Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Василий Шукшин Весь текст 90.73 Kb

До третьих петухов

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8
батальона...
     - Ванюшка,  -  заговорила  Баба-Яга  кротко,  -  не  хами,
племяш. Зачем ты так?
     - Затем,  что  нечего  меня на арапа брать. Он, видите ли,
будет тут глазами вращать! Вращай, когда у тебя батальон усатых
будет - тогда вращай. А счас нечего.
     - Нет, ну он же вовсю  хамит!  -  чуть  не  плача  сказала
первая голова - Ну как же?
     - Заплачь,   заплачь,   -  жестко  сказал  Иван.  -  А  мы
посмеемся. В усы.
     - Хватит тянуть, - сказала вторая голова.
     - Да, хватит тянуть, - поддакнул Иван. -  Чего  тянуть-то?
Хватит тянуть.
     - О-о! - изумилась третья голова. - Ничего себе!
     - Ага!  -  опять  дурашливо  поддакнул  Иван.  - Во, даеть
Ванька! Споем?
     - И Ванька запел:
     Эх, брил я тебя
     На завалинке,
     Подарила ты мене
     Чулки-валенки...
     Горыныч, хором:
     Оп - тирдарпупия! - допел Ванька. И стало  тихо.  И  долго
было тихо.
     - А романсы умеешь? - спросил Горыныч.
     - Какие романсы?
     - Старинные.
     - Сколько   угодно...  Ты  что,  романсы  любишь?  Изволь,
батюшка, я тебе их  нанизаю  сколько  хоть.  Завалю  романсами.
Например:
     Хаз-булат удало-ой,
     Бедна сакля твоя-а,
     Золотою казной
     Я осыплю тебя-а!..
     А?  Романс!..  -  Ванька почуял некую перемену в Горыныче,
подошел к нему и похлопал одну голову  по  щеке.  -  Мх,  ты...
свирепый. Свирепунчик ты мой.
     - Не ерничай, - сказал Горыныч. - А то откушу руку.
     Ванька отдернул руку.
     - Ну,  ну,  ну, - молвил он мирно, - кто же так с мастером
разговаривает? Возьму вот и не буду петь.
     - Будешь,  -  оказала  голова   Горыныча,   которую   Иван
приголубил. - Я тебе возьму и голову откушу.
     Две  другие  головы громко засмеялись. И Иван тоже мелко и
невесело посмеялся.
     - Тогда-то уж я и вовсе не спою - нечем. Чем же я  петь-то
буду?
     - Филе,   -   сказала   голова,  которая  давеча  говорила
"лангет". Это была самая глупая голова.
     - А тебе бы все жрать! - обозлился на нее Иван. -  Все  бы
ей жрать!.. Живоглотка какая-то.
     - Ванюшка, не фордыбачь, - сказала Баба-Яга. - Пой.
     - Пой, - сказала и дочь, - Разговорился. Есть слух - пой.
     - Пой, - велела первая голова. - И вы тоже пойте.
     - Кто? - не поняла Баба-Яга. - Мы?
     - Вы. Пойте.
     - Может  быть,  я  лучше  одна?  -  вякнула  дочь;  ее  не
устраивало, что она будет подпевать Ивану.
     - С мужиком петь... ты меня извини, но...
     - Три, четыре, - спокойно сказал Горыныч. - Начали.
     Дам коня, дам седло, -
     запел Иван, Баба-Яга с дочкой подхватили:
     Дам винтовку свою-у,
     А за это за все
     Ты отдай мне жену-у.
     Ты уж стар, ты уж се-ед,
     Ей с тобой не житье,
     С молодых юных ле-ет
     Ты погубишь ее-о-о.
     Невыразительные круглые глазки Горыныча  увлажнились:  как
всякий деспот, он был слезлив.
     - Дальше, - тихо сказал он.
     Под чинарой густой,
     - пел дальше Иван, -
     Мы сидели вдвое-ом;
     Месяц плыл золотой,
     Все молчало круго-ом.
     И Иван с чувством повторил еще раз, один:
     Эх, месяц плыл золотой,
     Все молчало круго-ом.,.
     - Как ты живешь, Иван? - спросил растроганный Горыныч,
     - В каком смысле? - не понял тот.
     - Изба хорошая?
     - А-а. Я счас в библиотеке живу, вместе со всеми.
     - Хочешь отдельную избу?
     - Нет. Зачем она мне?
     - Дальше.
     Она мне отдала-ась...
     - повел дальше Иван, -
     До последнего дня...
     - Это не надо, - сказал Горыпыч. - Пропусти.
     - Как же? - не понял Иван.
     - Пропусти.
     - Горыныч, так нельзя, - заулыбался Иван, - из песни слова
не выкинешь,
     Горыныч  молча  смотрел  на  Ивана;  опять  воцарилась эта
нехорошая тишина.
     - Но ведь без этого же нет песни! -  занервничал  Иван.  -
Ну? Песни-то нету!
     - Есть песня, - сказал Горыныч.
     - Да как же есть? Как же есть-то?!
     - Есть песня. Даже лучше - лаконичнее.
     - Ну  ты  смотри,  что  они  делают! - Иван даже хлопнул в
изумлении себя по ляжкам. - Что хотят, то и делают!  Нет  песни
без  этого,  нет  песни  без  этого,  нет песни!.. Не буду петь
лаконично. Все.
     - Ванюшка, - сказала Баба-Яга, - не супротивничай.
     - Пошла ты!.. - вконец обозлился Иван. - Сами пойте.  А  я
не  буду.  В  гробу  я  вас всех видел! Я вас сам всех сожру! С
усами вместе. А эти  три  тыквы...  я  их  тоже  буду  немножко
жарить...
     - Господи,  сколько  надо  терпения,  -  вздохнула  первая
голова Горыныча. - Сколько надо сил потратить,  нервов...  пока
их научишь. Ни воспитания, ни образования...
     - Насчет "немножко жарить"-это он хорошо сказал, - молвила
вторая голова. - А?
     - На  какие  усы  ты все время намекаешь? - спросила Ивана
третья голова. - Весь вечер сегодня слышу: усы, усы...  У  кого
усы?
     - А  па-арень  улыбается  в пшеничные усы, - шутливо спела
первая голова. - Как там дальше про Хаз-бу-лата?
     - Она  мне  отдалась,  -  отчетливо  сказал  Иван.   Опять
сделалось тихо.
     - Это  грубо,  Иван, - сказала первая голова. - Это дурная
эстетика. Ты же в библиотеке живешь... как ты можешь? У вас  же
там  славные  ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас
там, я знаю, Бедная  Лиза...  прекрасная  девушка,  я  отца  ее
знал... Она невеста твоя?
     - Кто? Лизка? Еще чего!
     - Как же? Она тебя ждет.
     - Пусть ждет - не дождется.
     - Мда-а...  Фрукт,  -  сказала  третья  голова.  А голова,
которая все время к жратве клонила, возразила:
     - Нет, не фрукт, - сказала она серьезно. - Какой же фрукт?
Уж во всяком случае - лангет. Возможно даже - шашлык.
     - Как там  дальше-то?  -  вспомнила  первая  голова.  -  С
Хаз-булатом-то.
     - Он его убил, - покорно сказал Иван.
     - Кого?
     - Хаз-булата.
     - Кто убил?
     - М-м...  -  Иван мучительно сморщился. - Молодой любовник
убил  Хаз-булата.  Заканчивается  песня  так:  "Голова  старика
покатилась на луг".
     - Это тоже не надо. Это жестокость, - сказала голова.
     - А как надо?
     Голова подумала.
     - Они  помирились.  Он ему отдал коня, седло - и они пошли
домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
     - На самой верхней... Рядом с Ильей и донским Атаманом.
     - О-о! - удивились все в один голос.
     - Понятно, - сказала самая умная голова Горыныча, первая.
     -    От  этих  дураков только и наберешься... А зачем ты к
Мудрецу идешь?
     - За справкой.
     - За какой справкой?
     - Что я умный.
     Три головы Горыныча дружно громко засмеялись.  Баба-Яга  и
дочь тоже подхихикнули.
     - А плясать умеешь? - спросила умная голова.
     - Умею, - ответил Иван. - Но не буду.
     - Он,  по-моему,  и  коттеджики  умеет  рубить,  - встряла
Баба-Яга. - Я подняла эту тему...
     - Ти-хо! - рявкнули все три головы Горыныча. -  Мы  никому
больше слова не давали!
     - Батюшки  мои,  -  шепотом  сказала  Баба-Яга.  - Сказать
ничего нельзя!
     - Нельзя! - тоже рявкнула дочь,  И  тоже  на  Бабу-Ягу.  -
Базар какой-то!
     - Спляши,  Ваня,  -  тихо  и  ласково  сказала самая умная
голова.
     - Не буду плясать, - уперся Иван.
     Голова подумала:
     - Ты идешь за справкой... - сказала она. - Так?
     - Ну? За справкой.
     - В справке будет написано: "Дана Ивану... в том, что он -
умный". Верно? И - печать.
     - Ну?
     - А ты не дойдешь. - Умная  голова  спокойно  смотрела  на
Ивана. - Справки не будет.
     - Как это не дойду? Если я пошел, я дойду.
     - Не.  -  Голова  все  смотрела на Ивана. - Не доидешь. Ты
даже отсюда не выйдешь. Иван постоял  в  тягостном  раздумье...
Поднял руку и печально возгласил:
     - Сени!
     - Три, четыре, - сказала голова. - Пошли.
     Баба-Яга и дочь запели:
     Ох, вы сени, мои сени,
     Сени новые мои...
     Они пели и прихлопывали в ладоши.
     Сени новые-преновые
     Решетчатые...
     Иван  двинулся по кругу, пристукивая лапоточками... а руки
его висели вдоль тела: он не подбоченился, не  вскинул  голову,
не смотрел соколом.
     - А почему соколом не смотришь? - спросила голова.
     - Я смотрю, - ответил Иван.
     - Ты в пол смотришь.
     - Сокол же может задуматься?
     - О чем?
     - Как  дальше  жить...  Как  соколят вырастить. Пожалей ты
меня, Горыныч, - взмолился Иван.
     - Ну сколько уж? Хватит...
     - А-а, - сказала умная голова. - Вот  теперь  ты  поумнел.
Теперь  иди  за  справкой.  А  то начал тут... строить из себя.
Шмакодявки. Свистуны. Чего ты начал строить из себя?
     Иван молчал.
     - Становись лицом к двери, - велел Горыныч.
     Иван стал лицом к двери.
     - По моей команде вылетишь отсюда со скоростью звука.
     - Со звуком - это ты лишка  хватил,  Горыныч,  -  возразил
Иван. - Я не сумею так.
     - Как  сумеешь. Приготовились... Три, четыре! Иван вылетел
из избушки.
     Три головы Горыныча, дочь и  Баба-Яга  засмеялись.  -  Иди
сюда, - позвал Горыныч невесту, - я тебя ласкать буду.

     x x x

     А Иван шел опять темным лесом... И дороги опять никакой не
было,  а  была  малая  звериная  тропка  Шел,  шел Иван, сел на
поваленную лесину и закручинился.
       -  В  душу как вроде удобрения свалили, - грустно сказал
он.  - Вот же как тяжко! Достанется мне эта справка...
     Сзади подошел Медведь и тоже присел на лесину.
     - Чего такой печальный, мужичок? - спросил Медведь.
     - Да как же!.. - сказал Иван. -  И  страху  натерпелся,  и
напелся,  и наплясался... И уж так-то теперь на душе тяжко, так
нехорошо - ложись и помирай.
     - Где это ты так?
     - А в гостях... Черт занес. У Бабы-Яги.
     - Нашел к кому в гости ходить. Чего ты к ней поперся?
     - Да зашел по пути...
     - А "уда идешь-то?
     - К Мудрецу.
     - Во-он куда! - удивился Медведь. - Далеко.
     - Не знаешь ли, как к нему идти?
     - Нет, Слыхать слыхал про такого, а как идти, не  знаю.  Я
сам, брат, с насиженного места поднялся... Иду вот тоже, а куда
иду - не знаю.
     - Прогнали, что ль?
     - Да  и  прогнать  не  прогнали,  и...  Сам  уйдешь. Эт-то
вотнедалеко - монастырь; ну, жили себе... И я возле  питался  -
там  пасек  много. И облюбовали же этот монастырь черти. Откуда
только их нашугало! Обложили весь монастырь, - их внутрь-то  не
пускают,   -   с   утра   до   ночи   музыку   заводют,   пьют,
безобразничают...
     - А чего хотят-то?
     - Хотят внутрь пройти, а там стража. Вот  они  и  оглушают
их,  стражников-то,  бабенок  всяких  ряженых  подпускают, вино
навяливают - сбивают с толку. Такой тарарам навели на округу
-завязывай  глаза и беги. Страсть что творится, пропадает живая
душа. Я вот курить возле их научился...
     Медведь достал пачку сигарет и закурил.
     - Нет житья никакого... Подумал-подумал - нет. думаю, надо
уходить, а то вино научусь пить. Или в  цирк  пойду.  Раза  два
напивался уж...
     - Это скверно.
     - Уж  куда  как  скверно!  Медведицу избил... Льва по лесу
искал... Стыд головушке! Нет, думаю, надо уходить. Вот - иду.
     - Не знают ли они про Мудреца? - спросил Иван.
     - Кто? Черти? Чего они не знают-то? Они все знают.  Только
не связывайся ты с имя, пропадешь. Пропадешь, парень.
     - Да ну... чего, поди?
     - Пропадешь. Попытай, конечно, но... Гляди. Злые они.
     - Я  сам  злой  счас..  Хуже  черта.  Вот  же  как он меня
исковеркал! Всего изломал.
     - Кто?
     - Змей Горыныч.
     - Бил, что ли?
     - Дайне бил, а... хуже битья. И пел перед ним, и плясал...
Тьфу! Лучше бы уж избил.
     - Унизил?
     - Унизил. Да как унизил! Не переживу я, однако, эти  дела.
Вернусь и подожгу их. А?
     - Брось, - сказал Медведь, - не связывайся. Он такой, этот
Горыныч... Гад, одно слово. Брось. Уйди лучше. Живой ушел, и то
слава богу. Эту шайку не одолеешь: везде достанут.
     Они   посидели  молча,  Медведь  затянулся  последний  раз
сигаретой, бросил, затоптал окурок лапой и встал.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама