Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Гоголь Н.В. Весь текст 495.83 Kb

Мертвые души

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 33 34 35 36 37 38 39  40 41 42 43
человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой,
повытчика звал папенькой, целовал его в руку; все положили в палате, что в
конце февраля перед великим постом будет свадьба. Суровый повытчик стал
даже хлопотать за него у начальства, и чрез несколько времени Чичиков сам
сел повытчиком на одно открывшееся вакантное место. В этом, казалось, и
заключалась главная цель связей его с старым повытчиком, потому что тут же
сундук свой он отправил секретно домой и на другой день очутился уже на
другой квартире. Повытчика перестал звать папенькой и не целовал больше его
руки, а о свадьбе так дело и замялось, как будто вовсе ничего не
происходило. Однако же, встречаясь с ним, он всякий раз ласково жал ему
руку и приглашал его на чай, так что старый повытчик, несмотря на вечную
неподвижность и черствое равнодушие, всякий раз встряхивал головою и
произносил себе под нос: "Надул, надул, чертов сын!"

     Это был самый трудный порог, через который перешагнул он. С этих пор
пошло легче и успешнее. Он стал человеком заметным. Все оказалось в нем,
что нужно для этого мира: и приятность в оборотах и поступках, и бойкость в
деловых делах. С такими средствами добыл он в непродолжительное время то,
что называют хлебное местечко, и воспользовался им отличным образом. Нужно
знать, что в то же самое время начались строжайшие преследования всяких
взяток; преследований он не испугался и обратил их тот же час в свою
пользу, показав таким образом прямо русскую изобретательность, являющуюся
только во время прижимок. Дело устроено было вот как: как только приходил
проситель и засовывал руку в карман, с тем чтобы вытащить оттуда известные
рекомендательные письма за подписью князя Хованского, как выражаются у нас
на Руси: "Нет, нет, - говорил он с улыбкой, удерживая его руки, - вы
думаете, что я... нет, нет. Это наш долг, наша обязанность без всяких
возмездий мы должны сделать! С этой стороны уж будьте покойны: завтра же
все будет сделано. Позвольте узнать вашу квартиру, вам и заботиться не
нужно самим, все будет принесено к вам на дом". Очарованный проситель
возвращался домой чуть не в восторге, думая:"Вот наконец человек, каких
нужно побольше, это просто драгоценный алмаз!" Но ждет проситель день,
другой, не приносят дела на дом, на третий тоже. Он в канцелярию, дело и не
начиналось; он к драгоценному алмазу. "Ах, извините! - говорил Чичиков
очень учтиво, схвативши его за обе руки, - у нас было столько дел; но
завтра же все будет сделано завтра непременно, право, мне даже совестно!" И
все это сопровождалось движениями обворожительными. Если при этом
распахивалась как-нибудь пола халата, то рука в ту же минуту старалась дело
поправить и придержать полу. Но ни завтра, ни послезавтра, ни на третий
день не несут дела на дом. Проситель берется за ум: да полно, нет ли чего?
Выведывает; говорят, нужно дать писарям. "Почему ж не дать? я готов
четвертак, другой". - "Нет, не четвертак, а по беленькой". - "По беленькой
писарям!" - вскрикивает проситель. "Да чего вы так горячитесь? - отвечают
ему, - оно так и выйдет, писарям и достанется по четвертаку, а остальное
пойдет к начальству". Бьет себя по лбу недогадливый проситель и бранит на
чем свет стоит новый порядок вещей, преследование взяток и вежливые,
облагороженные обращения чиновников. Прежде было знаешь по крайней мере,
что делать: принес правителю дел красную, да и дело в шляпе, а теперь по
беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал
бескорыстие и чиновное благородство! Проситель, конечно, прав, но зато
теперь нет взяточников: все правители дел честнейшие и благороднейшие люди,
секретари только да писаря мошенники. Скоро представилось Чичикову поле
гораздо пространнее: образовалась комиссия для построения какого-то
казенного весьма капитального строения. В эту комиссию пристроился и он, и
оказался одним из деятельнейших членов. Комиссия немедленно приступила к
делу. Шесть лет возилась около здания; но климат, что ли, мешал или
материал уже был такой, только никак не шло казенное здание выше
фундамента. А между тем в других концах города очутилось у каждого из
членов по красивому дому гражданской архитектуры: видно, грунт земли был
там получше. Члены уже начинали благоденствовать и стали заводиться
семейством. Тут только и теперь только стал Чичиков понемногу выпутываться
из-под суровых законов воздержанья и неумолимого своего самоотверженья. Тут
только долговременный пост наконец был смягчен, и оказалось, что он всегда
не был чужд разных наслаждений, от которых умел удержаться в лета пылкой
молодости, когда ни один человек совершенно не властен над собою. Оказались
кое-какие излишества: он завел довольно хорошего повара, тонкие голландские
рубашки. Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с
этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже
приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную
виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде,
смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для
сообщения гладкости коже, уже...

     Но вдруг на место прежнего тюфяка был прислан новый начальник, человек
военный, строгий, враг взяточников и всего, что зовется неправдой. На
другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел
недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома
красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка. Чиновники были
отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и
обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, все
распушено было в пух, и Чичиков более других. Лицо его вдруг, несмотря на
приятность, не понравилось начальнику, почему именно, бог ведает, - иногда
даже просто не бывает на это причин, - и он возненавидел его насмерть. И
грозен был сильно для всех неумолимый начальник. Но так как все же он был
человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок,
то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья
подделаться во всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал
скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал
такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности. Чиновники вдруг постигнули
дух его и характер. Все, что ни было под начальством его, сделалось
страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали ее,
как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали
ее с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку
тысяч капиталу. В это время обратились на путь истины многие из прежних
чиновников и были вновь приняты на службу. Но Чичиков уж никаким образом не
мог втереться, как ни старался и как стоял за него подстрекнутый письмами
князя Хованского первый генеральский секретарь, постигнувший совершенно
управленье генеральским носом, но тут он ничего решительно не мог сделать.
Генерал был такого рода человек, которого хотя и водили за нос (впрочем,
без его ведома), но зато уже, если в голову ему западала какая-нибудь
мысль, то она там была все равно что железный гвоздь: ничем нельзя было ее
оттуда вытеребить. Все, что мог сделать умный секретарь, было уничтоженье
запачканного послужного списка, и на то уже он подвинул начальника не
иначе, как состраданием, изобразив ему в живых красках трогательную судьбу
несчастного семейства Чичикова, которого, к счастию, у него не было.

     "Ну, что ж! - сказал Чичиков, - зацепил - поволок, сорвалось - не
спрашивай. Плачем горю не пособить, нужно дело делать". И вот решился он
сызнова начать карьер, вновь вооружиться терпением, вновь ограничиться во
всем, как ни привольно и ни хорошо было развернулся прежде. Нужно было
переехать в другой город, там еще приводить себя в известность. Все как-то
не клеилось. Две, три должности должен он был переменить в самое короткое
время. Должности как-то были грязны, низменны. Нужно знать, что Чичиков был
самый благопристойный человек какой когда-либо существовал в свете. Хотя он
и должен был вначале протираться в грязном обществе, но в душе всегда
сохранял чистоту, любил, чтобы в канцеляриях были столы из лакированного
дерева и все бы было благородно. Никогда не позволял он себе в речи
неблагопристойного слова и оскорблялся всегда, если в словах других видел
отсутствие должного уважения к чину или званию. Читателю, я думаю, приятно
будет узнать, что он всякие два дни переменял на себе белье, а летом во
время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже
оскорблял его. По этой причине он всякий раз, когда Петрушка приходил
раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку, и во многих
случаях нервы у него были щекотливые, как у девушки; и потому тяжело ему
было очутиться вновь в тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем
в поступках. Как ни крепился он духом, однако же похудел и даже позеленел
во время таких невзгод. Уже начинал было он полнеть и приходить в те
круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним
знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом
приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но
теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не
вскрикнуть: "Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!" И после долго
не хотел смотреться. Но переносил все герой наш, переносил сильно,
терпеливо переносил, и - перешел наконец в службу по таможне. Надобно
сказать, что эта служба давно составляла тайный предмет его помышлений. Он
видел, какими щегольскими заграничными вещицами заводились таможенные
чиновники, какие фарфоры и батисты пересылали кумушкам, тетушкам и сестрам.
Не раз давно уже он говорил со вздохом: "Вот бы куда перебраться: и граница
близко, и просвещенные люди, а какими тонкими голландскими рубашками можно
обзавестись!" Надобно прибавить, что при этом он подумывал еще об особенном
сорте французского мыла, сообщавшего необыкновенную белизну коже и свежесть
щекам; как оно называлось, бог ведает, но, по его предположениям,
непременно находилось на границе. Итак, он давно бы хотел в таможню, но
удерживали текущие разные выгоды по строительной комиссии, и он рассуждал
справедливо, что таможня, как бы то ни было, все еще не более как журавль в
небе, а комиссия уже была синица в руках. Теперь же решился он во что бы то
ни стало добраться до таможни, и добрался. За службу свою принялся он с
ревностью необыкновенною. Казалось, сама судьба определила ему быть
таможенным чиновником. Подобной расторопности, проницательности и
прозорливости было не только не видано, но даже не слыхано. В три-четыре
недели он уже так набил руку в таможенном деле, что знал решительно все:
даже не весил, не мерил, а по фактуре узнавал, сколько в какой штуке аршин
сукна или иной материи; взявшив руку сверток, он мог сказать вдруг, сколько
в нем фунтов. Что же касается до обысков, то здесь, как выражались даже
сами товарищи, у него просто было собачье чутье: нельзя было не изумиться,
видя, как у него доставало столько терпения, чтобы ощупать всякую пуговку,
и все это производилось с убийственным хладнокровием, вежливым до
невероятности. И в то время, когда обыскиваемые бесились, выходили из себя
и чувствовали злобное побуждение избить щелчками приятную его наружность,
он, не изменяясь ни в лице, ни в вежливых поступках, приговаривал только:
"Не угодно ли вам будет немножко побеспокоиться и привстать?" Или: "Не
угодно ли вам будет, сударыня, пожаловать в другую комнату? там супруга
одного из наших чиновников объяснится с вами". Или: "Позвольте, вот я
ножичком немного распорю подкладку вашей шинели" - и, говоря это, он
вытаскивал оттуда шали, платки, хладнокровно, как из собственного сундука.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 33 34 35 36 37 38 39  40 41 42 43
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (15)

Реклама