Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Липскеров Дм. Весь текст 137.76 Kb

Пальцы для Керолайн

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12
как он был единственным в лагере представителем европейской  цивилизации,  к
тому же тщедушный телом,  его  без  особого  труда  заставляли  быть  вечным
гальюнщиком; и воспротивься Иосиф  этому  хоть  помыслом  одним,  жизнь  его
сократилась бы до недели.
   Отец был свидетелем расправы, случившейся в бараке. Его  сосед  по  нарам
слишком часто перечил китайскому пахану, и как-то ночью  несколько  здоровых
китаез связали смельчака по рукам и ногам... Иосиф уже  молился  за  грешную
душу соседа, уверенный, что жить ему  осталось  мгновение...  Но  соседа  не
резали, не душили веревкой, а засунули  ему  в  ухо  десяток  крупных  рыжих
муравьев, а чтобы те не вылезли по прихоти своей,  заткнули  ухо  деревянной
затычкой и оставили жертву связанным до утра... На следующий день у бедолаги
начала болеть голова и чесаться шея. Он пытался  заливать  в  ухо  воду,  но
муравьи уже проникли в мозг, ползая по его коре, словно  по  коре  дерева...
Через два дня сосед ослеп - видимо,  муравьи  сожрали  зрительный  нерв;  на
четвертый он оглох и все корчился на нарах от  невыносимой  боли  и  умолял,
чтобы ему воткнули в сердце заточенную спицу. Никто на его мольбы не обращал
внимания, и на седьмой день он  сам  издох,  похудевший  вдвое  от  страшных
мучений...
   Таким образом, Иосиф решил существовать в лагере тихой  травкой,  которая
колышется по прихоти любого ветерка и  дожидается  штиля,  чтобы  вырасти  и
стать кустиком...
   К концу первого года заключения отец уже прилично  болтал  по-китайски  и
вечерами рассказывал заключенным цветные истории своего бытия.  Он  описывал
жизнь  в  Индии  и  свою  первую  любовь,  так  трагически  закончившуюся...
Уголовники плакали, нежные в своих глубинах, вспоминали утраченных  любимых,
и  Иосифа,  обладавшего  даром  разжалобить,  перевели  из   гальюнщиков   в
"рассказчики"...  Под  его  ночные  рассказы  весь  барак  в  едином  порыве
мастурбировал и в последнем мгновении наслаждения словно переносился к своим
женам и любовницам, в тихую и вольную жизнь...
   Как-то ночью, после очередного своего рассказа, Иосиф засыпал в мечтах  о
будущей любви, и когда его сознание  уже  закрывало  за  собой  дверку  сна,
чье-то прикосновение вернуло отца в реальность... Он открыл глаза  и  увидел
рядом со своим лицом физиономию пахана со сверкающими в  темноте  глазами...
Отец сначала дико перепугался, подумав, что пришла последняя пора, но  пахан
принялся успокаивать его, шепча на ушко ласковые слова,  пускающие  по  коже
Иосифа мурашки...
   Пахан шептал слова  любви  и  предлагал  сожительство,  обещая  заботу  и
всеобщий почет, как королеве...
   Иосифа била дрожь, как при пятидесятиградусном морозе, а мозг лихорадочно
искал выхода...
   Старый уголовник с вонючим ртом признавался  отцу,  что  его  рассказы  -
чистые и свежие - пробудили в очерствевшей душе каторжника большое, красивое
чувство, и хотя Иосиф не китаец,  тот  все  равно,  преодолев  предрассудки,
любит его...
   Иосиф, стуча зубами, пролепетал, что в данный момент ничего  ответить  не
может, так как предложение пахана хоть и почетно, но слишком  неожиданно,  и
попросил, чтобы тот подождал два дня, по  истечении  которых  он  непременно
даст ответ...
   Уголовник  недовольно  цыкнул  языком,  сверкнул  глазами  и  предупредил
Иосифа, что в случае отрицательного ответа он вырвет ему  кадык  и,  зажарив
его на костре, съест...  Потом  он  неожиданно  расплылся  в  улыбке,  сочно
поцеловал Иосифа в щеку и отправился спать...
   В эту ночь отцу было не до сна. Он мучительно искал выход из создавшегося
положения и ранним утром, перед работой, попросил надзирателя доставить  его
к начальнику лагеря. Надзиратель сначала  отказывался,  но  после  того  как
Иосиф  сказал,  что  хочет  сделать  признание  по  поводу  своей  шпионской
деятельности, незамедлительно препроводил  его  в  главное  административное
помещение...
   Отца ввели к начальнику. Тот уже был наготове, положив перед собой  ручку
и бумагу. Иосиф попросил, чтобы их оставили наедине,  и  начальник,  зыркнув
глазом, отослал конвоиров прочь... Отец пожелал, чтобы ему дали иголку и  на
глазах у изумленного китайца стал выковыривать из зуба мудрости пломбу.
   Поковыряв и почистив цемент, он обнаружил перед начальником запрятанный в
пломбу бриллиант весом полтора карата и протянул ему на ладони... Начальник,
тут  же  забыв  о  шпионаже,  алчно  взял  драгоценный  камень   и   спросил
заключенного, чего тот хочет... Иосиф взмолился лишь об одном  -  чтобы  его
перевели отбывать срок в какое-нибудь другое место,  уверяя,  что  он  может
работать на кухне и готовить  начальнику  еду,  владея  секретами  еврейской
кухни... Начальник сказал, что это можно будет устроить и, пряча бриллиант в
карман, окликнул караул...
   С этого дня Иосиф стал жить при кухне, лично подавал на  стол  начальнику
фаршированную рыбу, а тот не уставал спрашивать, много ли у отца  еще  пломб
во рту. На этот вопрос отец всегда делал такие загадочные глаза,  что  можно
было подумать о наличии во всех оставшихся  у  него  зубах  пломб  весом  не
менее, чем в два карата...
   Спал отец в маленькой подсобке, оборудовав ее наподобие комнатки; питался
со стола начальника, доедая за ним рыбу-фиш,  постепенно  отъедался  и  даже
завел  небольшой  кругленький  животик,  который  в   досужие   часы   любил
поглаживать...
   Из окошка кухни ему была  хорошо  видна  дверка  в  заборе,  так  жестоко
разделившей мужские и женские судьбы,  и  иногда  Иосиф  открывал  форточку,
прислушиваясь к улице. Ему казалось,  что  из-за  забора  доносятся  веселые
женские крики, смех, игривые призывы, и от этих галлюцинаций  он  становился
сам не свой, его душа приходила в  нервное  состояние,  а  рука  сама  собой
опускалась в лагерные штаны...
   Как-то весенним мартовским утром отцу стало совсем плохо. Он  понял,  что
пройди еще один месяц, лишенный  женского  тепла  и  его  тело  с  душой  не
выдержат и разъединятся...
   Иосиф  решил  действовать!  Он  выковырял  из  зуба  пломбу  с  последним
бриллиантом и пошел к начальнику лагеря на поклон.
   - Чего ты хочешь за него? - ласково спросил  начальник.  Иосиф  мгновение
помялся и, потупив печальные очи, ответил:
   - Хочу ходить вечерами в дверку...
   Взяточник захохотал и, сально отсмеявшись, дал свое "добро", но,  однако,
предупредил, что на женской половине ему можно находится только один  час  в
сутки, с восьми до девяти вечера, когда там отсутствует жестокая Ши  Линь  -
главная надзирательница. Она люто ненавидит мужчин, и попадись  ей  Иосиф  -
быть ему тогда евнухом на все  оставшиеся  времена...  Напоследок  начальник
выписал отцу пропуск и, тут же забыв о нем, стал разглядывать свой бриллиант
в лупу...
   Этот день Иосиф решил отмечать как религиозный праздник,  всю  жизнь.  Он
целых десять минут благодарил Моисея, шепча молитвы,  и  сочувствовал  своим
далеким предкам, добровольно отказавшимся от женщин, дабы  служить  религии.
Затем отец побрился, подстриг запущенные волосы,  а  завершил  гигиенические
процедуры мытьем тела в пищевой кастрюле,  из  которой  обычно  ели  младшие
надзиратели зоны.
   Посвежевший, в чистых штанах, он все же робко подходил  к  двери,  загодя
доставая из кармана пропуск. Часовой, пробежав  бумажку  глазами,  распахнул
перед Иосифом врата рая, и он шагнул в него, заранее задыхаясь от  восторга,
готовый припуститься во всю прыть к райскому строению...  Его  свежий  порыв
остановил часовой.
   - У тебя три минуты, - предупредил он. - Скоро девять...
   Господи, охолонуло Иосифа. Всего три минуты...  Не  раздумывая,  влекомый
могучим инстинктом, он, словно волк за  бараном,  помчался  со  всех  ног  к
ближайшему бараку и, считая время про себя, успел лишь краем глаза заглянуть
в окошко, как пришлось уже бежать  обратно,  чтобы  не  попасть  в  кровавые
объятия Ши Линь...
   Ночью, лежа без сна в своей подсобке,  отец  вспоминал  увиденное.  Кроме
темноты он, конечно, ничего не различил, но  воспаленному  мозгу  рисовались
сказочные и эротические картины.  Иосиф  был  уверен,  что  видел  женщин  в
прозрачных одеждах, что одна из них даже была с обнаженной грудью  маленькой
и крепкой, еще не целованной и не ласканной мужской ладонью.  Ему  казалось,
что женщина тоже заметила его и ответила однозначным взглядом, переполненным
любовью; и что она тоже, как и он, лежит сейчас без сна и думает о нем...
   Иосиф все же заснул в эту ночь, а наутро очнулся  с  теми  же  мыслями  и
фантазиями, пунктиром прошедшими через все  сновидения...  До  восьми  часов
была еще целая вечность, и отцу пришлось плестись на кухню, чтобы  сготовить
начальнику завтрак, обед, а заодно и ужин...  Он  был  крайне  рассеян,  еда
подгорела, и начальник ткнул его кулаком по носу...
   Иосиф опять стал готовиться к походу, опять брился и поправлял  прическу.
В восемь часов,  секунда  в  секунду,  он  переступил  границу,  разделявшую
мужской и женский миры, и засеменил мелкими шажками к ближайшему бараку.  Он
робко зашел в него, в темный и плохо пахнущий, прищурил  глаза,  привыкая  к
мраку, и постепенно стал угадывать человеческие очертания.
   Когда его глаза совсем освоились в темноте и Иосиф стал различать женщин,
он вдруг был поражен, что они похожи друг на друга, словно родные сестры,  -
все ужасно худые, косоглазые и унылые... Иосиф на секунду засовестился,  что
выбирает из живых людей, словно из стада, но в мгновение подавил в себе  это
чувство, оправдываясь, что такие уж обстоятельства вышли, над которыми он не
властен, а жить надо. И жить надо с женщиной...
   Лишь одна из них привлекла внимание Иосифа. Она была еще худее остальных,
еще косоглазее, и унылая, будто осенний лист, спадающий  в  тлен...  У  отца
вдруг защемило сердце, увлажнились глаза, он испытал неожиданно  нежность  к
этой узнице, и будь в этот  момент  в  бараке  раввин  или  коммунистический
поверенный, Иосиф тут же сочетался бы с этой доходяжкой законным браком.  Он
подошел к ней, защитившийся от десятков  любопытных  глаз  своей  нежностью,
положил ладонь на ее плечо и словно  пустил  через  руку  в  тщедушное  тело
женщины свое жизненное тепло... И она вдруг подняла глаза. В них  что-то  на
миг сверкнуло, а затем погасло бенгальским огнем,  и  помертвели  зрачки,  и
плечико вдруг стало острее...
   Господи, подумал Иосиф. Она  может  умереть.  Ее  нужно  без  промедления
спасать!..
   И он представил себя узником гетто, несмотря на все  опасности  спасающим
черноглазых детей, которым назавтра назначен огонь...
   Отец вдруг спохватился.  Его  внутренние  часы  прозвонили  об  окончании
отведенного часа, он  на  прощание  заглянул  в  мертвые  глаза  китаянки  и
побежал, сначала медленно, потом быстрее - в свое мужское племя,  в  котором
не было ни Торы, ни религии, в котором блуждала тоска...
   На следующий день начальник  лагеря  получил  в  обед  и  ужин  урезанные
порции.
   Впрочем, он этого не заметил, а Иосиф, довольный, завернул  украденное  в
тряпочку  и,  будто  мать  в  предвкушении  кормления  ребенка,  дрожал   до
назначенного часа всем телом...
   Отец переступил порог женского барака и застал свою женщину сидящей все в
той же позе, с еще более мертвыми глазами...
   Ее соседки по  бараку,  словно  голодные  собаки,  учуяли  запах  пищи  и
медленно, как привидения, стали  обступать  Иосифа.  А  он,  словно  заядлый
собачник, отталкивал их  грязные  руки,  даже  покрикивал.  А  одной,  самой
надоедливой, отвесил сочную оплеуху, после которой она отстала и улеглась на
свои нары, подвывая дурным голосом...
   Иосиф развернул тряпочку и стал вкладывать в рот своей женщине  крошечные
кусочки рыбы. Она вяло жевала и с трудом глотала... Отец  кормил  ее  и  все
заглядывал в глаза - не ожили ли они,  не  появился  ли  в  них  тот  блеск,
который означает рождение чувства, способного окрылить мужчину...
   В этот раз глаза его возлюбленной не ожили... И в другой в них ничего  не
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама