Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-081: Spontaneous combustion virus
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Логинов С. Весь текст 1422.17 Kb

Сборник рассказов

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 122
     - Но мало, - подсказал я.
     - Да нет, дело не в количестве строк...
     Мне стало жаль паренька, и я сказал:
     - Дайте один огурчик, но такой, чтобы был достоин этих строк.
     Я шел по рынку, хрустел свежепросольным чудом  и  думал,  что  старик
Хайям не обиделся бы на меня за такой обмен. Уж он-то  прекрасно  понимал,
что людям равно нужны и стихи, и огурцы. Да и другие поэты, наверное, тоже
не в претензии. Ведь их помнят, учат наизусть...
     У входа в рынок я заметил даму в  цветастом  платье.  Двумя  холеными
пальчиками она держала купленную в газетном киоске поэтическую однодневку.
В глазах дамы застыло отчаяние.





                                  ХОЗЯИН


     Аникину было пять лет. Он спал на широкой бабушкиной кровати. Бабушка
спала в соседней комнате на второй кровати, такой же широкой, как  первая.
Размеренный бабушкин храп доносился до Аникина, пропитывал его сон. Аникин
думал, что это рычат звери, прячущиеся под кроватью, глядящие сквозь  дыры
кружевных подзоров. Один зверь, большой и  белый  свернулся  у  Аникина  в
ногах. Он тоже спал.
     Аникин видел сон. Страшный и бестолковый.  И  одновременно  он  видел
себя спящего с белым, свернувшимся клубком зверем. Этого зверя  Аникин  не
боялся, хотя, кажется, тот все-таки не спал.
     Утром Аникин рассказал бабушке длинный сон и о  звере  тоже.  Бабушка
слушала, кивала головой, жевала губами, а потом сказала:
     - Домовик это. Ты не бойся, малого он те тронет, -  и  больше  ничего
объяснять не стала, а днем, наскучив  вопросами,  пообещала  даже  выдрать
прутом, если он не  выбросит  из  головы  глупости,  потому  что  это  все
фантазии, и на деле не  бывает.  Но  Аникин-то  знал,  что  это  вовсе  не
фантазии, ведь он подглядел, как бабушка сыпала воле кровати пшенной кашей
и шептала  что-то.  Больше  Аникин  белого  зверя  не  видел,  хотя  из-за
бабушкиного ночного рычания сны представлялись один  другого  страшнее.  А
кашу на другой день склевала курица, нагло ворвавшаяся прямо в дом,  после
чего случился переполох с квохтаньем и хлопаньем крыльями.
     Аникин вырос. Ему было двадцать пять лет. Он спал на  тахте  в  своей
однокомнатной кооперативной квартире. Рядом посапывала женщина, на которой
Аникин собирался, но все никак не решался жениться.  Аникину  снился  сон,
длинный и бестолковый, гротескно повторяющий дела и  разговоры  прошедшего
дня. И  в  то  же  время  Аникин  видел  самого  себя  спящего.  В  ногах,
свернувшись клубком дремал белый, похожий на песца зверь.
     Сон тянулся и путался, мешал спать, не давал  следить  за  зверем,  и
Аникин пропустил тот момент, когда зверь поднялся, прошел, неслышно ступая
по одеялу, и сел на груди Аникина. Зверь был тяжелый, он вдавил Аникина  в
поролоновое нутро тахты, во сне  очередной  собеседник  замахал  руками  и
закричал, обвиняя Аникина в небывалом, а сам Аникин силился и никак не мог
вдохнуть воздух. Зверь смотрел желтыми куриными глазами. Потом он протянул
лапу с длинными тонкими, нечеловечески сильными пальцами и схватил Аникина
за горло...
     С трудом промаявшись до утра, Аникин собрался и поехал к бабушке.  Он
вообще часто  в  ней  ездил,  и  бабушка  тоже  любила  Аникина.  Ей  было
восемьдесят лет, она жила все в том же доме и спала  на  той  же  кровати.
Бабушка  слушала,  качала  головой,  тихо   поддакивала,   слепо   щурясь,
рассматривала пятна кровоподтеков на аникинской шее. А потом сказала:
     - Это и впрямь домовик. Значит, такая твоя судьба - с ним жить. Любит
он тебя и своим считает...
     - Как же - любит... - возразил Аникин, но бабушка не дала продолжать:
     - Который человек домовика видит, тот уж знает, что ничего с  ним  не
станется. Его и поезд не зарежет, и на войне не убьют. Везде  его  домовик
охранит. Такой человек в своей постели умрет. Как обидит  он  домовика-то,
так тот покажется в каком ни есть обличье и начнет душить. До двух раз  он
прощает, попугает да отпустит, а  уж  на  третий  раз  придушит.  Я  сама,
грешная, с ним видаюсь. А на неделе приходил домовичок и за сердце брался.
Второй уж раз. Это он не со зла,  просто  пора  мне  приспела,  вот  он  и
напоминает.
     - А меня-то за что? - спросил Аникин.
     - Значит, погано живешь, обижаешь хозяина.  Да  и  покормить  его  не
мешает. Посыпь кашкой в углах и скажи: "Кушай,  батюшка,  на  здоровье,  а
меня не тронь". Иной раз помогает.
     Кормить домовика Аникин не стал. Зато он бросил пить и ограничил себя
в сигаретах. А первое время даже начал зарядку делать по утрам. С девушкой
своей Аникин разошелся  -  она  ничем  не  помогла  ему  против  домовика.
Впрочем, сделал он это достаточно тонко, так что они даже не поссорились И
на будущее он заводил связи так, чтобы не водить никого к себе  домой,  не
показывать ревнивому домовику случайных женщин.
     Аникин ушел из института, где была вредная работа, хотя за  вредность
и не платили, и устроился инженером на завод. Там он понравился  и  быстро
пошел вверх. Домовика он не видел, но на всякий случай  таскал  в  кармане
тюбик валидола.
     Аникину было сорок пять лет. Он  спал,  когда  объявившийся  в  ногах
зверь вспрыгнул на грудь, придавил и рванул за  горло.  Аникина  увезли  с
инфарктом.
     В больнице было много незанятого  времени.  Аникин  смотрел  в  белый
потолок и думал. Выходило, что домовику есть за что обижаться на  Аникина.
Что делать белому зверю в бетонной  городской  квартире?  А  бабушкин  дом
стоит пустой и рассыпается.
     Оправившись, Аникин в ближайший  же  отпуск  привел  в  порядок  дом.
Подрубил нижний венец, вместо  потемневшей  гнилой  дранки  воздвиг  серую
гребенку шифера. Мужики, обрадованные  неожиданной  халтурой,  уважительно
величали его хозяином. Каждое лето Аникин, презрев надоевшие юга, приезжал
в деревню и ковырялся в огороде. Домовика он не видел, но порой,  вечером,
перед тем, как улечься, стыдясь самого себя,  сыпал  под  кровать  остатки
ужина.
     Аникину было шестьдесят лет.  Он  освободился  от  завода  и  высокой
должности, решительно запер квартиру и уехал домой в деревню. Аникин  спал
на бабушкиной, суеверно сохраняемой  кровати.  Рядом  на  тумбочке  лежала
открытая пробирка с нитроглицерином. Аникину снился сон. Он шел по  своему
деревенскому дому, переходя из одной комнаты в другую, потом  в  третью  и
дальше без конца. Дом  был  отремонтирован  и  ухожен.  В  комнатах  пахло
сосновой смолой и холостяцким обедом. Не пахло только домом.
     "Для кого все это? - думал Аникин. - Неужели  домовику  здесь  лучше?
Бабушка говорила, что хозяин с людьми живет, а  не  со  стенами.  Но  ведь
кроме меня здесь не бывает никого..."
     Аникин бестолково кружил по неуютным комнатам, искал что-то, хотя сам
понимал, что это только сон, и параллельно с этим сном видел  себя  самого
спящего, и белого зверя в ногах, и знал, что зверь не спит.





                                 HABILIS


     Еще недавно еды было больше, чем удавалось съесть. Крошечные серые  и
серо-зеленые твари позли отовсюду,  падали  с  неба,  перелетали,  трепеща
крыльями, и все, кто мог, хватали их, ели, плотно  набивая  животы,  зная,
что изобилие пришло ненадолго, и скоро есть станет нечего.
     Стая двигалась по опустошенной саранчой степи. Саранча пришла и ушла,
и уже третий день стае не попадалось никакой  добычи.  Исчез  и  привычный
зеленый корм, земля лежала пустая, редкие деревья засохли. Звери,  которых
можно было поймать, ушли. Остались лишь  шакалы,  тянувшиеся  за  стаей  в
ожидании поживы: остатков крупной добычи или кого-нибудь из  ослабевших  и
брошенных членов стаи.
     Одна из самок отстала от группы. Это была молодая, сильная самка,  но
сейчас ей было трудно двигаться вместе со всеми. Сразу же к  ней  повернул
крупный, покрытый рыжей шерстью самец. Он  чаще  других  подходил  к  этой
самочке на ночевках, а днем старался держаться поближе, охранял. Отставших
заметили, но  стая  не  остановилась,  все  хотели  поскорее  добраться  к
водопою. А эти двое сильны, не так много найдется зверей, которые могли бы
напасть на них. Стая перевалила через холм и скрылась.
     Самец  бродил  кругами,  выискивая  среди  камней  засохшие   остатки
погибшей саранчи. Ему хотелось пить, колкие лапки  насекомых,  которые  он
старательно разжевывал, царапали горло, но все же самец покорно ждал, пока
его подруга не поднялась. Тогда он пошел за ней следом,  сзади  и  чуть  в
стороне, чтобы не пропустить что-нибудь съедобное.
     Вскоре они нашли воду.
     Небольшое озерцо  лежало  среди  обглоданных  кустов.  Самка,  первой
поднявшаяся  на  водораздел,  огляделась  и  мгновенно   подавив   вскрик,
прижалась к земле. На берегу она увидела добычу. Самец бесшумно подполз  и
тоже глянул вниз.  У  кромки  воды  по  черному  высыхающему  илу  бродило
несколько мелких существ. Так же как свои они были покрыты бурой  шерстью,
передвигались на двух ногах  и  тоже  перекрикивались  хриплыми  голосами.
Мелкие выискивали в грязи улиток  и,  по-видимому,  совершенно  забыли  об
опасности.
     Самец осторожно приподнялся, выбрал среди рассыпанных вокруг обломков
увесистый, ложащийся в кулак, камень и молча ринулся вниз  к  воде.  Самка
последовала за ним. Их заметили, мелкие разноголосо завопили,  в  самца  и
самку полетели комья грязи, затем мелкие, поняв, что камней под рукой нет,
а грязью врага не остановишь, обратились в бегство. Один из мелких остался
лежать с проломленной головой.
     Это была славная добыча! Самец с самкой  оттащили  убитого  на  сухое
место, туда, где красную землю покрывали россыпи гальки.
     Существа не могли как другие хищники  раздирать  добычу  клыками.  Их
зубы были плоскими и с трудом прокусывали даже тонкую кожу. Зато они умели
разбивать камни, так, чтобы получались  осколки  с  острым  краем,  и  эти
осколки заменяли им и зубы, и хищные когти.
     Самцу повезло. Первый же камень от удара развалился, блеснув  гладким
стекловидным изломом.  Заурчав,  самец  схватил  острый  сколок,  принялся
кромсать им мелкого, стремясь  поскорей  достать  мягкую  лакомую  печень.
Самка продолжала бить гальки друг о друга. Сухой каменный стук  разносился
над озером. Гальки раскалывались неудачно - ни одного годного куска.  Хотя
и так, скоро ее спутник насытится и  уступит  место  ей.  Самка  отбросила
камень и принялась рассматривать добычу. Убитая тоже была самочкой, совсем
молоденькой и похожей на нее саму. Только поменьше.
     Перемазанный кровью самец вырвал из распоротого живота жертвы  что-то
красное, недоверчиво обнюхал и отбросил прочь. Самка поднялась посмотреть.
На земле валялся скорчившийся, недоношенный детеныш. Маленький как  крыса,
морщинистый и неживой. И  все  же  самка  почувствовала,  как  напрягся  в
глубине  ее  тела,  пытаясь  распрямиться,  ее   собственный,   тоже   еще
нерожденный детеныш.
     Самец издал приглашающее  ворчание,  самочка  отвернулась,  подобрала
брошенный самцом камень и поспешила к пище.
     Они несколько раз  отходили  к  воде  пить  и  снова  возвращались  к
истерзанному телу, стремясь наесться впрок. Их животы раздулись, лица сыто
лоснились. Шакалы, видя  как  мало  им  останется,  заливались  неподалеку
обиженным воем, но подойти не решались.
     И все же,  хотя  мелкий  был  съеден  лишь  наполовину,  пришла  пора
уходить.  До  темноты  надо  найти  стаю,  иначе  сам   можешь   оказаться
чьей-нибудь добычей.
     Самец поднялся, готовый отправиться в  путь,  но  самка  медлила.  Ее
внимание снова привлек комочек неродившегося детеныша.  Подошел  и  самец,
недоумевающий, что могло заинтересовать его подругу. Если бы им не хватило
еды, они съели бы и этот кусок. Во время  больших  голодовок  членам  стаи
приходилось есть даже своих, умерших или ослабевших,  но  сейчас  самец  с
самкой были сыты.
     Стая, откочевывая на новое  место,  спокойно  оставляла  на  ночевках
умирающих и больных, на их призывы никто не оборачивался, хотя  всем  было
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 122
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама