Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Wings of Liberty |#9| Шепот Судьбы
StarCraft II: Wings of Liberty |#8| Большие раскопки
Minecraft |#3| Сборная солянка и новый мир
StarCraft II: Wings of Liberty |#7| С ножом у горла

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Норман Дуглас Весь текст 894.78 Kb

Южный ветер

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 77
отрава".
     Пойло  это,  обольстительно  дешевое, наливали из бутылок,
украшенных соблазнительной этикеткой -- творением  нуждавшегося
художника,  которому,  после  того,  как он изрядно задолжал за
выпивку, скостили за эту  работу  долг.  Но  и  самая  красивая
этикетка  на  свете  не в силах была искупить кошмарных качеств
содержавшейся в бутылках смеси. Члены Клуба нередко жаловались,
что им как-то не по себе.  Они  угрожали  даже  покинуть  Клуб.
Мистер  Паркер этого отнюдь не желал; ему нужны были их взносы.
В подобных случаях он прибегал к замечательному приему.  Всякий
раз,   как   кто-нибудь   жаловался  слишком  яро  или  слишком
настойчиво  --  становясь,  если  правду  сказать,   безобразно
бранчливым,  -- мистер Паркер терпеливо выжидал, выясняя, какую
газету этот субъект предпочитает всем остальным. Выяснив же  --
изначально  это  была  идея его хозяйки, -- распоряжался, чтобы
таковое издание больше  не  доставляли,  уверяя,  что  причиной
всему   недостаточность   клубных  средств.  Как  правило,  эта
наполеоновская тактика приводила настырного члена в чувство.
     Большую часть своей жизни мистер Фредерик Паркер потратил,
стараясь укрыть  под  личиной,  под  покровом  громогласного  и
добродушного  юмора  присущее ему воистину редкостное сочетание
злобности и скудоумия. Он был эмигрантом поневоле,  живущим  на
деньги, присылаемые с родины. Раз в три месяца он получал некую
сумму  --  довольно мизерную -- на тех условиях, что и духу его
вблизи от Англии слышно не будет. До того, как обосноваться  на
острове,  он  немало  постранствовал.  Но  никакие  странствия,
никакие встречи с  людьми,  более  достойными,  нежели  он,  не
смогли   пробить  заскорузлую  оболочку,  под  которой  таились
основательно укоренившиеся в нем дурные наклонности.  Он  являл
собой  англичанина  наихудшего  сорта: неспособного даже на то,
чтобы, смухлевав, не попасться. Если б  не  мудрые  наставления
его хозяйки, он бы вообще не вылезал из тюрьмы. При все при том
мистер  Паркер  испытывал  законную  гордость  по поводу своего
англо-саксонского происхождения. Всякий раз,  когда  какая-либо
затея представлялась ему слишком рискованной -- нестоящее дело,
так он их называл, -- мистер Паркер произносил:
     -- Нет,  не  пойдет.  Это  впору  какому-нибудь даго. А я,
знаете ли, англичанин.
     Его изрядно помотало по свету,  бедного  мистера  Паркера.
Последним  из  известных  его пристанищ стала Никарагуа. Там он
вложил  средства  в  одну  земельную   аферу,   в   спекуляцию,
оказавшуюся весьма неудачной. Впрочем, все его спекуляции имели
свойство оказываться весьма неудачными. Происходило это оттого,
что  люди,  даже  те,  которые  живут  в  Никарагуа,  по разным
причинам не доверяли ему;  они  говорили,  что  вся  его  жизнь
представляет собой клубок сомнительных и постыдных делишек, что
он  похож на прохвоста и ведет себя, как прохвост. Он ничего не
мог поделать со своим лицом; однако лицо, как выяснялось вскоре
после знакомства с ним, было не единственной и  даже  не  самой
скользкой и неуловимой особенностью его существа.
     В  конце концов и в Никарагуа, даже в Никарагуа, стало для
него жарковато.
     Был   один   такой   дон    Помпонио-ди-Вергара-и-Пуярола,
никарагуанский  министр  финансов,  человек,  с  которым  можно
договориться.  Они  и  договорились.   Заключенное   соглашение
сводилось  к  тому,  что  Его  Превосходительство, обремененный
большой семьей и множеством бедных иждивенцев, возьмет на  себя
присмотр  за  земельной  собственностью мистера Паркера: будучи
местным уроженцем, он, пожалуй, еще мог из нее кое-что  выжать.
В  обмен  на таковую уступку специально для мистера Паркера был
создан необременительный государственный  пост.  Его  назначили
Финансовым  Консулом  в  юго-восточной  Европе с резиденцией на
Непенте или где ему  заблагорассудится  --  но  без  жалованья;
высокое  положение  в  обществе,  сообщаемое  этим постом, было
сочтено  достаточной  компенсацией.  Единственная   обязанность
мистера    Паркера    состояла    в   ежегодном   представлении
правительству  Никарагуа  короткого  доклада  --  чистой   воды
формальность.
     Он   уехал,   но   не   один.   С  ним  вместе  отбыл  его
дух-покровитель, ангел-хранитель, его хозяйка, она  же  сводная
сестра  --  смуглая  дама  размером  с  коровник. Добравшись до
Непенте, они обосновались в стоявшей особняком маленькой вилле,
которую нарекли "Консульством". Перемена климата пошла  мистеру
Паркеру  на  пользу.  Как и назначение на государственный пост.
Теперь он был человеком значительным, единственным  на  острове
представителем иностранной державы. Официальное звание дало ему
не  только высокое положение и возможность начать жизнь заново,
но и нечто куда более насущное --  кредит.  Оно  позволило  ему
наладить  отношения  с  местными властями: с рыжим и рахитичным
судьей, например, -- между ним и  мистером  Паркером  вспыхнула
нежная  дружба,  вызывавшая  у  того, кто ее наблюдал, невнятно
зловещие предчувствия. Хозяйка, будучи католичкой,  --  мистера
Паркера  также  подозревали  в  симпатиях  к  Риму  --  взяла в
исповедники приходского  священника.  Тут  она  выиграла  очко;
"парроко"  был  вне подозрений, во всяком случае, у иностранцев
он подозрений не вызывал. По большей  части  она  сидела  дома,
выдумывая  о  самых  разных людях небылицы скандального толка и
сочиняя   объемистые   письма,   в    которых    предостерегала
новоприезжих насчет царящей на острове аморальности.
     На  сторонний  взгляд  Консул и его хозяйка подходили друг
дружке, как  голубок  и  горлица.  Он  также  был  реформатором
моральным   и  социальным.  Но  людям  нужно  на  что-то  жить.
Поскольку  высокое  положение   в   обществе,   неразрывное   с
занимаемым    мистером   Паркером   почетным   постом,   ничего
существенного  в  рассуждении  наличности  не   приносило,   он
принялся  изыскивать средства к существованию. Оба снова были в
долгу, как в шелку. Необходимо что-то предпринять, провозгласил
он.
     Важная   осанка   мистера   Паркера,   его    возбужденная
физиономия,   вересковая  трубка,  бриджи  и  белые  гетры  уже
достаточно примелькались на улицах города, когда случившееся  в
Клубе  безобразное  бесчинство  --  одна  из тех, возникавших с
периодичностью в один, примерно, месяц  потасковок,  в  которую
вынуждена   была   нехотя  вмешиваться  полиция,  вообще-то  не
любившая связываться с иностранцами, -- подсказало его хозяйке,
что  можно  попытаться  предпринять   нечто   именно   в   этом
направлении.  Она  добилась,  чтобы  на  тот  год  его  избрали
президентом, затем чтобы его избрали президентом  на  следующий
год,  и  еще  на  следующий  и  на следующий за ним; даром, что
согласно правилам, президента каждый  год  полагалось  выбирать
заново.  Впрочем,  кому  было  дело до правил? Консул он или не
Консул? Все только радовались тому, что мистер Паркер возглавил
Клуб. В сущности говоря, он, подобно Наполеону,  превратился  в
подобие диктатора.
     Теперь   он   оказался   в  своей  стихии.  Местечко  было
прибыльное, сулившее проценты, случайные  приработки  и  барыши
всех  родов. Он договорился с клубной прачкой, чтобы та стирала
и его домашнее белье, задаром. Угрожая разместить заказы  Клуба
где-либо  еще,  он поназаключал множество договоров, вставляя в
каждый  секретную   оговорку,   согласно   которой   пятнадцать
процентов   прибыли  оставалось  за  ним,  --  с  бакалейщиком,
снабжавшим   Клуб   провизией,   и   с   прочими    торговцами,
поставлявшими  канцелярские  принадлежности, мыло, фаянс (битая
фаянсовая посуда составляла в  отчетности  значительную  статью
расходов)  и  тому  подобные  необходимые Клубу принадлежности.
Затем он принялся за владельца  дома,  в  котором  располагался
Клуб.  Видит  Бог,  если  арендная  плата  не  будет снижена на
двадцать процентов, ему  придется  съехать  и  подыскать  более
респектабельное  помещение!  Это  же скандал! Грабеж среди бела
дня!  Поскольку  домовладелец  был  человеком   разумным,   они
договорились,  что  в  контракте так и останется стоять прежняя
цифра,  между  тем  как  разница  в  двадцать  процентов  будет
поступать  не в карман домовладельца, в котором она до сей поры
находила приют, а в карман мистера Паркера. Так же обошелся  он
и  со  слугами.  От  мальчишки, который прибирался в помещениях
Клуба, и которого он менял сколь возможно чаще,  мистер  Паркер
требовал   денежного   залога   --  в  виде  гарантии  хорошего
мальчишкина   поведения   --   залога,   который   никогда   не
возвращался,  независимо от поведения. Ну и разумеется, взносы.
Конечно,  никакая  ревизия  его  отчетности  не   грозила,   на
истомленном   южным  ветром  Непенте  никто  о  подобном  и  не
помышлял. А если бы и помыслил, уж он  бы  как-нибудь  подмазал
ревизора, за ценой бы не постоял, мог и сотню франков выложить,
ну,  то есть, почти сотню; дело-то было стоящее. У него все это
называлось "подбирать объедки". И само место и местные  порядки
устраивали его совершенно. Он на объедках всю жизнь прожил. Всю
жизнь  перебивался  тем,  что  брал  по  мелочи  в  долг  и  не
возвращал, -- а для какой-либо затеи с размахом  у  него  кишка
была тонка.
     При вступлении мистера Паркера в должность Клуб пребывал в
состоянии  такой  деморализации, обратился в такое общественное
позорище, что в  качестве  моралиста  мистеру  Паркеру  первому
следовало  бы  прикрыть  это  логово  забулдыг и распутников. В
качестве финансиста он  намеревался  жить  за  его  счет.  Клуб
следовало почистить, вопрос состоял в том -- как?
     "Паркерова отрава", помимо того, что она приносила хороший
кус добавочной прибыли, разрешила и эту проблему. Закоренелые в
буйстве  беспробудные  пьяницы  отказывались  верить, что имеют
дело с чем-то отличным от обыкновенного виски, к  которому  они
пристрастились  сызмальства;  а  если  и  верили, то из чистого
удальства или же побуждаемые всесильной привычкой  отказывались
уменьшить  принимаемые дозы. В то время, как пьянчуги умеренные
узрили истину  и  соответственно  ей  поступали,  эти,  другие,
упрямо  продолжали  считать  потребляемое  ими  зелье настоящим
скотчем -- с неизбежными  и  зловещими  результатами.  Один  за
другим  они отправлялись на тот свет. В первый же год правления
Фредди Паркера восьмерых из этих упорствующих грешников стащили
на кладбище.  И  далее  год  за  годом  те  же  причины  питали
безостановочный   процесс   очищения.   Приверженцы  крайностей
отбывали в мир иной,  умеренные  выживали.  Клуб  избавился  от
наиболее  вульгарных  элементов,  моральный  уровень  заведения
вырос --  и  все  благодаря  "Паркеровой  отраве".  Таким  вот,
примерно,  образом  Наполеон  обошелся с Парижским парламентом,
объяснил   он   как-то   своей   хозяйке,   строившей   смутные
предположения  насчет  того, долго ли протянет сам герой, также
подвергающийся воздействию  смеси,  которую  она,  собственными
прелестными ручками варганила в мрачных подвалах Консульства.
     Но  Клуб  и  поныне  оставался  местом небезопасным. Новые
проходимцы вроде сомнительного мистера Хопкинса, новые драчуны,
новые маньяки, новые пропойцы стекались сюда со  всего  земного
шара,  дабы  распространить  свое  дурное  влияние на множество
только  что  прибывших  любителей  курьезов,  джентльменов   от
коммерции,  потерпевших жизненное крушение мореходов, сбившихся
с пути истинного миссионеров, живописцев,  писателей  и  прочих
отбросов  общества,  не  вылезавших  из помещений Клуба. Стычки
происходили здесь постоянно -- пустяковые  стычки,  все  больше
из-за  газет  или  карточных  долгов.  Мистеру  Сэмюэлю  в ходе
невинной игры в экарте подбили глаз; мистер Уайт, один из самых
верных членов, пригрозил  выйти  из  Клуба,  если  из  него  не
выведут  тараканов;  морской  капитан,  по национальности швед,
расколотил   девять   оконных   стекол   --    благожелательная
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 77
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама