Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Explanations of the situation why there is no video
StarCraft II: Wings of Liberty |#14| The Moebius Factor
StarCraft II: Wings of Liberty |#13| Breakout
StarCraft II: Wings of Liberty |#12| In Utter Darkness

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Норман Дуглас Весь текст 894.78 Kb

Южный ветер

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 77
Приглядитесь для разнообразия к солнцу и звездам,  впечатляющее
зрелище,  ничуть  не  хуже  Донателло.  Ищите себя! Вам знакома
пещера Меркурия? Как-нибудь ночью, в  полнолуние  спуститесь  к
ней и посидите у входа. Освойтесь со стихийными началами. Земля
уже  вся  пропахла  человеком  и  человеческими  трудами. Чтобы
понять, чего они на  самом  деле  стоят,  нужно  состариться  и
огрубеть.  Пошлите  к  черту,  Денис,  всех,  кто лезет к вам с
запрестольными образами,  музеями,  звонницами  и  симпатичными
маленькими картинными галереями.
     Каждый  непременно  норовит дать мне совет, думал Денис. И
что самое грустное, зачастую хороший.
     Благозвучный голос добавил:
     -- Если после такой  лекции  в  вас  непостижимым  образом
уцелела  хоть  какая-то  симпатия к творениям рук человеческих,
вам, возможно, будет интересно взглянуть, когда вы в  следующий
раз  навестите  Старый  город,  на  некоторые хранящиеся у меня
бюсты и иные любопытные вещи. Среди прочего я хотел бы показать
вам небольшую греческую бронзу, хотя о ней нам, быть может,  не
следует  пока  говорить  открыто.  Прошу  вас,  приходите.  Эта
статуэтка доставит вам наслаждение. Так  же  как  мне  --  ваше
общество. Очевидные источники наслаждения, не правда ли, Кит?
     То  был  граф  Каловеглиа.  Говорил  же  он  о "Локрийском
фавне", чудесном творении древних, не так давно обнаруженном на
принадлежащей ему  земле  близ  расположенного  неподалеку,  на
материке,  города  Локри и тайком вывезенном из Италии. Говоря,
граф победно  улыбался.  Этот  приятный,  обходительный  старый
аристократ,  до  мозга  костей  пропитанный античной мудростью,
производил  на  Дениса,  как  и  на   многих   иных,   чарующее
впечатление. Нечто солнечное читалось в его взгляде -- лучистая
грация,  заставляющая вспоминать о самоцветных камнях; беседа с
ним, каждое его слово,  давали  понять,  что  он  отказался  от
излишеств  мышления  и  посвятил свою жизнь неспешному перебору
того, что  очищает  и  возвышает  дух.  Ничто,  чувствовал  его
собеседник, не способно возмутить глубокий покой этой языческой
души.
     -- А  теперь,  --  продолжал  он,  обращаясь  к Денису, --
скажите, как подвигается ваш итальянский?
     -- Спасибо, довольно прилично. Что меня смущает,  так  это
французский. Никак не научусь правильно спрягать.
     -- Это  и вправду изъян, -- сказал, возникая на сцене, дон
Франческо, и отеческим тоном  прибавил:  --  Но  не  пугайтесь.
Всему  свое  время.  Вы  еще молоды. А вы, госпожа Стейнлин, вы
ведь учите русский?
     -- Выучила несколько слов, -- она приятно зарделась. --  В
нем  есть  некоторые  звуки, словно воду льют в кувшин, -- и не
легкие, и малоприятные. Я не  так  быстро  все  схватываю,  как
некоторые.  Миссис Мидоуз постоянно говорит со своей сицилийкой
на хинди. И та отлично ее понимает.
     -- Как легко этому народу дается чужой  язык!  --  сказала
Герцогиня.
     Мартен заметил:
     -- А  я  и не собираюсь учить итальянский. Я говорю с ними
на латыни. Они прекрасно все понимают.
     -- Да еще на какой латыни, Мартен! -- рассмеялся Денис. --
Не диво, что они понимают. Я к вам зайду утром  в  четверг.  Не
забудьте.
     -- У  меня не было счастливой возможности учиться, подобно
вам, в частной школе. Но в общем, мне удается вытянуть  из  них
все, что мне нужно, -- и он метнул распаленный взгляд в сторону
Анджелы,  которая,  нимало  не смутясь, вернула ему через плечо
точно такой же. Денис, по счастью, смотрел в другую сторону.
     -- Ах, если бы у меня были такие  же  возможности,  как  у
вас, -- шутливо вздохнув, произнесла Герцогиня. -- А то нас так
бестолково  воспитывали. В школе я почти ничему и не научилась.
Ужасно жаль. А, кстати, епископ! Совсем забыла вам  сказать.  Я
получила  от  вашей кузины очаровательную записку. Она не может
прийти. У ребенка режутся зубки да еще  эта  жара  его  мучает.
Боюсь,  придется  вам  ехать  к  ней... Мистер Кит, я не успела
поблагодарить вас за книгу и за цветы, которые вы мне прислали.
Совершенно,  ну  совершенно  восхитительные  цветы.  Вы  только
взгляните  на  них!  Вы  меня  балуете,  право! Хотя книга мне,
пожалуй, пока  не  очень  нравится.  Эта  леди  Сесилия,  и  ее
горничная,  и  мужчина,  забыла, как его, -- чего они только не
вытворяют! По-моему, не очень приятные люди.
     -- Так  ведь  вас  окружают  одни  лишь   приятные   люди,
Герцогиня. Зачем же вам про них еще и читать? В подлинной жизни
так  много  приятного.  Давайте же изгоним его хотя бы из наших
книг.
     -- Пугающая  доктрина.  По-моему,   "парроко"   собирается
уходить. Почему все уходят так рано?
     Она удалилась.
     -- Считается,  что  англичане  дурные лингвисты, -- сказал
дон  Франческо.  --  Это  одно  из  любопытных  наднациональных
заблуждений, вот как говорят, что французы -- вежливая нация...
     -- Или   что   у  домашнего  варенья  вкус  лучше,  чем  у
купленного в магазине, -- добавил Денис.  --  Я  должен  помочь
Герцогине  попрощаться  с  гостями.  Она  любит,  чтобы в таких
случаях кто-нибудь был  под  рукой.  Ей  необходимо  эхо.  А  я
понемногу становлюсь довольно приличным эхо.
     -- О  да,  --  с  некоторой  резкостью откликнулся Кит, --
вполне  симпатичным  эхо.  А  следовало   бы   стать   голосом.
Воспользуйтесь моим рецептом, Денис. Пещера Меркурия.

     ГЛАВА VIII

     Граф Каловеглиа сказал:
     -- Как  жаль, что ученые все же отвергли латынь в качестве
средства  общения,  с  помощью   которого   формулировались   и
фиксировались  идеи!  Разве  сама  возможность окончательного и
авторитетного установления значения каждого слова  не  дала  бы
нам  неисчислимых  преимуществ?  А  по мере необходимости можно
было бы создавать  новые  слова.  Произошло  бы  скачкообразное
накопление  знаний, перекрестное опыление культур. При нынешнем
же положении дел половина интеллектуалов в мире пишет о  том  о
сем,  не зная, что предмет их писаний давно уже исчерпан другой
половиной. Можно было  надеяться,  что  Коммерция,  разрушившая
географические  барьеры, сделает то же самое и с политическими.
Куда  там!  Обострив  присущую  человеку  жажду   наживы,   она
обозначила  между  нами границы, поддерживаемые с ожесточением,
доселе неслыханным. Мир разума не  расширился,  он  съежился  и
стал еще более провинциальным. Люди утратили способность видеть
дальние   горизонты.   Никто   больше   не   пишет   для  блага
человечества, для блага цивилизации; каждый пишущий хлопочет  о
благе  своей  страны  или секты, о том, чтобы позабавить друзей
или позлить врагов. Плиний, Линней, Гумбольдт -- они  восседали
на  вершине  горы,  обозревая ландшафт, раскинувшийся у них под
ногами, и даже если какую-то небольшую долину  окутывал  туман,
общие  очертания  земли  оставались  для  них  различимыми.  Вы
скажете мне, что в наши дни невозможно, уподобляясь этим людям,
собрать воедино все нити знания, что они слишком  разнообразны,
слишком  далеко  уходят одна от другой. Большей ошибки нельзя и
представить. Ибо существует тенденция совершенно иного  порядка
-- тенденция    к    унификации.    Нити    сходятся   воедино.
Средневековому сознанию были ведомы многие  истины,  враждующие
одна  с  другой. Ныне все истины видятся как взаимозависимые, и
никогда еще синтез идей не был достижим  с  большей  легкостью.
Конфликт  между  национальностями  и  языками -- вот что служит
помехой для этого движения. Страдает же от нее  человечество  в
целом.   И  приятие  универсального  языка  науки  могло  бы  в
значительной мере устранить  эту  помеху.  Когда  сбудется  мое
предвидение   и   великие   южные   расы   сольются,  образовав
величественный  союз,  когда  Средиземноморье  вновь,  как  ему
предназначено,  станет  центром  человеческой активности, тогда
несомненно будет осуществлен некий замысел подобного рода.
     -- Меня ваши идеи более чем устраивают, --  сказал  хорошо
владевший  латынью епископ. -- Я бы с удовольствием побеседовал
на старинный манер с  учеными  из  Саламанки,  Бергена,  Киева,
Падуи или...
     Дон   Франческо   произнес   нечто   длинное  и  абсолютно
невнятное. После чего заметил:
     -- Эти ученые могут и не понять ни единого  вашего  слова,
мистер  Херд.  Я только что говорил на латыни! Придется, знаете
ли, стандартизировать  произношение.  Я,  кстати,  не  понимаю,
зачем  вообще  понадобилось  отказываться  от языка, на котором
прежде изъяснялась наука?
     -- Патриотизм, вот что его уничтожило, -- ответил граф. --
Узколобый современный  патриотизм  типа  "всяк  кулик  на  свое
болото тянет".
     В разговор вступил мистер Кит:
     -- Должен сказать, что недавнее возрождение монархического
принципа  представляется  мне явлением атавистическим и в целом
постыдным...
     -- А что вы мне обещали насчет  длинных  слов?  --  игриво
спросила, приблизясь к беседующим, Герцогиня.
     -- Ничего  не  могу  поделать,  милая  леди. Это вина моей
матери. Она была ярой сторонницей точности  выражения.  И  меня
воспитала с особым тщанием.
     -- И очень жаль, мистер Кит.
     -- Северяне  вообще  любят точность во всем, -- сказал дон
Франческо, расправляя на своих обширных коленях складки сутаны,
-- особенно в любви. Считается, будто мы,  южане,  живущие  под
гнетом  сирокко,  расчетливы и корыстолюбивы в сердечных делах.
Мы любим, чтобы за дочерьми давали приданое, -- уверяют,  будто
мы  в  любом  разговоре  сразу  переходим  к сути дела: деньги,
деньги давай! А вот чтобы заставить английскую девушку  перейти
к  сути  дела,  приходится  основательно  попотеть.  Английская
девушка парализует вас  своей  прямотой.  Могу  рассказать  вам
подлинную  историю.  Я  знал  одного  молодого итальянца, о да,
очень хорошо знал. Он тогда  только-только  приехал  в  Лондон,
очень  красивый был юноша, хотя, пожалуй, несколько полноватый.
И вот он влюбился  в  элегантную  молодую  леди,  работавшую  в
магазине мадам Элизы на Бонд-стрит. Каждый день дожидался шести
часов,  когда  она  уходила  с  работы  домой, и плелся за ней,
совершенно как собачонка, не решаясь заговорить.  В  кармане  у
него лежал купленный ей в подарок дорогой браслет, а в руках он
держал  букет цветов, что ни день, то новый, но поднести его не
решался,   поскольку   был   слишком   в   нее   влюблен.   Она
представлялась  ему  ангелом,  идеалом.  Он мечтал о ней днем и
ночью, гадая, наберется ли он когда-либо смелости, необходимой,
чтобы  заговорить  с  таким  высоким  и  величавым   созданием.
Понимаете,  она  была  его первым в Англии любовным увлечением,
впоследствии он, конечно, овладел необходимыми  навыками.  Пять
или шесть недель он оставался в этом несчастном положении, пока
в один прекрасный день, когда он по обыкновению поспешал за ней
следом,  она вдруг не повернулась к нему и не сказала с гневом:
"Что  это  значит,  сэр,  почему  вы  преследуете  меня   столь
омерзительным  образом?  Как  вы  смеете? Если это случится еще
раз, я позову полицейского". Поначалу дар речи ему изменил: все
что он мог, это таращиться  на  нее,  как  говорится,  в  немом
изумлении. Но потом ему удалось выдавить несколько слов, насчет
своего  пронзенного сердца и любви вообще и показать ей цветы и
браслет. Она же сказала: "Ах вот как? Какой вы забавный. А  что
же   вы   раньше  молчали?  Знаете,  тут  есть  за  углом  одно
местечко..."
     -- Ха, ха, ха!
     Это в соседней комнате разразился  своим  пугающим  смехом
Консул.
     Он там беседовал с несколькими друзьями о Наполеоне.
     Вот  человек, которого не помешало бы иметь на Непенте, --
человек,  умеющий  делать  дело.  Наполеон  бы  с  этой   вашей
Уилберфорс  чикаться  не  стал.  Скандалище!  Выдумали какой-то
Комитет, чтобы заставить ее держаться  в  рамках  приличия  или
запереть  в  санаторию.  Да что толку от ваших Комитетов? Можно
подумать,  никто  не  знает,  что  такое  Комитет!  Комитет!  И
слово-то дурацкое. Все Комитеты на свете одинаковы. Комитет! Ну
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 7 8 9 10 11 12 13  14 15 16 17 18 19 20 ... 77
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама