Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Wings of Liberty |#9| Шепот Судьбы
StarCraft II: Wings of Liberty |#8| Большие раскопки
Minecraft |#3| Сборная солянка и новый мир
StarCraft II: Wings of Liberty |#7| С ножом у горла

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Норман Дуглас Весь текст 894.78 Kb

Южный ветер

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 77
зрелых  лет,  способная  при благоприятных атмосферных условиях
(зимой,  например,  когда  пудра,  как  правило,   не   стекает
струйками  по  лицу)  сойти,  во  всяком  случае  в профиль, за
поблекшую французскую красавицу былых времен, --  Герцогиня  не
составляла исключения из правила.
     Это было древнее правило. Никто не знал, когда оно впервые
вошло  в  силу. Мистер Эймз, непентинский библиограф, проследил
его  вплоть  до  второго  финикийского  периода,  но  не  нашел
причины,  по которой именно финикийцы, а не кто-то иной, должны
были установить прецедент. Напротив, он склонен  был  полагать,
что   правило   датируется   более  ранней  эпохой,  в  которую
троглодиты, манигоны, септокарды, мердоны, антропофаги и прочие
волосатые аборигены приплывали в своих несусветных лодчонках по
морю, обменивать то, что  они  собирали  в  ущельях  варварской
Африки,  --  змеиные  шкуры и камедь, газельи рога и страусиные
яйца, -- на сверхъестественно вкусных лангустов  и  деревенских
девушек,  которыми  Непенте  славился  с незапамятных времен. В
основе ученых выводов мистера Эймза лежало  то  обстоятельство,
что  на  острове  был обнаружен рог газели, принадлежавшей, как
установили ученые, к ныне вымершему триполитанскому виду, тогда
как во время проводимых в Бенгази раскопок удалось  извлечь  на
свет     череп    взрослой    женщины    гипо-долицефалического
(непентинского) типа.
     Это было приятное правило. Сводилось оно  к  тому,  что  в
первой  половине  дня всем непентинцам, независимо от возраста,
пола и состояния  здоровья,  следовало  непременно  попасть  на
рыночную   площадь,   называемую  также  "пьяцца",  --  площадь
очаровательную, три стороны  которой  занимали  главные  здания
города, а с четвертой открывался прелестный вид на сам остров и
на  море.  Здесь непентинцам полагалось сходиться, обмениваться
сплетнями, договариваться о вечерних  встречах  и  разглядывать
тех,  кто  только что прибыл на остров. Восхитительное правило!
Ибо оно по существу предохраняло каждого от каких-либо утренних
трудов, а после дневного  завтрака  все,  натурально,  ложились
вздремнуть.  Как  приятно,  подчиняясь  железной необходимости,
прогуливаться  под  ярким   солнцем,   приветствовать   друзей,
потягивать   ледяные   напитки,   не   мешая  взгляду  медленно
опускаться к нижним отрогам острова с  их  увитыми  в  виноград
крестьянскими домами; или пересекать блистающий водный простор,
устремляясь к далекой линии материкового берега с его вулканом;
или  взбираться  вверх,  к остриям гор, у чьих грубых бастионов
почти  неизменно  стоял  на  приколе  целый  флот  белоснежных,
принесенных  сирокко  облаков.  Ибо  Непенте славился не только
девушками и лангустами, но и дующим на нем южным ветром.
     Как и всегда в этот час, рыночную площадь заполняла толпа.
Дневная толпа. Священники, курчавые  дети,  рыбаки,  крестьяне,
просто граждане, парочка городских полицейских, крикливо одетые
женщины  всех  возрастов,  множество  иностранцев,  --  все они
прохаживались взад-вперед, разговаривая, смеясь,  жестикулируя.
Каких-то  особых  дел  ни  у  кого  не имелось, ибо таково было
правило.
     В изрядной  полноте  была  здесь  представлена  и  русская
секта.  То  были  энтузиасты  новой веры, все увеличивающиеся в
числе и возглавляемые Учителем,  боговдохновенным  Бажакуловым,
который  в ту пору жил на острове почти полным затворником. Они
именовали себя "Белыми Коровками", указывая этим  названием  на
свою  отрешенность  от  дел  мира сего, их алые рубахи, светлые
волосы  и   удивленные   голубые   глаза   составляли   местную
достопримечательность.    Над    площадью   трепетали   флажки,
колыхались  гирлянды  из   разноцветной   бумаги   и   гирлянды
цветочные,  развевались  знамена  -- оргия красок, учиненная по
случаю завтрашнего праздника, дня местного святого.
     Герцогиня,  одетая  в  черное,  с  черно-белым   солнечным
зонтиком  в  руке  и дурацким аметистовым ожерельем, покоящимся
среди поддельных валансьенских кружев у нее на груди, опиралась
на  руку  нелепо  миловидного  юноши,  которого  она   называла
Денисом. Его все называли Денисом или мистером Денисом. Фамилию
юноши старались не произносить. Фамилия его была -- Фиппс.
     Улыбавшаяся  каждому встречному, Герцогиня передвигалась с
несколько большей обдуманностью, нежели все остальные, и веером
обмахивалась  несколько  чаще.  Она  сознавала,   что   сирокко
потихоньку  прорезает  бороздки  на  ее  тщательно  напудренных
щеках, а ей хотелось как можно лучше  выглядеть  при  появлении
дона  Франческо,  который  должен  был  привезти с материка, от
церковных властей, некие важные вести,  касавшиеся  ее  скорого
перехода в католичество. Дон Франческо был ее другом. Вскоре он
мог стать ее исповедником.
     В  качестве священнослужителя, дон Франческо, умудренный в
мирских делах,  празднолюбивый  и,  подобно  большинству  южан,
закоренелый в язычестве, пользовался заслуженной популярностью.
Женщины   его   обожали;   он   отвечал   им  взаимностью.  Как
проповедник, он  почитался  не  имеющим  себе  равных;  золотое
красноречие  его причащало истинной вере все больше людей, -- к
большому неудовольствию "parroco"  --  приходского  священника,
несомненно  более  твердого  в  почитании  Троицы,  но  оратора
попросту жуткого, не страдавшего к тому же  человеколюбием,  --
поговаривали,  будто  его  едва  удар  не  хватил,  когда  дона
Франческо произвели в монсиньоры. Дон  Франческо  был  завзятым
ловцом  душ,  мужских  и  женских. Он уловлял их ad maiorem Dei
gloriam(*), а также удовольствия ради. Как он  признался  однажды
своему  другу,  мистеру Киту, то был единственный доступный ему
вид  спорта:  заниматься  бегом,  как  другие,  он  по  причине
дородности  не  мог  -- все, что он мог, это краснобайствовать.
Вот он и уловлял -- как местные души, так и души приезжих.

---------------------------------------------------------------------------

     *) "к вящей славе Божией" (лат.) -- девиз ордена иезуитов
---------------------------------------------------------------------------

     Уловлять  иностранцев  было  на  Непенте  задачей  не   из
простых.   Они  объявлялись  и  исчезали  так  быстро,  что  не
удавалось и дух  перевести.  Из  живших  здесь  постоянно  лишь
Герцогиня,  принадлежавшая  изначально  к  Высокой англиканской
церкви, поддалась на  его  уговоры.  Ее  он  крепко  держал  на
крючке.  Госпожа Стейнлин, голландского происхождения дама, чьи
шляпы  вошли  в  пословицу,  была  твердокаменной   лютеранкой.
Мужчины,  за вычетом Консула, надежд на спасение не имели, да и
Консул находился под дурным влиянием и вообще  был  безнадежным
оппортунистом.   Эймза,   как  человека  ученого,  интересовали
исключительно книги. А богатый чудак Кит, владевший на  острове
одной  из  лучших  вилл  и  одним  из лучших парков, каждый год
приезжал сюда всего на несколько недель. К тому же  он  слишком
много знал и слишком поездил по свету, чтобы оказаться кем-либо
кроме  безнадежного  безбожника;  не  говоря  уж о том, что дон
Франческо, связанный с  мистером  Китом  теснейшей  дружбой,  в
сокровенных  глубинах  души соглашался с ним по любому вопросу.
Что  же  до  завсегдатаев  Клуба,  то  эти  были   все   сплошь
пьянчугами,  отщепенцами,  мошенниками или чокнутыми -- таких и
уловлять-то не стоило.
     На сцене начали появляться повозки. Первой  прикатила  та,
которую  нанял дон Франческо. Выбравшись из нее, он пронесся по
"пьяцца", словно влекомая ветром шхуна. Впрочем,  произнесенная
им речь, обыкновенно пространная и цветистая, как то и подобало
его   особе   и  ремеслу,  отличалась  на  этот  раз  тацитовой
кратостью.
     -- Прибыл какой-то странный тип, Герцогиня, -- сообщил он.
-- Называет себя епископом страны Бим-Бам-Бом, но внешне --  ни
дать  ни  взять промотавшийся брачный агент. Такой тощий! Такой
желтый!  Лицо  все  в  морщинах.  Вид   человека,   всю   жизнь
предававшегося  пороку.  Возможно,  он  помешанный.  Во  всяком
случае, приглядывайте за вашим  бумажником,  мистер  Денис.  Он
будет здесь с минуты на минуту.
     -- Все  правильно,  --  сказал молодой человек. -- Епископ
Бампопо.  О  нем  писали  в  "Нью-Йорк  Геральд".  Приплыл   на
"Мозамбике". Там, правда, не говорилось, что он посетит остров.
Интересно, что ему здесь понадобилось?
     Дон Франческо пришел в ужас.
     -- Нет, правда? -- спросил он. -- Епископ, и такой желтый?
     И добавил:
     -- Он, должно быть, счел меня грубияном.
     -- Грубияна   из   вас   не   получится,   даже   если  вы
постараетесь,  --  произнесла  Герцогиня,  игриво  шлепнув  его
веером.
     Ей   не  терпелось  первой  познакомиться  с  новым  львом
местного общества. Но, боясь совершить faux pas(*),  она сказала:
     -- Ступайте, поговорите с ним, Денис. Выясните, он ли  это
-- я  хочу  сказать,  тот  ли,  о ком вы читали в газете. Потом
вернетесь и все мне расскажете.

---------------------------------------------------------------------------

     *) промах (фр.)
---------------------------------------------------------------------------

     -- Боже милостивый, Герцогиня, даже  не  просите  меня  об
этом!   Не   могу   же  я  приставать  к  епископу.  Тем  более
африканскому. И уж во всяком случае не к тому, на  котором  нет
этого их фартука.
     -- Будьте  мужчиной,  Денис. Он не укусит такого красивого
мальчика.
     -- Какие  приятные  комплименты  отпускает  вам  леди,  --
заметил дон Франческо.
     -- Она  их  всегда  отпускает,  если ей от меня что-нибудь
нужно, -- рассмеялся молодой человек. -- Я на острове  недавно,
но в характере Герцогини уже разобрался! Поговорите с ним сами,
дон Франческо. Это наверняка тот самый. Оттуда все возвращаются
желтыми. Некоторые даже зелеными.
     Добродушный   священник   перехватил   направлявшегося   к
гостинице мистера Херда и официально представил его  Герцогине.
Герцогиня  повела  себя по отношению к этому суровому мужчине с
усталым лицом более чем  снисходительно,  --  она  повела  себя
благосклонно.  Она  задала  ему  множество  вежливых вопросов и
указала  множество  небезынтересных  мест  и  лиц;  да  и   дон
Франческо,  как  обнаружил  мистер  Херд,  непостижимым образом
оправился от постигшей его на пароходе хандры.
     -- А живу я вон  там,  --  сказала  Герцогиня,  указав  на
обширное,  сурового вида строение, стены которого явно не знали
побелки  в  течение  многих  лет.  --  В   старом   заброшенном
монастыре,   построенном   Добрым   Герцогом  Альфредом.  Я  не
ошиблась, Денис?
     -- Право  же,  ничего  не  могу  вам  сказать,  Герцогиня.
Никогда об этом джентльмене не слышал.
     -- Добрый  Герцог был отъявленным негодяем, -- сообщил дон
Франческо.
     -- Ах, зачем вы так говорите! Вспомните, сколько  хорошего
он сделал для острова. Вспомните хоть о церковном фризе! У меня
целые  акры комнат, которые не обойдешь и за несколько дней, --
продолжала она, обращаясь к епископу. --  Я  там  совсем  одна!
Совершенная отшельница. Вы, может быть, выкроите сегодня время,
чтобы выпить со мной чашку чаю?
     -- Не такая уж вы и отшельница, -- вставил Денис.
     -- Чай   у   Герцогини   незабываемый,  не  чай,  а  почти
откровение, -- тоном  знатока  сказал  дон  Франческо.  --  Мне
доводилось  пробовать  этот  напиток  в  разных  уголках света,
однако нигде и никому не удавалось придать  чаепитию  подобного
очарования.  У  нее  настоящий  талант. Вы будете потчевать нас
чаем в раю, дорогая леди. Что касается завтрака,  мистер  Херд,
то  позвольте  вам  доверительным образом сообщить, что у моего
друга мистера Кита, с которым вы рано или поздно познакомитесь,
совершенно восхитительный повар. Блюда, которого он не способен
приготовить, не стоит и пробовать.
     -- Какая прелесть, -- ответил слегка смущенный  епископ  и
добавил со смехом: -- А где же у вас обедают?
     -- Я  вообще  не  обедаю. Госпожа Стейнлин устраивала одно
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 77
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама