то выбьется в иерархи церкви.
-- Благородное имя, -- произнес он как можно бесстрастнее. -- Ты
уверен, что эти двое... явятся вместе?
-- Абсолютно! -- поклялся Игнатий. -- У этих варваров странные
обычаи. Чтоб хозяин и раб ели из одной миски?
-- Удвой награду за их головы, -- бросил владыка с неожиданной для
помощника страстностью. -- Пусть Красный Нож старается, как никогда.
В корчме, которую Рагдай называл то таверной, то шинком, воздух был
тяжелым от запахов прогорклого сала, жареного лука. Дым плавал сизыми
волнами, из-под столов пахло псиной и мочой. Рагдай и Залешанин неспешно
трапезовали, а солнце за окном опускалось очень уж неспешно, все-таки
Царьград, даже дни длиннее, а ночи короче...
Залешанин пошарил по карманам, вытащил серебряную монетку:
-- Последняя... Ладно, если вернемся, то что-нибудь нам да кинут на
лапу. Мне серебряную гривну, а тебе, как благородному, дадут две... Аль
золотую?
Рагдай сказал мечтательно:
-- Зачем богатства?.. Меня ждет самое большое сокровище...
Он замолчал, лишь сладко улыбался. Залешанин смутно догадывался, но
спросил для верности:
-- Баба?
-- Эх ты, -- ответил витязь беззлобно. -- Ничего ты в жизни не
знаешь...
-- Ну да!
-- Если не любил -- не знаешь, -- сказал витязь убежденно. -- Если не
любил -- вовсе слеп. Меня ждет лучшая женщина на всем белом свете. Ждет
уже... Это ж сколько она ждет? Но это моя последняя работа... Когда
вернемся, я сразу же поведу ее к столбу Велеса. Мы уже обручены с нею
несколько лет! Волхвы повяжут наши руки рушниками, и я отведу ее в свой
дом.
-- Ого, у тебя есть дом?
-- Будет. Деньги уже собрал. Сразу же сыграем свадьбу. Дело в том,
что...
Он замялся, бросил короткий взгляд на Залешанина, потом на коней,
словно собирался перевести разговор на них, но Залешанин быстро спросил:
-- Ну-ну, кроме нас только звезды. Говори, мы с тобой уже сроднились.
Витязь ерзал, никогда Залешанин не видел его таким смущенным, сказал
с еще большим смущением:
-- Понимаешь, волхвы нагадали...
-- Думаешь, врут?
-- Не знаю. Уж больно много напророчили! А я не больно доверчив. Сам
знаешь, в нашей жизни лучше быть слишком подозрительным, чем поверить иной
раз там, где надо остеречься.
Залешанин спросил:
-- Так что же тебе нагадали?
-- Да так... Сказали, что в первую же брачную ночь мы зачнем двух
близнецов, которые великие подвиги совершат еще в младенчестве... А от них
пойдет род великих воителей, мудрецов... Чудно, я сразу засомневался.
Разве могут быть воители и мудрецы в одном роду? Я думаю, либо то, либо
другое...
Залешанин пожал плечами:
-- Когда-то же должно случиться?
-- Думаешь, случится на мне?
Залешанин окинул его хмурым взглядом:
-- Почему нет? Если только у бога теленка не спер... А так ты не
последний на свете дурак, если честно. А что силой не обижен, тоже видно.
Ты платил волхвам?
-- Нет, -- ответил Рагдай встревожено. -- А что?
-- Если бы платил, -- рассудил Залешанин, -- то нагадали бы то, что
тебе хочется. А так просто они правду сказали... Черт, как время тянется!
Так и будем сидеть до ночи?
-- Сегодня последняя, -- ответил Рагдай, он все еще счастливо
улыбался. -- Если добудем щит, то утром уже будем в дороге. Так что терпи.
Залешанин хлопнул себя по лбу:
-- Кстати... Я тут обещал зайти к одной. Девка -- ягодка! Да что там
ягодка -- ягодица! Зайдем, перекусим, водицы попьем... Надеюсь, у нее есть
не только водица. С виду бойкая такая, живая...
Рагдай с сомнением оглядел Залешанина с головы до ног. Прост и
незатейлив, как сапоги, в которых ходит, но так же крепок и надежен.
Возможно, какая из свободных и независимых обратила свое внимание на
крепкого как молодой дуб, варвара. Такие в толпе худосочных царьградцев
видны за версту...
-- Точно пригласила?
-- Точно! -- поклялся Залешанин.
-- На какое время?
Залешанин задумался, почесал в затылке:
-- Как-то вылетело из головы. Утром?.. Вроде бы не утром... Ага, к
обеду. Время было обеденное, когда мы встретились, она видела, что я не
прочь перекусить... а перекусить я был готов рукоять боевого топора...
Рагдай посмотрел на красное солнце, что уже опускалось за крыши
домов, покачал головой. Русича издали видно по повадкам.
Черторыл начал постанывать после двух-трех часов сидения за
портьерой, потом принялся шевелиться, устраиваясь поудобнее. К вечеру
вовсе заскулил, но старший цыкнул, и он испуганно замер. За голову этого
варвара из Гипербореи им заплатили как за убийство сенатора, заплатили
вперед, и старшой не потерпит, чтобы что-то сорвалось.
За другими портьерами было тихо. Опытные Анбал и Марчан умели
затаиваться часами, рядом будет олень пастись, едва не наступая им на уши,
не заметит, даже дыхание умеют пускать так, что все запахи уходят в землю.
За сутки до дела не едят ни жареного лука, ни чеснока, до которого так
охочи все жители их восточных земель.
К вечеру сам старшой, опытный убийца-наемник по имени Красный Нож,
ощутил, как затекли ноги, а тело начинает терять гибкость. Правда, их
здесь пятеро, варвар не успеет и рта открыть, но вон шевелится портьера и
в том месте, где прячется в согнутом положении как хищный зверь перед
прыжком, Злыдон, умелый со всеми видами оружия, но сам предпочитающий
удавку.
Из-за окон доносились голоса, стук колес, иногда издали раздавался
звон железа, приближался, слышался тяжелый шаг городской стражи, потом и
они удалялись в другую сторону, снова напряженный слух ловит все шорохи,
звуки, голоса гуляк, уличных торговцев.
Когда начало темнеть, из-за ближней портьеры донесся свистящий шепот:
-- Красный!.. У меня спина затекла.
-- Злыдон, -- ответил Красный Нож негромко, -- потерпи еще чуть. Что
ты хочешь от варвара? Вдруг у них там обедать садятся с заходом солнца?
Из-за портьеры донеслось злобное:
-- Дикари.
-- Что делать... Потерпи.
Темнело мучительно медленно. В помещении тьма сгустилась, наконец,
настолько, что глаза перестали различать предметы. Из темноты донеслось
тревожное:
-- Красный! А если он с улицы не увидит света? Подумает, что девка
его обманула. И вовсе не зайдет?
-- Дьявол и его прихвостни, -- выругался Красный Нож.
Спотыкаясь в темноте, он почти на ощупь пробрался к чулану. Засов
застрял, в темноте сбил палец до крови, пока отодвинул. Из темноты
раздался испуганный женский голос:
-- Что? Вы решили убить и меня?
-- Дура, -- прошипел Красный Нож. -- Зажги светильники. Быстро!
Когда вспыхнул первый слабый огонек, Красный Нож ощутил, как задубело
его тело от долгого стояния недвижимо. В ногах чувствовалась слабость, а в
руках не было прежней силы, с которой он хватался за острый нож.
Девушка зажгла последний светильник. По комнате потек слабый запах
оливкового масла. Красный Нож наблюдал за ней с угрюмой злостью. Такие
всегда почему-то отворачивались от него, зато с какой легкостью пригласила
к себе варвара!
-- Садись за стол, -- велел он. -- Нет, вон на тот стул. Чтобы тень
падала на занавеску у окна. А я сяду на пол... Не вздумай ничего, поняла?
Она часто закивала. Глаза был перепуганные:
-- Я ничего-ничего...
-- Я с тебя глаз не спущу, -- пригрозил он на всякий случай.
-- Только не убивайте!
Он скривился, кто же убивает женщин, их используют иначе, а вот ее
гость кому-то очень важному перешел дорогу.
Когда раздался требовательный стук в двери, Синтина в тревоге
оглянулась на своих незваных гостей. Красный Нож заснул прямо на столом,
уткнувшись лицом в тарелку с объедками, двое вдрызг пьяные лежали на полу,
только Анбал и Марчан, так они себя называли, еще пытались выползти
наружу, но один скребся в стену, монотонно упрашивая какого-то Яшку
отворить, другой ритмично стукался головой в картину на стене с видом
горного озера, то ли решил искупаться, то ли вообразил себя в Пиренеях.
-- Сейчас, -- торопливо вскрикнула она, -- сейчас открою!
Отодвигая засовы, она торопливо шептала, что здесь засада, что его
ждут наемные убийцы, уходи поскорее, спрячься, ты что-то натворил, таких
убийц за простыми варварами не посылают... За дверью нетерпеливо топало,
жаркое дыхание варвара она чувствовала даже через толстую дубовую дверь.
Он не понимал или не хотел понимать, и она, нарочито замешкавшись с
последним засовом, сказала громче:
-- Уходи, варвар!.. Здесь тебя ждет засада!
Оглянулась в страхе, но в комнате лишь колебался трепетный свет, тени
прыгали по стенам, слышался монотонный стук лба Анбала. Дверь
распахнулась, Синтина вспикнула, очутившись в могучих руках, ее внесли в
комнату, она прижималась к широкой горячей груди, дыхание вылетело, с губ
сорвался только вздох, комната закружилась, варвар ее даже подбросил,
больно стукнув о высокий потолок, поймал и бережно опустил на пол. У нее
все тело растаяло, как воск на горячем солнце, а вместо предостережения
вырвалось:
-- Ох... ты весь как раскаленное железо...
-- Угадала, весь, -- проревел могучий варвар.
В помещение ввалилась целая толпа веселых мужчин, уже во хмелю, что
тут же стали рассаживаться за стол. Красного Ножа спихнули на пол, а по
знаку богато одетого воина, что пришел с ее могучим варваром, всех пятерых
вышвырнули в окно.
Варвар ревниво посмотрел вслед последнему. За окном глухо шмякнулось
о каменные плиты. Всего лишь второй поверх, но все же выбрасывали вниз
головой...
-- Похоже, -- сказал он ей на ухо с упреком, -- они у тебя тут долго
пировали.
-- Очень, -- ответила она тихо.
-- Сколько?
-- Двое суток.
-- Ого!
Она напомнила совсем тихо:
-- Дорогой, ты обещал придти к обеду. Это было во вторник... А сейчас
полночь четверга. К тому же ты пришел не один, а с оравой пьяных
приятелей! Это у вас так принято... на Руси?
Голос Залешанина стал слегка виноватым:
-- Встретил друзей... Это знакомые моего земляка. Не брошу же на
улице? Пусть пока накрывают на стол, мы с собой захватили мяса и вина, это
тоже очень по-русски, ты не волнуйся, это люди очень хорошие...
Сзади прогудел такой глубокий бас, словно поднимался от самых подошв
толстых сапог купца Зверодрала:
-- Клянусь, хозяюшка, лучше нас и найти трудно!
Он стоял за их спинами, огромный, как вставший дыбки жеребец, широкий
и массивный. От него повеяло несокрушимой силой, мужской статью, а в его
широкой улыбке было столько звериной жадности к ее телу, что Синтина сразу
ощутила по всему телу сладкие мурашки, что тут же проникли в ее плоть,
зарылись, щекоча внутренности и горяча кровь.
-- Мне кажется, -- ответила она тающим голосом, -- это так и есть...
Зверодрал неожиданно подхватил ее на руки, она вся поместилась на его
необъятной груди, подмигнул Залешанину и ногой распахнул дверь, сразу
угадав, которая ведет в спальню. Рагдай оглянулся на Залешанина. Тот,
потирая ладони, устремился с горящими глазами к столу. Двое веселых купцов
с повадками удалых кулачных бойцов подтащили лавку, один наметанным взором
зацепил на дальней полке два пузатых кувшина, а второй исчез на кухне,
откуда вернулся, держа в обеих руках широкий поднос и отворачивая морду от
широкого блюда с огромной жареной птицей, размером с лебедя, только толще.
Рагдай пожал плечами, подвинул ногой стул и тоже сел за стол.
Глава 31
Когда Залешанин увидел, что на столе, он сел так осторожненько,
словно лавка была из соломы. Глаза не отрывались от вкусно пахнущих блюд.
