонив голову к Сеид-хану... Пусть идут на Мангышлак.
Пропустить,  пусть идут в земли курдов. А хан Хивы не посмеет тронуть людей,
которые служат льву Ирана. Молчал лишь Дурды-хан. Поэт слышал, что  в  горах
уже  тайно  перехвачены  две  сотни номудских кибиток. Снова на невольничьих
рынках Измира и Дамаска появятся бритые туркменские головы.
     Жизнь темная, жуткая, и не видно в  ней  просвета.  Аллах  проклял  эту
землю.  И  поэту  можно  петь  лишь  о  воле  рока.  Нечего  волновать людей
несбыточными мечтами. Все  на  свете  преходяще.  Рабом  или  шахом  родится
человек  --  его  ждет  могила. Она ждет и поэта. Все чаще думал он теперь о
смерти, и губы его шептали красивые и безнадежные слова.
     Такие слова  из  века  в  век  повторяли  здешние  поэты.  А  когда  им
становилось невыносимо тяжело, они начинали петь о радости минуты, о счастье
быть с любимой, пить запретное вино и погружаться в мрак пьяного небытия...
     Сеид-хан по установившемуся обычаю выслушал всех. Потом принял решение.
Да, пусть  идут  куда  хотят.  Не  пускать йомудов в гокленские селения, под
страхом смерти не давать им ни воды, ни лошадей. Объявить об  этом  во  всех
аулах. Пусть видит хан Хивы, что нет у нас с ними ничего общего.
     Сеид-хан не успел закончить, как его перебили.
     -- О, мудрый повелитель! -- вскричал Караджа-шахир.
     Поэт,  уйдя  в  свои  думы, не заметил его прихода. Круглый, гладкий, с
жирным холеным лицом и черными глазами, Караджа-шахир был похож  на  бойкого
преуспевающего купца из Тавриза. Он и занимался самой постыдной торговлей --
торговлей  словом. Поэт помнил его еще красивым мальчиком, который умел петь
хорошие песни. Но Караджа-шахир еще в пятнадцать лет понял  мудрость  жизни,
которую  до  седых  волос в бороде не мог понять он. Сейчас у Караджа-шахира
три дома в городе и добрых пять или шесть тысяч овец  в  горах.  Правда,  он
совсем  разучился  владеть  словом. Но зачем это ему: за кусок хлеба и крышу
над головой сочиняют для  него  хорошие  песни  другие  люди.  И  на  советы
правителей  и вождей родов его зовут уже много лет. А поэта, чье слово знают
в Хиве и в Багдаде, позвали только сейчас.
     Почему же они наконец позвали  его?  Нет,  неправда,  он  ведь,  как  и
раньше,  пишет прекрасные стихи. Но писать почему-то стало труднее, он долго
не может найти слово, злится на себя, на всех. Все чаще он уже не ищет этого
слова, а пишет обычное.
     Может быть, это старость. Но не такой уж он старый. Или... мешает,  что
он  понял  наконец  простую  мудрость  жизни?  Рано  или  поздно ее начинают
понимать все, даже поэты... Почему  же  его  стал  звать  Сеид-хан  на  свои
советы?!
     Ели плов из розового ханского риса. Потом слушали песни Караджа-шахира.
В них было много одинаковых женщин с тугими толстыми ногами, розовым телом и
длинными  змеями-косами.  Пел  он, смачно причмокивая, как будто расхваливал
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама