Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Елена Манова Весь текст 141.98 Kb

Один из многих на доороге тьмы...

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13
с того дня, как умер Энрас.
     Она была наверху и глядела на них - на их  молчащие,  ждущие,  жадные
лица, и это было уже когда-то: вот так же стояла она наверху  над  бледной
волной запрокинутых лиц, над жадным, отчаянным ожиданием.
     - Мне противно вас видеть, - сказала она, - и не хочется вас спасать.
Трусы, вы заслужили смерть! Вы убили того, кто хотел  вас  спасти,  и  бог
ушел от вас в гневе. А знаете, почему вы все еще  живы?  Я  родила  Энрасу
сына. И пока мой мальчик жил на земле, бог хранил этот мир  -  ради  него.
Трусы! - сказала она с тоской, и хрупкий голос ее разбился о площадь,  как
льдинка. - Чем вы стали, гордые ланнеранцы? Мой мальчик, - сказала она,  -
ему тоже пришлось сделаться богом! Он  один  против  нечисти,  которую  вы
развели, против мерзости, которой вы покорились. Если ему придется уйти...
Бог не станет вас защищать! - сказала она. - Выйдет из моря огонь и сожжет
ваш город. Вспыхнут ваши дома, обуглится ваша плоть. Дети, - сказала  она,
- бедные ваши дети! Как они будут кричать, сгорая в руках матерей! Нет,  -
сказала она, и голос ее надломился. - Я не могу! Не ради вас -  ради  них!
Бедные трусы, спасайте ваших  детей!  Возьмитесь  же,  наконец,  за  мечи,
перебейте черную нечисть! Освободите себя и  молитесь  о  снисхождении.  Я
тоже буду молить... буду!.. но сделайте же хоть  что-то,  хоть  что-нибудь
ради того, чтобы он мог вас простить!
     Молчание - и одинокий голос:
     - Черные!
     И другой:
     - Коричневые плащи!
     И толпа шевельнулась, сливаясь в безмолвном движении: безоружные люди
встали стеной, заслоняя ее от мечей.
     И она позвала в себе:
     - Безымянный! Мой бог! Если хочешь - приди и  спаси,  мне  надо  тебя
повидать.
     И безрадостный твердый покой окружил ее, потому что он  уже  шел,  он
будет здесь...
     Одинокая над толпой, без  сомнения  и  без  тревоги  она  глядела  на
смертельное полукольцо. Справа - черные, слева - коричневые плащи, впереди
- тонкий слой из живой человеческой плоти. Если умрут  эти  люди  -  умрет
Ланнеран. Пусть приходит. Ради них - не ради меня.
     Он пришел. Он возник, он обрушился, он ворвался - и не  стало  черной
стены. Черный ком, грозовая туча, где,  как  молния,  блещет  меч.  И  она
увидела: болорцы не сдвинулись с места. Просто стоят и  смотрят,  как  бог
убивает черных. И она улыбнулась - в себе - безрадостно и  обреченно:  еще
один узел развязан, осталось совсем чуть-чуть...
     Сильные руки сняли ее с пьедестала. Он пробился ко мне, мой  мальчик,
мой бог. Мой! Не сын мой, не муж мой - но мой...
     - Торкас! - воскликнул Вастас и сжал его руку. Взглянул в  лицо  -  и
тоскливо отвел глаза. Правда ли, что в  страшном  взгляде  бога  мелькнула
жалость?
     Рослый болорец проталкивался к  ним.  Он  был  один  -  и  толпа  его
пропустила.
     - Ронф! - сказал Безымянный. - Я рад тебя  видеть!  Признаешь  ли  ты
моего отца?
     - Мы разделили хлеб, - сказал болорец. - Я не враг ни тебе, ни  твоей
семье.
     - Сними  повязку,  отец!  -  приказал  Другой,  и  Вастас,  помедлив,
выполнил приказание. Тревожный шорох - и короткий вздох облегчения,  когда
болорец в ответ обнажил лицо.
     - Я Ронф, сын Тарда, - сказал болорец. - Я узнал тебя, хозяин Такемы.
Не мне решать, чем закончится наша вражда, но в Ланнеране мы  с  тобой  не
враги.
     - Ты говоришь за всех? - спросил его Вастас. - С кем будут коричневые
плащи?
     - Я присягал Ланнерану, - ответил Ронф. - Если Ланнеран пойдет против
черных, болорцы пойдут за ним.
     - Ладно, - сказал бог, - тогда за работу!
     - Нет! - Вастас  поднял  руку,  и  голос  его,  суровый  и  властный,
перекрыл все голоса и заставил смолкнуть толпу. - Забери мать  и  уведи  в
безопасное место. Теперь это дело не твое и не ее. Мы - люди, - сказал он,
- мы сами искупим вину и сами заслужим право на жизнь!
     И еще один узел развязан...



                               11. СВОБОДА

     Все дальше уходила она от  живых,  и  вокруг  нее  было  теперь  лишь
неживое. В Дом Ранасов привел он ее, в давно ушедшие  годы.  Ее  встретили
Ранасы, они улыбались ей, и она улыбалась им, хоть Ранасов нет  на  свете.
Только сладкие, горькие воспоминанья...
     Никому Он не дал с ней говорить. В тихой комнате оказалась  она;  там
на стенах цвела и  печалилась  роспись:  чистая  зелень,  веселая  синева,
золотые плоды, голубые воды...
     - Я уйду отсюда, - сказала она себе. - Здесь душе моей не  будет  так
одиноко...
     - Аэна! - позвал ее бог. Он принес еду и питье, но ей уже  ничего  не
надо.
     - Подкрепись, - приказал он, - и я расскажу тебе  все.  Он  не  умер,
Аэна!
     Долго-долго глядела она на него - на родное лицо и чужие  глаза,  где
угрюмая горькая сила и безжалостная  доброта,  но  не  ложь,  нет,  он  не
жесток, он не стал бы ее терзать бесполезной надеждой.
     - Ешь! - велел он, и она немного поела.
     - Пей! - велел он, и она отпила из кубка вина.
     - Я попал в ловушку, - сказал он, - в Святилище Тьмы.  В  вашем  мире
полно флуктуаций, - сказал он, - надо же было нам туда угодить! - он ходил
по комнате  -  страшный,  легкий,  полный  темной  упругой  силой,  и  она
безмолвно следила за ним. - Торкас во мне, - сказал он, - но  одновременно
быть мы не можем - или он, или я. Я должен уйти, - сказал он, - и я  уйду.
Я еще не знаю, как это сделать, но я уйду - и он будет жив.
     - Великий, - сказала она, провожая его глазами, - ты знаешь  сон  про
огненное кольцо?
     И он обернулся.
     - Много раз ты отбрасывал меня в  темноту,  и  оно  сжигало  тебя.  Я
больше так не хочу.
     - Девочка! - сказал он, и голос его был мягок,  и  спокойная  твердая
нежность была в глазах: - Что ты тревожишься о пустяках! Я столько раз уже
умирал, что для меня это плевое дело. Трудность не в том, - сказал  он,  -
мне нельзя умереть, потому что Торкас тоже умрет. Мне надо просто уйти,  а
это противоречит... Ладно! - сказал он. - Потерпи. Думаю, что сумею.
     - Великий! - сказала она сердито. -  Я  не  умею  лукавить  и  говорю
только то, что хочу сказать. Я хочу, чтобы Торкас был жив! - сказала  она.
- Если он умер - умру и я. Но ты не обязан умирать за него. Довольно того,
что ты сделал для Энраса, когда избавил его от позора и мук. Пусть  будет,
как есть, - сказала она, - ты останешься - мы уйдем.
     - Глупости! - сказал он. - Никто мне не должен. Аэна, - сказал он,  -
ты что, не любишь сына? Разве мать смеет так говорить?
     - Да! - сказала она. - Я - плохая мать! С той ночи, когда ты  впервые
ко мне пришел и назвал его имя, я знала, что он обречен. И я  согласилась,
- сказала она. - Я зажгла для тебя огонь и служила ему. Молитвой и огнем я
тебя привязала, чтобы ты не покинул нас. Да, я плохая мать! - сказала она.
- Это я погубила Торкаса, а не ты. Это я определила его судьбу.  Я  знала,
что ты однажды проснешься, - и Торкас умрет, но потом ты сделаешь то,  что
не сделал Энрас: спасешь всех живущих  и  детей  их  детей.  И  поэтому  я
говорю: пусть будет, как есть. Я умру...
     Он засмеялся. Не разгневался, а засмеялся и взял ее руку в свои.
     - Малышка! - сказал он, - ты почти угадала. Погоди, - сказал он, -  я
тебе все объясню. - Он легко перенес из угла тяжелое кресло и сел напротив
- глаза в глаза. - Мне плохо с тех пор, как Торкас  заснул,  -  сказал  он
угрюмо. - Верь или нет, но я его полюбил, и он тоже ко  мне  привязался  -
слегка. Если б не Торкас, я дал бы себя убить - это было мне все равно.  А
теперь я прожил так долго, что кое-что о себе вспомнил. И теперь  я  знаю,
чего хочу. Я хочу свободы, - сказал он. - Уйти насовсем. Не рождаться и не
умирать. Заплачу свой последний долг...
     - Кому?
     - Себе, - сказал он с усмешкой. - Понимаешь, девочка, я сам не  знаю,
что я такое. Когда-то я жил, но это было давно, и  я  ничего  об  этом  не
помню. Я помню только, что я уничтожил свой мир. Мы многое знали  и  умели
больше, чем надо. Нет, - сказал он, - никто меня не судил.  Я  сам  осудил
себя на многие сотни смертей. Довольно глупое наказание, ведь я не помнил,
за что осужден. А теперь вспомнил - и мне надоело. Я хочу  расплатиться  и
уйти. Мир за мир, - сказал он, - и хватит! Так что не мучай себя, а просто
жди.
     - Если б ты мог, сказала она, - ты бы давно уже был свободен.
     И опять он не разгневался, а  улыбнулся,  и  веселый  страшный  огонь
полыхнул у него глазах.
     - Не кусайся, - сказал он, - я все смогу!  Лишь  бы  я  сам  себе  не
мешал. Жаль, - сказал он, - ты не сумеешь понять...
     - Нет! - сказала она. - Говори! Я хочу тебя слушать!
     - Дело в энергии, - сказал он с усмешкой.  -  Здешний  очаг  невелик,
процесс еще можно остановить. Надо просто  потратить  себя  до  последнего
эрга... Вот что паршиво,  -  сказал  он,  -  ваше  солнце,  по-моему,  уже
нестабильно. Через несколько тысяч лет...
     И она улыбнулась. Думать о тысячах лет тому, кто считает свой срок на
дни!
     - Потерпи, Аэна, я сумею.
     - Бог мой! - тихо сказала она, и глаза  ее  вспыхнули  торжеством,  и
слабый румянец окрасил щеки. - Я знаю выход, - сказала она. -  Возьми  мою
душу и слей со своей!
     Он покачал  головой,  и  она  улыбнулась.  И  сказала  с  насмешливым
превосходством:
     - Что ты знаешь о людях, могучий дух? Ты осудил себя  -  и  это  твое
право, но разве я не вправе себя осудить? Я - плохая мать, - сказала  она.
- Не важно, ради чего, но я обрекла на гибель сына. Я  -  плохая  жена,  -
сказала она, - потому что все эти годы я любила тебя. Да! - сказала она, -
не Энраса, а тебя! И не в память Энраса, не ради людей - для себя одной  я
тебя удержала. Боялась, ненавидела, проклинала - и звала тебя каждую ночь.
Они считали меня святой! - она невесело усмехнулась,  -  а  я  звала  тебя
каждую ночь и думала о тебе, как о  муже!  А  что  мне  делать  теперь?  -
спросила она. - Ты в теле Торкаса, и нам невозможно быть вместе. А если ты
умрешь, а Торкас воскреснет, - прощу ли я ему твою смерть? Смирюсь ли, что
он - не ты?
     - Ничего, - сказал Безымянный, - время излечит. Ты привыкнешь, Аэна.
     - К чему? К греху, который не стал грехом, потому что и этого мне  не
досталось? Что меня ждет, мой бог? Бесполезные слезы и поминальный  огонь.
Ожидание смерти и память о том, что мне предстоит расплата. Пощади меня, -
сказала она. - Ты изведал уже посмертных скитаний, так избавь же  меня  от
них!
     Он долго  глядел  ей  в  глаза  и  неохотно  кивнул.  Тут  ничего  не
поделаешь: она из нашей породы. Из гордости или упрямства она сделает  это
с собой, не понимая - она ведь жива!  -  чем  за  это  заплатит.  Довольно
просто вступить на Дорогу Тьмы, но  как  непросто  исчезнуть  с  проклятой
дороги!
     - Мне очень жаль, - сказал он. - Ты так красива!
     Они сидели, держась за руки, а день уже угасал, и  сумрак,  густой  и
теплый, пластами лежал у стен.
     Он говорил:
     - Невесело им придется. Водный баланс нарушен. Вода почти вся ушла на
полярные шапки. Если не  придавить  эту  дрянь  прямо  сейчас,  ледниковый
период им обеспечен.
     - Мы сейчас уйдем?
     - Скоро, - ответил он. - Мне не  хочется  торопиться.  Если  это  моя
последняя жизнь... нет, - сказал он, - я ни о чем не жалею. Разве  только,
что Торкас твой сын.
     И она прижалась щекою к его руке.
     А сумрак уже загустел в тяжелую душную ночь. Только мы - и ночь, мы -
и Тьма. Она подошла - огромная, вечная, никакая, обняла, окружила,  только
я и он...
     - Останься, Аэна, - сказал он, - жизнь - неплохая штука.
     Но она улыбнулась, глядя в его глаза  -  в  заветное  озеро  Тьмы,  в
желанную заводь забвенья. Она уходила в его глаза, в их ласковую печаль, в
их жестокую силу. Без страха и сожаленья она уходила  в  него,  как  ручей
вливается в реку; ей было так мягко, так  радостно,  так  беззаботно,  как
может быть только на материнских руках.
     Но там был кто-то еще, она испугалась: Торкас? Но он засмеялся, он ее
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама