Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Гончаров И.А. Весь текст 966.5 Kb

Обломов

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 83

     - А у тебя разве ноги отсохли, что ты не можешь постоять? Ты видишь, я
озабочен - так и подожди! Не залежался еще там? Сыщи письмо, что я вчера от
старосты получил. Куда ты его дел?

     - Какое письмо? Я никакого письма не видал, - сказал Захар.

     - Ты же от почтальона принял его: грязное такое!

     - Куда ж его положили - почему мне знать? - говорил Захар, похлопывая
рукой по бумагам и по разным вещам, лежавшим на столе.

     - Ты никогда ничего не знаешь. Там, в корзине, посмотри! Или не
завалилось ли за диван? Вот спинка-то у дивана до сих пор не починена; что
б тебе призвать столяра да починить? Ведь ты же изломал. Ни о чем не
подумаешь!

     - Я не ломал, - отвечал Захар, - она сама изломалась; не век же ей
быть: надо когда-нибудь изломаться.

     Илья Ильич не счел за нужное доказывать противное.

     - Нашел, что ли? - спросил он только.

     - Вот какие-то письма.

     - Не те.

     - Ну, так нет больше, - говорил Захар.

     - Ну хорошо, поди! - с нетерпением сказал Илья Ильич. - Я встану, сам
найду.

     Захар пошел к себе, но только он уперся было руками о лежанку, чтоб
прыгнуть на нее, как опять послышался торопливый крик: "Захар, Захар!"

     - Ах ты, господи! - ворчал Захар, отправляясь опять в кабинет. - Что
это за мученье? Хоть бы смерть скорее пришла!

     - Чего вам? - сказал он, придерживаясь одной рукой за дверь кабинета и
глядя на Обломова, в знак неблаговоления, до того стороной, что ему
приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна была только одна
необъятная бакенбарда, из которой, так и ждешь, что вылетят две-три птицы.

     - Носовой платок, скорей! Сам бы ты мог догадаться: не видишь! -
строго заметил Илья Ильич.

     Захар не обнаружил никакого особенного неудовольствия, или удивления
при этом приказании и упреке барина, находя, вероятно, с своей стороны и то
и другое весьма естественным.

     - А кто его знает, где платок? - ворчал он, обходя вокруг комнату и
ощупывая каждый стул, хотя и так можно было видеть, что на стульях ничего
не лежит.

     - Вс° теряете! - заметил он, отворяя дверь в гостиную, чтоб
посмотреть, нет ли там.

     - Куда? Здесь ищи! Я с третьего дня там не был. Да скорее же! -
говорил Илья Ильич.

     - Где платок? Нету платка! - говорил Захар, разводя руками и озираясь
во все углы. - Да вон он, - вдруг сердито захрипел он, - под вами! Вон
конец торчит. Сами лежите на нем, а спрашиваете платка!

     И, не дожидаясь ответа, Захар пошел было вон. Обломову стало немного
неловко от собственного промаха. Он быстро нашел другой повод сделать
Захара виноватым.

     - Какая у тебя чистота везде: пыли-то, грязи-то, боже мой! Вон, вон,
погляди-ка в углах-то - ничего не делаешь!

     - Уж коли я ничего не делаю... - заговорил Захар обиженным голосом, -
стараюсь, жизни не жалею! И пыль-то стираю и мету-то почти каждый день...

     Он указал на середину пола и на стол, на котором Обломов обедал.

     - Вон, вон, - говорил он, - все подметено, прибрано, словно к
свадьбе... Чего еще?

     - А это что? - прервал Илья Ильич, указывая на стены и на потолок. - А
это? А это? - Он указал и на брошенное со вчерашнего дня полотенце и на
забытую, на столе тарелку с ломтем хлеба.

     - Ну, это, пожалуй, уберу, - сказал Захар снисходительно, взяв
тарелку.

     - Только это! А пыль по стенам, а паутина?.. - говорил Обломов,
указывая на стены.

     - Это я к святой неделе убираю: тогда образа чищу и паутину снимаю...

     - А книги, картины обмести?..

     - Книги и картины перед рождеством: тогда с Анисьей все шкафы
переберем. А теперь когда станешь убирать? Вы все дома сидите.

     - Я иногда в театр хожу да в гости: вот бы...

     - Что за уборка ночью!

     Обломов с упреком поглядел на него, покачал головой и вздохнул, а
Захар равнодушно поглядел в окно и тоже вздохнул. Барин, кажется, думал:
"Ну, брат, ты еще больше Обломов, нежели я сам", а Захар чуть ли не
подумал: "Врешь! ты только мастер говорить мудреные да жалкие слова, а до
пыли и до паутины тебе и дела нет".

     - Понимаешь ли ты, - сказал Илья Ильич, - что от пыли заводится моль?
Я иногда даже вижу клопа на стене!

     - У меня и блохи есть! - равнодушно отозвался Захар.

     - Разве это хорошо? Ведь это гадость! - заметил Обломов.

     Захар усмехнулся во все лицо, так что усмешка охватила даже брови и
бакенбарды, которые от этого раздвинулись в стороны, и по всему лицу до
самого лба расплылось красное пятно.

     - Чем же я виноват, что клопы на свете есть? - сказал он с наивным
удивлением. - Разве я их выдумал?

     - Это от нечистоты, - перебил Обломов. - Что ты все врешь!

     - И нечистоту не я выдумал.

     - У тебя вот там мыши бегают по ночам - я слышу.

     - И мышей не я выдумал. Этой твари, что мышей, что кошек, что клопов,
везде много.

     - Как же у других не бывает ни моли, ни клопов?

     На лице Захара выразилась недоверчивость, или, лучше сказать, покойная
уверенность, что этого не бывает.

     - У меня всего много, - сказал он упрямо, - за всяким клопом не
усмотришь, в щелку к нему не влезешь.

     А сам, кажется, думал: "Да и что за спанье без клопа?"

     - Ты мети, выбирай сор из углов - и не будет ничего, - учил Обломов.

     - Уберешь, а завтра опять наберется, - говорил Захар.

     - Не наберется, - перебил барин, - не должно.

     - Наберется - я знаю, - твердил слуга.

     - А наберется, так опять вымети.

     - Как это? Всякий день перебирай все углы? - спросил Захар. - Да что ж
это за жизнь? Лучше бог по душу пошли!

     - Отчего ж у других чисто? - возразил Обломов. - Посмотри напротив, у
настройщика: любо взглянуть, а всего одна девка...

     - А где немцы сору возьмут, - вдруг возразил Захар. - Вы поглядите-ко,
как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч отца
переходит на сына, а с сына опять на отца. На жене и дочерях платьишки
коротенькие: все поджимают под себя ноги, как гусыни... Где им сору взять?
У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкафах лежала по годам куча старого,
изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму... У них и
корка зря не валяется: наделают сухариков, да с пивом и выпьют!

     Захар даже сквозь зубы плюнул, рассуждая о таком скаредном житье.

     - Нечего разговаривать! - возразил Илья Ильич, ты лучше убирай.

     - Иной раз и убрал бы, да вы же сами не даете, - сказал Захар.

     - Пошел свое! Все, видишь, я мешаю.

     - Конечно, вы; все дома сидите: как при вас станешь убирать? Уйдите на
целый день, так и уберу.

     - Вот еще выдумал что - уйти! Поди-ка ты лучше к себе.

     - Да право! - настаивал Захар. - Вот, хоть бы сегодня ушли, мы бы с
Анисьей и убрали все. И то не управимся вдвоем-то: надо еще баб нанять,
перемыть все.

     - Э! какие затеи - баб! Ступай себе, - говорил Илья Ильич.

     Он уж был не рад, что вызвал Захара на этот разговор. Он все забывал,
что чуть тронешь этот деликатный предмет, как и не оберешься хлопот.

     Обломову и хотелось бы, чтоб было чисто, да он бы желал, чтоб это
сделалось как-нибудь так, незаметно, само собой; а Захар всегда заводил
тяжбу, лишь только начинали требовать от него сметания пыли, мытья полов и
т.п. Он в таком случае станет доказывать необходимость громадной возни в
доме, зная очень хорошо, что одна мысль об этом приводила барина его в
ужас.

     Захар ушел, а Обломов погрузился в размышления. Через несколько минут
пробило еще полчаса.

     - Что это? - почти с ужасом сказал Илья Ильич. - Одиннадцать часов
скоро, а я еще не встал, не умылся до сих пор? Захар, Захар!

     - Ах ты, боже мой! Ну! - послышалось из передней, и потом известный
прыжок.

     - Умыться готово? - спросил Обломов.

     - Готово давно! - отвечал Захар. - Чего вы не встаете?

     - Что ж ты не скажешь, что готово? Я бы уж и встал давно. Поди же, я
сейчас иду вслед за тобою. Мне надо заниматься, я сяду писать.

     Захар ушел, но чрез минуту воротился с исписанной и замасленной
тетрадкой и клочками бумаги.

     - Вот, коли будете писать, так уж кстати извольте и счеты поверить:
надо деньги заплатить.

     - Какие счеты? Какие деньги? - с неудовольствием спросил Илья Ильич.

     - От мясника, от зеленщика, от прачки, от хлебника: все денег просят.

     - Только о деньгах и забота! - ворчал Илья Ильич. - А ты что понемногу
не подаешь счеты, а все вдруг?

     - Вы же ведь все прогоняли меня: завтра да завтра...

     - Ну, так и теперь разве нельзя до завтра?

     - Нет! Уж очень пристают: больше не дают в долг. Нынче первое число.

     - Ах! - с тоской сказал Обломов. - Новая забота! Ну, что стоишь?
Положи на стол. Я сейчас встану, умоюсь и посмотрю, - сказал Илья Ильич. -
Так умыться-то готово?

     - Готово! - сказал Захар.

     - Ну, теперь...

     Он начал было, кряхтя, приподниматься на постели, чтоб встать.

     - Я забыл вам сказать, - начал Захар, - давеча, как вы еще почивали,
управляющий дворника прислал: говорит, что непременно надо съехать...
квартира нужна.

     - Ну, что ж такое? Если нужна, так, разумеется, съедем. Что ты
пристаешь ко мне? Уж ты третий раз говоришь мне об этом.

     - Ко мне пристают тоже.

     - Скажи, что съедем.

     - Они говорят: вы уж с месяц, говорят, обещали, а все не съезжаете;
мы, говорят, полиции дадим знать.

     - Пусть дают знать! - сказал решительно Обломов. - Мы и сами переедем,
как потеплее будет, недели через три.

     - Куда недели через три! Управляющий говорит, что чрез две недели
рабочие придут: ломать все будут... "Съезжайте, говорит, завтра или
послезавтра..."

     - Э-э-э! слишком проворно! Видишь, еще что! Не сейчас ли прикажете? А
ты мне не смей и напоминать о квартире. Я уж тебе запретил раз; а ты опять.
Смотри!

     - Что ж мне делать-то? - отозвался Захар.

     - Что ж делать? - вот он чем отделывается от меня! - отвечал Илья
Ильич. - Он меня спрашивает! Мне что за дело? Ты не беспокой меня, а там
как хочешь, так и распорядись, только чтоб не переезжать. Не может
постараться для барина!

     - Да как же, батюшка, Илья Ильич, я распоряжусь? - начал мягким
сипеньем Захар. - Дом-то не мой: как же из чужого дома не переезжать, коли
гонят? Кабы мой дом был, так я бы с великим моим удовольствием...

     - Нельзя ли их уговорить как-нибудь. "Мы, дескать, живем давно, платим
исправно".

     - Говорил, - сказал Захар.

     - Ну, что ж они?

     - Что! Наладили свое: "Переезжайте, говорят, нам нужно квартиру
переделывать". Хотят из докторской и из этой одну большую квартиру сделать,
к свадьбе хозяйского сына.

     - Ах ты, боже мой! - с досадой сказал Обломов. - Ведь есть же этакие
ослы, что женятся!

     Он повернулся на спину.

     - Вы бы написали, сударь, к хозяину, - сказал Захар, - так, может
быть, он бы вас не тронул, а велел бы сначала вон ту квартиру ломать.

     Захар при этом показал рукой куда-то направо.

     - Ну хорошо, как встану, напишу... Ты ступай к себе, а я подумаю.
Ничего ты не умеешь сделать, - добавил он, - мне и об этой дряни надо
самому хлопотать.

     Захар ушел, а Обломов стал думать.

     Но он был в затруднении, о чем думать: о письме ли старосты, о
переезде ли на новую квартиру, приняться ли сводить счеты? Он терялся в
приливе житейских забот и все лежал, ворочаясь с боку на бок. По временам
только слышались отрывистые восклицания: "Ах, боже мой! Трогает жизнь,
везде достает".

     Неизвестно, долго ли бы еще пробыл он в этой нерешительности, но в
передней раздался звонок.

     - Уж кто-то и пришел! - сказал Обломов, кутаясь в халат. - А я еще не
вставал - срам да и только! Кто бы это так рано?

     И он, лежа, с любопытством глядел на двери.

                                     II

     Вошел молодой человек лет двадцати пяти, блещущий здоровьем, с
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 83
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама