Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Балашов Д.М. Весь текст 1166.76 Kb

Симеон Гордый

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 100
                        Дмитрий Михайлович БАЛАШОВ

                              СИМЕОН ГОРДЫЙ

                                  Роман


                                  ПРОЛОГ

     В  последний раз совершив крутой поворот,  река,  ударяясь в подмытые
кручи  Воробьевых гор,  на  которых нерушимо высят  сосновые красные боры,
вновь  и  опять  устремляет к  востоку  и,  вырвавшись наконец  из  лесных
объятий, пологим серповидным излуком огибает широкую, всю залитую солнцем,
сияющую  и  зеленую,  с  крохотными издали  коневыми и  скотинными стадами
луговую равнину Замоскворечья.  По ней кое-где сереют избы под желто-бурой
соломой  кровель,  островато высятся  церковные маковицы и  верхи  старого
Данилова монастыря. Приметно густеют близ городского наплавного моста ряды
лабазов,  анбаров,  лавок;  курят белыми дымками далекие деревни; пестреют
пашни; муравьиною чередою снуют верхоконные; тянутся обозы, далеко разнося
в весеннем воздухе скрип тележных колес,  и все-таки равнина,  окаймленная
синею грядою лесов,  все  еще манит и  блазнит неведомой далью простора и,
мнится, уходит прерывистой чередою туда, на юго-восток, смыкаясь с великою
степью, куда уплывают караваны напоенных влагою облаков и откуда, облачной
тенью, находят на Русь тревожные беды...
     На  этом,  высоком  берегу  постройки густеют непрерывною чередою,  в
путанице дорог,  огородов,  садов тянутся вдоль Неглинной,  перегороженной
мельничными запрудами, растекаясь по всему Занеглименью, а выше по реке, в
кузнечных слободах,  вспухают едким чадом железных варниц.  От  Боровицкой
горы, по Подолу, вереницы хором уходят ремесленным окологородьем вплоть до
Яузы, к Крутицам, и по речному берегу и стороною, вдоль коломенского пути.
Звоном и шумом торга,  криками петухов, мычаньем и блеяньем стад встречает
город  приезжего путника,  радует  человечьим кишением,  грудами товаров в
торгу,  задорными окликами зазывал.  Крепость на  горе -  Кремник,  сердце
города  -  нынче  обновлена и  украшена чередою дубовых рубленых костров с
пряслами, еще не потемневших от дождей и осенней сыри, еще задорно сияющих
в потоках весеннего света.  Отовсюду лезет острая молодая трава; стиснутые
ею  разъезженные дороги,  петляя,  карабкаются вверх по  склонам,  уходя в
нутра проездных башен;  по  ним бредут,  осклизаясь на  непросохшей земле,
странники и  странницы,  деловито проезжают комонные,  с  надрывным стоном
осей втягиваются в  нутро Кремника груженные доверху возы.  На мосту перед
Боровицкою башней  вечное  толпление черни,  да  и  в  самом  Кремнике  от
постоянной толпы горожан,  холопов,  дружинников, монахов и мирян, нищих и
богомольцев,  от многочисленных боярских возков,  конной сторожи,  купцов,
татарских гостей, персиян в полосатых халатах и фрягов в коротком немецком
платье,   вездесущих   тверян,   сноровистых   новогородцев  и   разбитных
купцов-московлян  порой  не  пробиться  и  к  теремам.  Ратным  приходится
древками копий грубо расчищать дорогу княжому поезду. Тут молодые княжичи,
выехавшие налегке, в простом платье и с немногою дружиной, редко остановят
на  себе  взор  прохожего  простолюдина,  и  почти  незаметен  проезжающим
подъехавший от Неглинной к излому Боровицкого холма молодой князь в долгом
дорожном  вотоле,   что,   мановением  руки  остановя  спутников  своих  в
отдалении, молча и задумчиво смотрит сейчас со въезда на свой, обновленный
родителем город.  Город, в котором еще покойный дядя Юрий раздумывал, жить
ли ему,  а нынче для него,  Симеона,  уже безотрывный от сердца,  свой, со
всем,  и  плохим и хорошим,  и с тем,  от чего жестко сжимает рука рукоять
дорогой княжеской плети,  и  с тем,  от чего почти уже слезы на ресницах и
сердца боль.
     Семен Иваныч нерешительно взглядывает под ноги коня,  на непросохшую,
глинистую,  такую манящую землю (по-детски хочется ступить на нее,  ощутив
скользкость и влагу весны),  но не решается спрыгнуть с седла - не достоит
князю дивить дружину непонятным, - круто подымает светлую кудрявую бороду,
трогает повод.  Конь сторожко переводит ушами,  красиво подымает ногу,  на
какой-то  незримый  миг  зависающую в  воздухе,  решась,  опускает кованое
копыто на  мягкую твердь,  легко,  без  натуги,  волнисто изгибая атласную
спину, трогает в гору...
     В эти ворота въезжал он,  растерянный,  весь в дорожной грязи, меньше
месяца тому назад и  еще совсем не  думал и  не  гадал,  что на  плечи его
отныне ляжет, и уже легло, тяжкое бремя власти и всего, содеянного на этом
пути.


     ...Он  скакал  тогда  из  Нижнего  в  Москву,  чая  застать  в  живых
умирающего отца.  Был самый конец марта, та непроходная и непроезжая пора,
которую лучше  всего пересидеть дома,  у  печки,  дождавши,  когда схлынут
озера  талой подснежной воды,  когда проглянет,  горбатясь,  земля и  конь
перестанет проваливать по  грудь в  снежную кашу.  Но  ждать он  не  мог и
скакал,  губя  и  загоняя коней,  теряя  по  дороге отставших дружинников,
скакал с бешеным отчаянием, не зная еще, что ждет его напереди.
     И тряпошную старуху у костерка на обочине почти не узрел, не заметил,
когда взял,  спрямляя путь,  по протоптанной твердой тропинке вдоль опушки
бора;  и не понял сперва,  почему его конь не идет, а пляшет, дико задирая
морду,  и храпит,  и бьется в удилах,  и встает на дыбы, и пятит, невзирая
даже  на  загнутые железные остроги,  коими  Семен безжалостно увечил бока
скакуна. Он мельком глянул вперед, узрев на темной зелени ельника странное
черное пятно,  словно бы  прячущееся под пологом леса,  размытое по краю и
слегка дрожащее в воздухе.  Или у него самого отемнело в глазах?  Да так и
подумал:  от устали, верно! Неясное, зыбкое, готовое исчезнуть... Но конь,
слепо поводя кровавым глазом,  дико храпел и дрожал всею кожею,  вспотевши
от ужаса,  и  опять,  и  опять вставал на дыбы,  не слушаясь властной руки
седока.  Семен,  почти разодрав удилами губы скакуна,  заставил его все же
идти  вперед,  но  жеребец,  сделав два-три  танцующих шага,  вновь  начал
уростить. Ужас коснулся тогда и самого Симеона, ужас еще неясного ожидания
чего-то непредставимо страшного.
     Дружинники, нагнавшие тою порой своего князя, окружили его, ничего не
понимая, когда со спины донесся пронзительный каркающий голос бабы:
     - Пустите молодца!
     Ратники расступили посторонь. Старуха, неведомо как подошедшая близ с
горящею ветвью можжевельника в  руках,  ударила веткой по княжескому коню,
осыпав скакуна и  Семена роем огненных брызг.  Семен задохнулся на  миг от
едкого запаха дыма,  прижмурил глаза, а когда открыл их, никакого пятна не
было и ровный ельник ярко зеленел на солнце.
     - Счастлив ты, князь, что меня встретил! - примолвила баба, покачивая
головой.
     - Отец умер?  -  хрипло спросил Семен, натягивая повода. (Мокрый конь
мелко дрожал, отходя от пережитого ужаса.)
     - Ищо нет. Но ты ево не узришь, княже!
     Она  поглядела,  твердо  поджавши морщинистый рот,  выставя костистый
подбородок в седых старческих волосках.
     - Да и сам бы погинул тута! - примолвила негромко, но властно.
     - Что это было?  -  вопросил Семен, проводя рукой по лицу и словно бы
просыпаясь от тяжкого сна.
     - Нечего тебе,  князь,  много знать.  Доедешь до церквы,  помолись! -
возразила старая.
     - Ты колдунья? - спросил Симеон, прихмурясь.
     - Да, так зовут... - с неохотою протянула она.
     - Как звать-то тебя? - полюбопытничал Симеон, снимая с пальца золотой
княжеский перстень.
     - Кумопа!  -  отмолвила та  и,  протянув сухую,  точно  воронья лапа,
скрюченную руку, цепко схватила княжеский дар.
     - Когда стану тебе нужна,  приду!  - прокаркала она, пряча перстень в
лохмотья.  -  Скажи твоим,  -  она махнула рукою в  сторону расступившихся
дружинников, - пущай меня пропускают к тебе вот по етой памяти! - Перстень
на мгновение вновь мелькнул в  ее скрюченной птичьей лапе.  -  И  поезжай,
опоздашь!
     Семен еще помнил, что хотел было осенить себя крестным знамением, и -
не сумел.  Рука словно бы налилась свинцом... Уже потом, позже, после того
как доскакал до Москвы и уведал про смерть родителя-батюшки,  он вспомнил,
что именно с таким ужасом сожидал и боялся узреть в тот миг рядом с черным
колеблющимся пятном,  - то была отрубленная кровавая голова убитого в Орде
тверского княжича Федора,  который в  ночь перед казнью бешено колотился к
нему и  осыпал его проклятиями,  а он,  Симеон,  молчал,  стоя внутри,  за
запертой дверью,  положив ледяные руки на дубовый засов, молчал, зная, что
отныне и навсегда проклят.
     Господи! Ты еси благ и премудр! Наставь, о чем умолять мне в молитвах
моих?  Жизни ли  попрошу у  тебя,  жизнедавец?  Счастья ли?  Все то  будут
просьбы неисполнимые,  ибо проистекут от лукавства и  лености раба твоего.
Попрошу одной справедливости! Крест мой и судьба моя да не минуют мя!


                                 ГЛАВА 1

     Тяжкое  наследство оставил  после  себя  Иван  Данилович Калита.  Его
невзлюбили все:  суздальцы и тверичи, ярославцы и ростовчане. О смерти его
молились  многие.  Новгородские бояре  не  чаяли,  как  установить твердые
уряженья с Москвой,  потому что,  сколько ни платили они Калите,  все было
мало и мало.  Псков метался,  чая найти заступу себе у литовских князей, и
только разница вер  мешала псковичам поддаться Гедимину...  И  по-прежнему
давила,  требуя  дани,  Орда,  и  по-прежнему  грозен  был  наступающий на
Византию и Русь католический Запад.
     Но и все-таки что-то уже невестимо изменилось в мире, что-то сдвинуло
и  потекло,  словно бы тяжкая грозовая туча в немом блеске далеких молний,
надвинувшая на землю и  холодом сизых своих громад застившая свет,  начала
проходить,  сваливать за  окоем неба,  так и  не  разразившись погибельною
грозой.  Натиск на Псков остановился, как бы завис на стремительном взъеме
своем,  -  не то чтобы наступило затишье,  война продолжалась,  и даже еще
более  жестокая,  орденские немцы  строили  замки  на  рубежах  Псковщины,
приглашали новых  и  новых  кнехтов,  крепили  военные  договоры со  свеей
(шведами),  но исчезла в них та гордая уверенность,  о которой еще недавно
писал Гильом Рубрук,  что  ежели бы  не  войско великого хана,  то  святые
братья овладели бы  Псковом и  Новгородом с  тою  же  легкостью,  с  какою
завоевали они  и  уничтожили перед тем литовскую Пруссию.  Нынче псковские
лазутчики перестали встречать на  землях  эстов  лотарингских,  франкских,
английских рыцарей. Католическая Европа продолжала набухать военною силой,
но ее армии и флоты устремлялись уже не на Восток,  а сражались на берегах
Нормандии и  Кента,  на полях Фландрии и Аквитании -  начиналась Столетняя
война.
     Натиск  на  православный Восток  продолжала одна  восточная  половина
католического мира.  Германия,  сама раздробленная на части, слала и слала
новые подкрепления Ордену;  чешские Люксембурги венгерские Анжуйцы и  даже
польские  Пясты  стремились теперь  подчинить Литву,  откуда  была  прямая
дорога на Русь. Шли, накатывая настойчивыми железными волнами и... терпели
поражение за  поражением.  Почему?  Не  только  вследствие военного  гения
Гедимина.  После его смерти Литва,  разделенная меж его сыновьями на  семь
частей,  продолжала  оказывать  такое  же  сопротивление Западу,  какое  -
проявись оно на сто лет ранее - могло бы вообще остановить движение немцев
в  Прибалтику.  Литовские витязи  наносили крестоносцам такие  удары,  что
рубеж меж восточной,  православной,  и  западной,  католической,  Европою,
казалось, восстановился вновь.
     Но и с тем вместе, и именно потому, новая грозная опасность коснулась
Руси  Великой.  Еще  недавно  раздробленная,  лишенная  городов  и  единой
княжеской власти,  плохо вооруженная и малолюдная Литва проснулась, обретя
и выказав мощь пассионарного взлета.  Полоцк, Минск, Туров, Волынь и Галич
не нашли в себе сил,  чтобы сдержать внезапно возникший напор Литвы. И это
была древняя,  исконная,  Черная и  Белая Русь,  днепровское правобережье,
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 100
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама