Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Елена Манова Весь текст 141.98 Kb

Один из многих на доороге тьмы...

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13
она, - смирись, он тебя убьет!
     И святилище опустело. Только облако жгучего мрака, только боль...
     - А! - сказал бог, - ты  жива?  Жаль.  Ничего,  ты  скоро  подохнешь.
Подыхайте все, - сказал бог. - Не стоит моего мальчика ваш поганый мир...
     Он замолчал, он уже уходил, и тогда она закричала.
     - Бог! - кричала она. - Великий бог! Смилуйся! Пощади!
     Но он только злобно засмеялся в ответ.
     Она не сумела встать и поползла за ним.
     - Боже! - кричала она, - погоди!  Послушай,  Мать  говорит  со  мной!
Боже! - кричала она. - Торкас не умер!
     И он остановился.
     - Бог! Мой великий бог, я не знала, что вас двое, и Изначальная  Тьма
разделила вас. Твой сын будет жив, если ты сумеешь уйти!
     - Хороший совет! - прорычал он. - Чтобы  уйти,  я  должен  убить  его
тело!
     - Нет! - сказала она. - Нет! Послушай, - сказала она, -  я  не  знаю,
что это значит. Слова лишь приходят ко мне, и я повторяю их. Мера за меру,
- сказала она. - Мир спасенный за мир убитый. Ты -  свой  судья  и  палач,
отдай же свой долг и отпусти себя  на  свободу.  Ты  получишь  свободу,  -
сказала она, - а сын твой получит жизнь.
     Он вдруг оказался рядом, схватил ее за плечо и поднял  с  земли,  как
обрывок ткани.
     - Гляди в глаза! - приказал он, и она ответила с жалкой улыбкой:
     - Я не вижу тебя.
     - Я тебя вижу, - сказал он  угрюмо,  и  черное  пламя  коснулось  ее.
Тяжелая, душная, темная сила сдавила ее, как огромный кулак.
     И отпустила.
     Бог ушел.
     Была беспросветная ночь, когда он вышел из храма. Он  не  думал,  что
это длилось так долго. У Вечности нет часов.
     Он шел один... один... один... только он, и одиночество было страшнее
всякой боли. Века одиночества - и коротенький миг теплоты. Лучше бы  сотня
смертей, чем эта потеря. Это я виноват,  подумал  он  горько,  это  я  его
погубил...
     Он шел - и боль бушевала в нем. Дурак, я думал, что боль мне  уже  не
страшна. Я просто забыл, что есть и другая боль. Боль вины,  боль  потери,
боль последней разлуки... Я его потерял,  горько  подумал  он.  Даже  если
старуха не врет, я никогда его не услышу. Никогда мы  не  будем  вместе  -
только я или только он...
     Он заставил себя остановиться. Он не мог одолеть эту боль. Он  просто
стоял и ждал, когда она чуть притупится, пока можно будет терпеть. И когда
стало чуточку легче, он сказал себе:
     - Ладно! Пускай это будет он. Я заплачу свою цену.
     Он помедлил, невольно  всматриваясь  в  себя,  безнадежно  на  что-то
надеясь. Всей тоской своей, всей болью своей потери он  пытался  пробиться
туда, где скрыт от него Торкас. И на  миг  ему  почудился  отзвук!  Словно
что-то вздрогнуло рядом, словно кто-то шепнул:
     - Иду!
     Он невесело  усмехнулся,  потому  что  это  обман.  Шуточки  неуемной
надежды. Он один - и теперь навсегда...


     Она вырвалась из ужасов сна и лежала с мучительно  бьющимся  сердцем.
Горячая духота наполняла спальню, густая и черная, совсем, как ее страх.
     Она поднялась с постели, оделась, накинула черное  покрывало  и  тихо
прошла в поминальный покой.
     Там жили два вечных огня,  лелеемых,  неугасимых;  она  одинаково  их
берегла, но один еле тлел - ведь Энрас ушел, ушел  навсегда,  и  след  его
затерялся на черной дороге. А второй огонь сиял ровно и ясно,  потому  что
Другой всегда был здесь. Здесь - за душной стеной раоли. Здесь - на тропах
горного края. Здесь - в ее материнском сердце.
     А теперь Другой бушевал. Огонек превратился  в  пламя:  не  смиренный
лучик лампадки - факел, рвущийся на ветру.
     О_н_ проснулся.
     Она отступила к стене и  зажала  руками  рот.  Страх  и  горе  громко
кричали в ней, но она зажимала руками рот, не пуская на волю крик.  Только
жгучие слезы, только боль...
     Это было недолго - она слишком привыкла к боли. В ее  жизни,  темной,
запертой от людей, были только память и боль, и совсем немного надежды. Но
надежда была, словно  хилый  росток,  что  пронизывает  земляную  глубь  и
раскалывает самый твердый камень. И надежда шепнула ей: погоди! Может, это
еще не конец, может быть, ты что-то сумеешь...
     Тихо-тихо она подошла к огню и коснулась его рукой. Пламя прянуло  от
руки, заклубилось,  словно  смеясь,  прикоснулось,  не  обжигая,  и  опять
отлетело прочь.
     Словно громкий беззвучный зов, словно зычный беззвучный голос, и  она
прошептала:
     - Иду!
     И она  проскользнула,  как  тень,  сквозь  запретную  дверь  раоли  и
взбежала по лестнице в башню.
     Вастас спал, но проснулся, едва заскрипела дверь. Он глядел на нее, и
в глазах его, золотых, словно у хищной птицы, удивление стало радостью,  а
надежда тоской.
     - Брат мой! - сказала она, - мой господин! Торкас в беде, надо ехать!
     Он покачал головой, и она мучительно сжала руки.
     - Он в Ланнеране, Вастас!
     И теперь лицо его было, как камень, и  в  глазах  спокойный  жестокий
блеск.
     - Тебе обязательно ехать?
     - Да! Бог возвратился и хочет его забрать. Я не отдам! - сказала она,
и Вастас кивнул угрюмо.
     - Собирайся. Мы выедем на рассвете.
     И опять мотало ее в закрытой повозке, и вокруг лежал черный, ненужный
мир, но теперь в ней не было  пустоты.  Страх  и  горе  -  но  рядом  жила
надежда. Страх и горе - и темная смутная радость, потому что я снова увижу
его. Этот взгляд, где жгучая  гордая  тьма  и  угрюмая  гордая  сила.  Эта
горестная насмешка и безжалостная доброта...
     - Что ты знаешь, Аэна? - спросил ее Вастас.
     - Я видела сон, - сказала она. - Тот, кто ушел,  смеясь,  вернулся  в
гневе. Мне снился Торкас, - сказала  она.  -  Он  лежал  окровавленный  на
земле, а бог стоял над ним, охраняя, и вся земля  была  залита  кровью,  и
горы трупов гнили на ней. Мне снилось, - тихо сказала она, - как вышел  из
моря огонь, пожирая и землю, и небо. Но бог  сражался  с  огнем,  и  огонь
отступил. Тут Торкас позвал меня, и я пробудилась. Брат! - сказала она,  -
я въяве видела бога! Испуганная сном, я пошла в молельню.  Огонь  бушевал,
он был словно факел в бурю, и в пламени я увидела бога. Он стоял у портика
Верхнего Храма в обличье Торкаса, но это был _О_н_. Плащ его был прожжен и
панцирь изрублен, а в руке обнаженный меч.
     - Торкас - мой сын и наследник, - угрюмо ответил Вастас. - Я не отдам
его даже богу!
     И она подумала: если он жив. Если мой мальчик, мой Торкас еще  не  на
черной дороге.


     - Завтра я ухожу, - сказал Безымянному  Ронф.  Они  сидели  вдвоем  в
уголке темноватой харчевни, где было грязно и чадно,  но  зато  не  бывало
чужих.
     - Отведу караван до Горты, - говорил он неторопливо, - а  там  возьму
еще пятерых и отправлюсь в Заннор - за обозом с солью.
     - Нет, - сказал Безымянный. - Останься здесь.
     - Я - человек служилый, должен выполнять, что велят.
     - Ты должен служить Ланнерану, - ответил Он, - а его  судьба  решится
теперь. И не только его, - сказал он угрюмо. -  Может  быть,  внуки  твоих
внуков увидят свет, если все будет сделано так, как надо.
     - Приказывай, господин, - просто ответил Ронф.
     - Мне нужен человек по имени Ваннор. - Знаешь его?
     - Я слышал о нем. Но, господин...
     - Что?
     - Он под  покровом  Предвечного,  -  сказал  еле  слышно  Ронф,  -  а
Предвечный мстителен и всемогущ.
     - Всемогущ и мстителен?  -  Безымянный  медленно  усмехнулся,  и  так
ужасна была улыбка, что Ронф против воли  отвел  глаза.  -  Или  одно  или
другое, Ронф! Мстительность - это болячка слабых.  Ты  видел  когда-нибудь
звезды? - спросил он резко.
     - Да, господин. Давно. Еще когда не женился.
     - Их нельзя сосчитать, правда, Ронф? А каждый из этих огней такой  же
мир, как и наш, со своими людьми и своими богами. Если  Предвечный  творец
всех этих миров, то что ему до человеческих дрязг? Почему он всемогущ лишь
здесь, в Ланнеране?
     - Я... я не знаю, - ответил Ронф боязливо.
     - Чего ты дрожишь? - с усмешкой спросил Безымянный. - Разве  болорцев
уносит ночная смерть?
     - Нет. Пока еще нет.
     - Видишь, он не властен  даже  над  вами.  Толика  мужества  и  капля
здравого смысла - и он уже не сможет вас одолеть.  Мне  нужны  болорцы,  -
сказал он Ронфу.  -  Пока  сражаются  боги,  людям  стоит  заняться  своей
судьбой. Если кто-нибудь выступит против черных...
     - Кто?
     - Чернь или знать, или кто-нибудь со стороны. Иногда неплохо забыть о
вражде. Честный враг надежней продажного друга. Ты меня понял?
     - Да, господин. Мы выступим за него или просто не станем драться.
     А к вечеру страх его одолел.
     Ваннор не был подвержен страхам. Много  раз  он  ходил  по  краю,  по
острому, гибельному острию, и случись  ему  оступиться,  он  как  истинный
ланнеранец рассмеялся бы смерти в лицо.
     А сейчас он сидел у себя - в тайном  логове,  известном  немногим,  в
крепком доме,  набитом  стражей,  под  защитой  _С_а_м_о_г_о_  -  и  озноб
непонятного страха тяжело сотрясал его плоть.
     И когда без стука открылась дверь,  и  закутанный  встал  на  пороге,
страх безмолвным криком взорвался в нем - и погас, как лампадка в бурю.
     Вот и все. Пришел его час.
     Он все равно потянулся к гонгу, но вошедший сказал равнодушно:
     - Не трудись. Некого звать.
     - Жаль, - сказал Ваннор, - я велел бы подать вина. Проходи, -  сказал
он, - садись. Или ты убьешь меня сразу?
     Бог подошел, сел напротив, снял повязку с лица. Он  был  совсем,  как
тогда, даже еще моложе. Если б не взгляд и не складка губ, он  казался  бы
просто мальчишкой.
     - Нет, - сказал бог. - Сначала поговорим.
     И тень надежды: может, сумею? Умолить, перехитрить, обмануть...
     - Нет, - сказал бог, - не мучай себя надеждой. Я не  оставлю  тебя  в
живых. Но я предлагаю, как ты когда-то:  ответь  на  вопросы,  и  получишь
легкую смерть. Ты ведь помнишь - моя была неприятной.
     Странно, но в юном лице не было гнева, и в  странных  давящих  глазах
только печаль.
     - И ты поверишь моим словам? - спросил его Ваннор с усмешкой.
     - Да, - потому что ты его ненавидишь.
     - Кого?
     Можно заставить голос звучать, как обычно, но не спрятать  вспотевший
лоб, не сдержать метнувшийся взгляд.
     - Его, - спокойно ответил бог. - Я не знаю, как ты его называешь.  Он
неважный хозяин, - сказал ему бог, - и не вступится за тебя, хоть  служишь
ты верно.
     - Я служу только себе, - ответил Ваннор угрюмо. - Я хотел власти, и я
ее получил.
     - Какой? - мягко спросил его бог. - Для себя?  Для  своего  храма?  В
Ланнеране не клянутся Предвечным и не просят его ни о чем.  Если  исчезнет
страх, вас всех перебьют и храм ваш сравняют с землей.  А  твоя  власть  в
чем, Ваннор? В том, чтобы кого-то убить? Но кого испугает смерть от  меча,
раз по городу бродит ночная смерть!
     - Я не был так многословен, Энрас!
     - Да, - терпеливо ответил бог. - Я трачу слова и время, а его у  меня
в обрез. Я мог бы заставить тебя говорить. Немного усилий - и ты  мне  все
выложишь и будешь молить меня о смерти.
     - Не все рождены палачами, - ответил Ваннор с усмешкой, -  даже  меня
поначалу тошнило. Тебе же будет еще противней, потому что я жирен,  а  это
зрелище мерзко вдвойне. Но я, пожалуй, рискну.
     Бог пожал плечами и сказал: - Как хочешь, Ваннор, - и в страшных  его
глазах уже не было грусти - только острый холодный огонь.
     - Нет, - сказал Ваннор, - я пошутил. Боюсь, что я не сумею молчать до
конца, а мне не хочется умирать растоптанной тварью. К тому же ты прав:  я
его ненавижу. А вот тебя, как ни странно, нет.  А  что  тут  странного?  -
спросил он себя. - Я даже немного тебе благодарен. Я, Ваннор,  ничей  сын,
палач и подручный для грязных дел - перед смертью чувствую себя человеком.
Даст ли больше самая достойная жизнь? Ладно, - сказал он, - я  не  беру  в
долг. Ты узнаешь все,  что  захочешь,  но  сначала  я  кое-что  скажу.  Не
снисхождения ради - просто я должен это сказать. Это не я пытался схватить
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама