Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Heart of the Swarm |#11| The Crucible
StarCraft II: Heart of the Swarm |#10| Waking the Ancient
|Каталог Манг| свежие новости
StarCraft II: Heart of the Swarm |#9| Enemy Within

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Роджер Желязны Весь текст 311.44 Kb

Глаз кота

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 27
глаза, - а мне нечего выбирать.
     - Неправда.
     Он снова отвернулся.
     - Не обращай внимания, - сказал он, - как делала и раньше.
     - Не буду.
     - Извини.
     Она сняла руку с его руки. Он кончил пить.
     - Твой характер - твой рок, - наконец сказала она, - ты  переменчивое
существо.
     - Я живу оперативно.
     - Может даже слишком.
     - Пусть так, леди. Этого нет в моем перечне страданий.  Я  много  раз
менялся, и я устал.
     - Может, хватит?
     -  Звучит  каверзно.  Ты  меняешься.  Если  мне   предназначено   это
безрассудство, пусть будет так.  Не  пытайся  лечить  мои  раны,  пока  не
уверишься в успехе.
     - Я уверена. Ты найдешь выход.
     - Я ничего не требую.
     - ...а я надеюсь, что это скоро произойдет.
     - Хочу немного прогуляться, - сказал он. - Я вернусь.
     Она кивнула, и он быстро вышел. Она вскоре тоже вышла.
     Позднее вечером, он неожиданно заметил на  ковре  нитку  красных  бус
около чемодана.
     - Какого дьявола, - буркнул он.
     Позвал хозяйку, поблагодарил ее и вернулся к трип-боксу [трип-бокс  -
телепортационная (пересылочная) кабина], задал  координаты.  Когда  вошел,
понял, что допустил промах.
     Ледяная конструкция падала на человека.

                  Было время, когда ночью было светло,
                    как днем.
                  Злой дух оседлал мое правое плечо.
                  Время вертится вокруг меня, когда я
                    плыву к горе Мрака по небу.
                  И звери, звери, на которых я охотился.
                  Когда я звал их, они шли на мой зов
                    с горы Мрака.


     Прошлой ночью шел снег, сухой и мелкий, но день не по сезону  выдался
теплым, и снег стаял. Небо  было  еще  ясным,  когда  солнце  скрылось  за
гребнем темных  скал,  и  холод  вошел  во  Вселенную;  поднявшийся  ветер
равнодушно разгуливал  среди  сосен.  Серебряные  струны  солнечных  лучей
оставили след далеко справа на вершине столовой горы, ее подножие серело в
надвигающихся сумерках. Вечером снега не будет совсем, знал  он,  и  можно
будет посмотреть на звезды, пока не смежатся веки.
     Когда он ставил палатку, подошел, хромая, койот, осторожно  приступая
левой  передней  лапой.  За  сумерками   надвигалась   ночь,   надо   было
позаботиться о нем.
     Он развел огонь, ароматный дым  сосновых  веток  пахнул  на  него,  и
приготовил ужин. Когда все было готово, спустилась ночь, столовая  гора  и
горный хребет слились в темноте.
     - Твоя последняя еда на свободе, - проговорил он, положив  зверю  его
порцию.
     Когда они поели, человеку вспомнились и другие ночи, другие  стоянки,
их долгий след тянулся через века. То, что сейчас не надо искать, радовало
его.
     Выпив кофе, он подумал о ста семидесяти прожитых им годах: как в этом
месте начиналась его жизнь, о волшебных странах и игорных притонах,  через
которые он прошел прежде, чем вернуться.
     Дом, при этих обстоятельствах, звучит не иронично. Он пил  маленькими
глотками обжигающий напиток из  металлической  чаши  в  ночи,  заполненной
духами, большинство из которых обитают в Сан-Диего.
     Позже своим охотничьим ножом он раздвинул бинты  на  лапе  животного.
Оно, поглядывая, вело себя спокойно во время этой процедуры. Когда человек
отрезал кусок ткани, в памяти выплыл день несколько недель назад, когда он
набрел на койота, ногу которого прищемил капкан. Потом был  момент,  когда
он растерялся, но освободил животное и отправился с ним  домой,  довольный
своим спутником.
     Совершая  этот  длинный  переход  в  Карризо,  хотел  освободить  его
где-нибудь недалеко от своего  дома.  Больше  своего  необычного  спутника
боялся заблудиться у себя на родине.
     Человек шлепнул койота по спине:
     - Давай, беги!
     Тот поднялся, осторожно шагнул, неуклюже приподняв  ногу,  постепенно
опуская ее, когда обходил  стоянку.  Немного  времени  спустя  он  походил
вокруг костра, все больше увеличивая круги.
     Когда охотник раскинул  постель,  то  услышал  гудение.  Одновременно
начал мигать красный огонек в маленькой пластмассовой коробочке,  висевшей
на его поясе. Он отключил зуммер, но огонек продолжал светиться, ослепляя.
Человек пожал плечами и положил ее в стороне огоньком вниз. Зов шел из его
далекого дома.
     Он  имел  привычку  носить  аппарат,  когда  был  близко,  и  забывал
передвинуть его. У него никогда не было тщательно разработанных вариантов,
поэтому и не было ответа на зов. Это  казалось  не  столь  важным.  И  так
продолжалось несколько лет, пока он не получал чего-либо важного.
     Это волновало его, когда он лежал и смотрел на звезды. Такое  бывало,
когда  он  получал   какие-нибудь   вызовы.   Сейчас   хотелось   вытащить
какую-нибудь деталь из аппарата или ничего не трогать. Сейчас он отошел от
дел,  необходимость  в  нем  надолго  отпала.  Но  это  не  имеет  особого
значения...
     ...Он пересек оранжевую равнину под  желтым  небом,  в  котором  ярко
светило огромное белое  солнце.  Подошел  к  оранжевому  и  пирамидальному
строению,  покрытому  мелкими  трещинами,   приблизился   и   остановился,
торопливо устанавливая прожектор.  Потом  стал  ждать,  время  от  времени
подходил к машине, делающей записи по мере того, как трещины росли.  Время
ничего не значило для  него.  Солнце  медленно  садилось.  Вдруг  одна  из
зазубренных  трещин  расширилась,  и  открылось  отверстие   в   строении.
Широкоплечая  фигура,  покрытая  розовой  щетиной,  неожиданно   появилась
оттуда, взмахивая влажной щетинистой конечностью. Оно  имело  ослепительно
красную повязку из шишек, похожих на драгоценные  камни.  Человек  щелкнул
кнопкой прожектора, и блестящая сеть опустилась на существо. Оно  пыталось
освободиться, но не могло. Его движения совпадали со  слабыми  ударами  по
барабану; эти звуки можно было принять за биение человеческого сердца.
     Сейчас весь мир рушился и чахнул, и он бежал, бежал на восток, моложе
собственного "я", под голубое небо, в заросли саги, соляные кусты, заросли
травы и чемизы.
     Овца ничего не поняла,  откуда  появился  человек,  убегая  от  него,
неожиданно выскочившего непонятно откуда,  переливающегося  всеми  цветами
рассвета. Потом все поплыло по теплым волнам туда, где  живут  несбывшиеся
мечты...


     Пение птиц; предрассветная пора; он был выброшен на мелководье сна, в
мир, где время висит на краю света. Замороженное... Его сознание  медленно
прояснилось от сумбура мыслей, скопившихся в его мозгу за долгие годы. Или
это было вчера?
     Охотник проснулся, понимая, что вызов был  важным.  Он  наклонился  и
убрал все знаки из палатки еще до того, как взошло солнце. Койота нигде не
было видно. Следопыт решил прогуляться. На это ушло много времени, слишком
много для него, чтобы пойти дальше. Его  ощущения,  однако,  были  другого
свойства. Он обычно тщательно анализировал их, но редко проверял.
     Прогуливаясь утром, он разглядывал свой мир. Он снова был  маленьким,
как в начале,  хотя  это  было  относительно  тех  миров,  по  которым  он
путешествовал. Он шел сейчас в предгорьях  Карризо  в  Динетахе  -  стране
навахо, площадь которой больше двадцати пяти тысяч миль, большая  из  пока
освоенных земель. Свыше полутора миллионов акров занимали еще  неосвоенные
земли, ограниченные четырьмя священными горами: Дебентза на  севере;  гора
Тейлора на юге; пик Сан-Франциско на  западе  и  пик  Бианко  на  востоке,
каждая со своей историей и священным  смыслом.  Многое  он  знал;  Динетах
менялся медленно и был пока узнаваем в  этом  двадцать  втором  веке,  как
родина его детства. Вернувшись в эту страну много лет спустя,  он  как  бы
повернул время вспять.
     Этот и тот другой дни еще различались.  Из  его  клана  -  маленького
клана - в живых остался он один. В  те  времена  человек  рождался  членом
материнского клана, но был также и членом  отцовского;  его  отец  был  из
Таозено, и они  мало  общались  с  поселком  индейцев.  Отец  был  высоким
мускулистым мужчиной, наиболее удачливым следопытом,  в  нем  текла  кровь
жителя прерий. Он перешел жить в Динетах,  присматривая  за  стадом  своей
жены, мотыжил кукурузное поле, пока  в  один  прекрасный  день  непонятное
беспокойство не завладело им.
     Это не было отсутствием привязанности к клану, изменившему его жизнь.
Навахи  имели  огромный  потенциал  для   личных   контактов   посредством
запутанных родовых взаимоотношений, так что, даже если все люди,  кого  он
знал в юности, умерли, всегда можно было найти гостеприимный кров в другом
месте. Но он вернулся с женой-англичанкой и не сделал  этого,  чувствуя  в
душе угрызения совести, хотя прошло более трех лет со дня смерти Доры.
     Это было хуже смерти. Одинокий навах на своей земле. Прочь от  людей,
перестань быть навахо. И он понял, что  это  единственно  возможный  путь,
хотя его мать, бабушка и прабабушка были похоронены  где-то  рядом  с  тем
местом, где он сейчас жил. Знал, что изменился, значительно  изменился  за
прошедшие годы. Но оставались люди. В целом страна  изменилась  мало,  они
забыли многие незначительные события, которые он помнил, а  малые  события
складывались в большие. Парадоксально, что он был на одной стороне  ранней
эры, а его современники на другой...
     Он  гулял  под  чужими  солнцами,  шел  по  следам  странных  зверей,
уподобляясь монстру-убийце. Охотник изучил пути  белликанов  и  чувствовал
себя очень  неуютно  среди  них.  Там  он  получил  несколько  прозвищ,  и
некоторые  вполне  заслуженно.  Его  голова,  как  библиотека,  хранила  в
натренированной памяти песни йатаалайи. Чуждый их традициям, он  находился
среди них. Ему хотелось побыть одному во что бы то ни стало.
     Следопыт очнулся, сказал себе, что презирает их, и  бежал,  выбираясь
из стен на поверхность  гранита  и  песчаника,  на  косогор  с  соснами  и
можжевельником. Мертвые юккасы  -  их  листья  соприкасались  со  льдом  -
лежали, похожие на упавшие на землю обгоревшие звезды, по всему его  пути.
Снег сверкал на далеких горных вершинах  под  ясным  небом.  Ему  не  было
холодно, но он уверенно шагал, чувствуя, как радость наполняет его.
     День тянулся медленно. Он все шел, к середине утра остановился, чтобы
неспешно перекусить на косогоре, по гряде от  грязного  хогана  поднимался
дым, его висячая дверь виднелась на восточной стороне.
     Старик, опираясь на палку вышел из-за скалы, где,  отдыхая,  наблюдал
за овечкой. Он шел, прихрамывая, по извилистой тропе, приближаясь.
     - Йа'ам'еех! - сказал старик, взглянув на него.
     - Йа'ам'еех.
     Он пригласил старика разделить его трапезу, они молча поели.
     Через некоторое время он спросил: к какому клану принадлежит  старик;
невежливо было спрашивать имя, и  этому  он  научился  у  народа  кроликов
красной воды. Он считал, что лучше, когда говоришь со старым человеком,  а
не с юношей, живущим далеко от города.
     Наконец, старик спросил его о его клане. После его ответа, они  снова
замолчали. Нехорошо говорить о мертвых.
     - Я - последний, - наконец, сказал он. - И меня долгое время здесь не
было.
     - Я знаю историю звездного следопыта. - Он стряхнул  венок  со  своей
черной шляпы с широкими полями,  ветер  подхватил  его.  Он  оглянулся  на
тропу, ведущую на север. - Кто-то идет за тобой.
     Улыбнувшись старику, назвавшему  его  по  прозвищу,  он  обернулся  и
посмотрел туда же. Большой шар "перекати-поле"  подпрыгивал  и  кружил  по
тропе на холме.
     - Русский чертополох, - сказал следопыт.
     - Нет, - возразил старик. - Нечто более опасное.
     Несмотря на возраст, страх перед чинди на какой-то  миг  вернулся  из
его юности. Он вздрогнул от ветра.
     - Пока ничего не вижу, - сказал он.
     - Ты прожил долгую жизнь. Встречались ли враги на твоем пути?
     - Нет.
     - Еще встретишь.
     - Может быть. Ты знаешь певца Вражеского пути?
     - Я - певец.
     - Может быть, скоро снова увидимся.
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 27
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама