Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Explanations of the situation why there is no video
StarCraft II: Wings of Liberty |#14| The Moebius Factor
StarCraft II: Wings of Liberty |#13| Breakout
StarCraft II: Wings of Liberty |#12| In Utter Darkness

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Джек Вэнс Весь текст 296.29 Kb

Языки Пао

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 11 12 13 14 15 16 17  18 19 20 21 22 23 24 ... 26
орудием и действовать  в  своих  собственных  интересах.  Поэтому  у  меня
возникает естественный вопрос: каковы ваши интересы?
     Палафокс с минуту изучал его, затем отвечал холодно:
     - Твои извилины ворочаются с изяществом червей в грязи.  Естественно,
я хочу, чтобы ты послужил моим целям. Ты планируешь, или, по крайней мере,
надеешься, что я, в свою очередь, послужу твоим. В твоем  понимании  любой
процесс познается по его плодам. Я прилагаю усилия, чтобы защитить  права,
принадлежащие тебе по рождению.  И  если  я  своего  добьюсь,  ты  станешь
Панархом Пао. А когда ты пытаешься докопаться до мотивов моих действий, то
становится явным,  что  твой  образ  мысли  -  несовершенный,  назойливый,
поверхностный, неопределенный и бесстыдный.
     Беран уже хотел было с жаром опровергнуть  его,  но  Палафокс  жестом
заставил его замолчать.
     - Естественно, что ты принимаешь мою помощь - а почему  бы  нет?  Это
только похвально - бороться за свою цель. Но, приняв мою помощь, ты должен
сделать выбор: служить мне или бороться против меня.  Либо  действовать  в
соответствии  с  моими  планами,  либо  пытаться  воспрепятствовать   мне.
Существуют лишь два пути. Но ожидать, что я буду служить тебе жертвенно  и
бескорыстно - абсурд.
     - Но горе огромного народа - это далеко не  абсурд,  -  сказал  Беран
резко. - Мои цели...
     Палафокс поднял руку.
     - Более не о чем говорить.  О  моих  планах  догадывайся  сам.  Делай
умозаключения. Подчиниться или воспротивиться - все в твоей воле.  Мне  до
этого дела нет, так как ты все равно бессилен что-либо изменить.
     День за днем Беран совершенствовался в практике полетов и  постепенно
стал привыкать к ощущению  падения  вверх  головой,  прочь  от  земли.  Он
научился двигаться в воздухе, наклоняясь в том направлении, в  котором  он
хотел двигаться. Он научился спускаться так быстро, что воздух  свистел  в
ушах, при этом успевая затормозить и приземлиться без малейшего толчка.
     На одиннадцатый день мальчик в ловко сидящем сером плаще, на  вид  не
более восьми лет от роду - типичный сын Палафокса  -  пригласил  Берана  в
апартаменты Магистра.
     Пересекая четкие четырехугольники панелей пола, Беран  вооружал  свою
мысль и обуздывал чувства в  преддверии  беседы.  Он  решительно  вошел  в
дверь.
     Палафокс сидел  за  рабочим  столом,  задумчиво  перебирая  кристаллы
горного хрусталя. Он почти любезно предложил Берану сесть. Беран осторожно
присел.
     - Завтра,  -  сказал  Палафокс,  -  мы  приступаем  ко  второй  части
программы. В народе царит чувство ожидания, эмоции весьма напряжены. И вот
завтра - последний удар! Приличествующим случаю  способом  мы  восстановим
династию истинных Панархов Пао. А потом  -  кто  знает?  Бустамонте  может
покориться обстоятельствам, а  может  и  воспротивиться.  Мы  должны  быть
готовы к любому повороту дела.
     Решимость Берана не смягчила неожиданная сердечность Палафокса.
     - Я лучше понял бы вас, если бы мы обсудили эти планы чуть позднее, -
проговорил юноша.
     Палафокс добродушно фыркнул:
     - Невозможно, досточтимый Панарх. Вы  должны  четко  осознавать,  что
здесь, в  Поне,  как  бы  генеральный  штаб.  Мы  подготовили  и  детально
разработали дюжины программ разной степени сложности. И сейчас  происходят
некие события, которые станут толчком для проведения  в  жизнь  одного  из
этих планов.
     - Какие события?
     -  Завтра  три  миллиона  паонитов  соберутся  на  певческом  поле  в
Памалистене. И там ты объявишь о своем существовании. Телевидение разнесет
твои слова по всей планете, везде увидят твое лицо!
     Беран прикусил губу, досадуя на собственную неловкость и  неистощимую
любезность Палафокса.
     - И каковы подробности программы?
     - Все  невероятно  просто.  Песнопения  начинаются  через  час  после
рассвета и продолжаются до полудня. В  это  время  наступает  перерыв.  По
толпе поползет слух, все будут ждать тебя. Ты появишься в черных  одеждах.
Ты будешь говорить,  -  Палафокс  вручил  Берану  листок  бумаги.  -  Этих
нескольких фраз будет достаточно.
     Беран с сомнением пробежал глазами строчки.
     - Надеюсь, что события пойдут по вашему плану. Я не хочу ни  насилия,
ни кровопролития.
     Палафокс пожал плечами:
     - Предсказать будущее невозможно. Если все пойдет хорошо,  то  никто,
кроме Бустамонте, не пострадает.
     - А если плохо?
     Палафокс засмеялся:
     - Те, кто плохо планируют, встречаются на дне океана.



                                    14

     Напротив Эйльянре, через пролив Гилиан, находилась область Матиоле  -
место,  овеянное  особой  славой.  Самые  фантастические  и  романтические
события в сказаниях древнего Пао происходили в Матиоле. К югу  от  Матиоле
раскинулась зеленая равнина Памалистен -  с  полями  и  чудесными  садами.
Здесь  неподалеку  друг  от  друга,  как  бы   на   вершинах   гигантского
семиугольника, находились  семь  городов.  В  центре  этого  семиугольника
находилось Певческое Поле, где проходили традиционные народные песнопения.
Из всех массовых форм народной активности на Пао песнопения в  Памалистене
считались самыми престижными.
     Задолго до рассвета на восьмой день восьмой  недели  восьмого  месяца
поле  начало  заполняться  народом.  Над  каждой  тысячей  человек   горел
небольшой огонь, вся равнина наполнилась шелестом и шепотом.
     К рассвету толпы прибыло: в основном это  были  семьи,  оживленные  и
жизнерадостные, одетые по паонитской моде. Маленькие дети  были  в  чистых
белых блузах, дети постарше - в школьной  форме  с  различными  эмблемами,
взрослые  -  в  платье,  цвета  и  оттенки  которого  соответствовали   их
социальному статусу.
     Встало солнце, и паонитский  день  засиял  всеми  своими  красками  -
голубой, белой, желтой. Поле было заполнено толпой, миллионы стояли плечом
к  плечу,  некоторые  говорили  между  собой  приглушенным   шепотом,   но
большинство стояло молча, каждая личность сливалась с толпой, отдавая силы
своей души всеобщей восторженной мощи.
     Послышались первые звуки пения:  длинные  звуки-вздохи,  перемежаемые
интервалами абсолютной тишины. Звуки  становились  все  громче,  интервалы
тишины между ними все короче, и вот уже песня зазвучала во всю силу - нет,
песней  назвать  это  было  нельзя,  ибо  отсутствовали   и   мелодия,   и
тональность. Это была  гармония  трех  миллионов  голосов,  сливающихся  и
проникающих друг  в  друга,  определенной  эмоциональной  окраски.  Эмоции
сменялись,  казалось  бы,  спонтанно,  но  на   самом   деле   в   строгой
последовательности; стоны скорби сменялись звуками торжества,  и  равнина,
казалось, то окутывалась мрачным туманом, то искрилась алмазной россыпью.
     Летели часы, песнопение набирало силу. Когда солнце прошло две  трети
пути до зенита,  со  стороны  Эйльянре  появился  в  небе  длинный  черный
летательный аппарат. Он медленно снизился в дальнем конце поля.  Тех,  кто
стоял неподалеку, просто отбросило и швырнуло  на  землю  -  многие  чудом
избежали  гибели.  Несколько  любопытствующих  бездельников   приникли   к
иллюминаторам, но сошедший на землю отряд нейтралоидов  в  ярко-красном  и
голубом молча оттащил их.
     Четверо слуг вначале  расстелили  на  земле  черно-коричневый  ковер,
затем вынесли полированное кресло черного дерева, обитое черным.
     Песнопение приобрело чуть иной характер, что было внятно лишь чуткому
паонитскому уху. Бустамонте, вышедший из салона, был паонитом, он  услышал
- и понял.
     Пение продолжалось. Оно снова изменило характер,  будто  бы  прибытие
Бустамонте было не более чем мимолетным пустяком -  оно  стало  еще  более
язвительным,  в  нем  переплетались  насмешка  и  ненависть.  Перед  самым
полуднем пение смолкло. Толпа  зашевелилась,  общий  вздох  удовлетворения
пронесся и замер. Все, кто мог, опустились на землю.
     Бустамонте схватился за  подлокотники  кресла,  чтобы  встать.  Толпа
сейчас больше чем  когда-либо  была  готова  воспринимать  его  слова.  Он
включил микрофон у себя на плече и сделал шаг вперед. Общий вздох пронесся
по толпе - вздох изумления и восторга.
     Глаза всех были устремлены на небо -  прямо  над  головой  Бустамонте
появился огромный четырехугольник из струящегося черного бархата с  гербом
династии Панасперов.
     Под ним прямо в воздухе стояла  одинокая  фигура.  На  человеке  были
короткие черные брюки и щегольской черный плащ, наброшенный на одно плечо.
Человек заговорил: слова его пробежали как эхо по всему Певческому Полю.
     - Паониты, я ваш Панарх -  я  Беран,  сын  Аэлло,  наследник  древней
династии   Панасперов.   Много   лет   я   прожил   в   изгнании,   ожидая
совершеннолетия. Бустамонте служил при дворе Аюдором. Он совершил  ошибку,
и вот я пришел, чтобы занять  его  место.  Сейчас  я  призываю  Бустамонте
покориться и передать мне власть законным порядком. Бустамонте, говори!
     Бустамонте уже  что-то  говорил.  Дюжина  нейтралоидов  с  огнеметами
ринулась вперед. Они  опустились  на  одно  колено,  прицелились.  Вспышки
белого пламени вырвались из стволов и устремились  к  тому  месту,  где  в
воздухе парила маленькая черная фигурка. Она, казалось,  взорвалась  -  по
толпе пронесся вздох ужаса. Стволы направились на черный прямоугольник, но
тот оказался неуязвимым.
     Бустамонте важно и свирепо выступил вперед:
     - Такая судьба ожидает всех  идиотов,  шарлатанов  -  и  любого,  кто
покусится на законную власть. Самозванец, как вы видите...
     Голос Берана, казалось, зазвучал с самого неба:
     - Ты уничтожил лишь мое изображение, Бустамонте. Ты  должен  признать
меня: я - Беран, Панарх Пао.
     - Берана не существует! - зарычал Бустамонте. - Он умер! Умер  вместе
с Аэлло!
     - Я Беран! Я жив! А сейчас ты и я примем "пилюли  правды",  и  любой,
кто захочет, задаст нам вопрос и узнает правду. Ты согласен?
     Бустамонте колебался. Толпа ревела. Бустамонте повернулся  к  страже,
отрывисто отдавая приказания. Он забыл выключить  микрофон,  и  его  слова
услышали все три миллиона паонитов.
     - Вызовите полицейский отряд. Блокируйте территорию. Он  должен  быть
уничтожен!
     Толпа заговорила и затихла, и  когда  слова  Бустамонте  достигли  их
сознания, снова зашумела.  Бустамонте  сорвал  с  плеча  микрофон,  что-то
пролаял одному из министров. Тот замялся и, казалось, возразил. Бустамонте
направился обратно в свой корабль. За ним гурьбой последовала его свита.
     Толпа  зароптала  и,  будто  повинуясь  единому  порыву,  хлынула   с
Певческого Поля. В самом центре, где было больше всего народу, давка  была
сильнее всего. Началось всеобщее движение. Люди теряли друг друга, зовы  и
крики вплелись в нарастающий шум. Страх стал  словно  осязаемым,  по  полю
распространялся едкий запах.
     Черный четырехугольник исчез, небо было чистым и  ясным.  Толпа  была
беззащитной, в толкотне люди затаптывали друг друга - началась паника.
     Появился отряд полиции. Солдаты сновали там и  сям,  словно  акулы  -
паника превратилась в безумие, крики слились в  непрерывный  визг.  Но  по
краю толпа все-таки растекалась, рассеиваясь по  полю.  Полицейский  отряд
метался в нерешительности, затем покинул поле.
     Беран съежился, ушел в  себя.  Он  был  мертвенно  бледен,  в  глазах
метался ужас.
     -  Почему  мы  не  смогли  этого  предвидеть?  Мы  виновны  не  менее
Бустамонте!
     - Не имеет смысла поддаваться эмоциям, - сказал Палафокс.
     Беран не отвечал. Он сидел скорчившись, глядя в никуда.  Поля  южного
Мидаманда остались позади. Они пересекли длинный и узкий Змеиный пролив  и
миновали остров  Фреварт  с  его  деревушками  цвета  белой  кости,  затем
полетели над Великим Южным Морем. Вот уже видны  утесы  и  скалы  Сголафа,
затем они сделали круг около горы Дрогхэд - и  приземлились  на  пустынном
плато.
     В комнатах Палафокса они выпили пряной настойки.  Палафокс  сидел  за
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 11 12 13 14 15 16 17  18 19 20 21 22 23 24 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама