Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Борис Штерн Весь текст 288.6 Kb

Записки динозавра

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 25
почему обложка должна быть непременно белой, но я уже подзабыл в чем там
дело... возможно, специально для обклеивания прихожих под обои.
  Этот человек узурпировал власть в "Науке и мысли" в области
художественного оформления, и мне ничего не остается делать, как
подписывать в печать его собственные иллюстрации и картинки его дружков -
художников ультрасовременного направления, которых Ашот приглашает
сотрудничать. В Печенежки реалистов не заманишь, и к нам попер авангард...
или как он сегодня называется... андеграунд? Пусть. Читателям, в общем,
этот дизайн нравится, хотя иногда наши иллюстрации смахивают на бред
сумасшедшего, а иногда - на обычное озорство: то возьмут, нарисуют к
серьезной проблемной статье о безотходном производстве натуральный ночной
горшок с натуральным дерьмом... то изобразят еще чего похуже... Из-за этих
картинок у нас время от времени случаются неприятности - директор нашего
издательства товарищ Моргал однажды написал на сигнальном экземпляре
красным фломастером простую и ясную резолюцию:

        "ОБСТРАКЦИЯ!"

  Два раза подчеркнул и расписался. С тех пор это словечко стало в
редакции этаким паролем - в пылу какого-нибудь никчемного спора чьей-то
гордыни с чьим-то гонором, кто-нибудь третий почешет за ухом карандашом и
глубокомысленно изречет, нажимая на звук "О":
  - Обстракция!
  И всем все становится ясно.
  Я долго стою в нарядившейся белой прихожей и разглядываю обложки.
Очередной заскок, не могу оторваться. Наконец с трудом передвигаю взгляд в
угол на чьи-то средневековые потертые лыжи с тропическими бамбуковыми
палками.
  Зачем здесь лыжи? Не знаю. Наверно, кто-то пришел на лыжах в
редакцию.
  Меня никто не замечает. Им начхать на своего главного редактора, у
них сегодня подготовка в набор майского номера. Из большой комнаты, где
двенадцать письменных столов и суета сует, доносится голос Ашота. Он о
чем-то спорит с завотделом Дроздовым, в которого когда-то была влюблена
моя внучка. (Там был целый роман - правда, дешевый и на плохой бумаге, как
в "Роман-газете", - но об этом молчок!) Вслушиваюсь. Ашот и Дроздов
пытаются совместить очередную статью с иллюстрацией, но у них ничего не
выходит. Статья под названием  "Зубная  боль  профессора
Степаняка-Енисейского" должна бракосочетаться с картинкой, где изображена
громадная кариесная челюсть.
  - Вам, художникам, главное картинка, а там хоть трава не расти, - от
баритона Дроздова начинают вибрировать лыжи. - Пусть текст будет хоть
вверх ногами, главное, чтобы картинка влезла. Где я тебе сокращу восемь
строк? Где, покажи? У меня все строки смысловые, рабочие. Как несущие
балки. Выдерни хоть одну - и статья развалится. Понял? Почему я должен
сокращать текст? Сократи свои зубы!
  - А ты сократи по словам... - уговаривает Ашот. - Тут одно слово, там
другое слово... Ты же умеешь.
  - Обстракция, - бормочет Дроздов, хотя ему приятно, когда говорят,
что "он умеет". - У меня все слова тоже рабочие. Как кирпичи.
  В конце концов Дроздов согласится вычеркнуть у себя четыре
рабоче-крестьянских слова, а Ашот - укоротить свою челюсть на четыре зуба.
Так на так. В конце концов они притащат мне на подпись статью, оформление
которой будет полностью соответствовать ее содержанию, и я почувствую
самую настоящую зубную боль, хотя у меня не осталось ни одного
натурального зуба.
  Но и этого им мало! На второй странице обложки Ашот предлагает
поместить репродукцию с картины малоизвестного у нас средневекового
фламандского художника, где дюжий монах-эскулап, закатав рукава, рвет зуб
своему собрату, а еще двое монахов держат визжащего пациента за руки и
ноги. Эта натуралистическая обстракция потрясает!
  Меня продолжают не замечать, хотя я давно уже стою в дверях.
  - Какой сегодня месяц? - спрашиваю я.
  Все замолкают и поворачивают головы на голос своего начальника. Никто
не может вспомнить название месяца, потому что сейчас, если не ошибаюсь,
зима, а в набор готовится майский номер.
  - Февраль, Юрий Васильевич, - наконец отвечает Маринка. Она обычно
заваривает чай и сооружает для всех бутерброды с колбасой, но сегодня ее
стол почему-то занят парадной редакционной посудой и коробками с тортами.
Эту малышку в прошлом году распределили из МФТИ в наше учреждение без
вывески, но Владислав Николаевич предложил ей перейти через проспект в
"Науку и мысль" младшим редактором, потому что ученый из нее никакой, зато
есть напор, переходящий в нахальство, подвешенный язык и сильно развитое
чувство справедливости - все это признаки неплохого журналиста. Маринка
похожа на толстенький чемодан с двумя ручками - она все время что-то ест:
летом клубнику, зимой пирожные.
  "Куда мне худеть, - любит вздыхать она. - Ну, похудею и стану похожа
на портфель".
  - Февраль, Юрий Васильевич. Точно, февраль. Не сумлевайтесь.
  - Значит, скоро весна, - заключаю я.
  - Не может быть. Откуда вы знаете? - удивляется Маринка.
  - Весна это обстракция, Юрий Васильевич, - говорит Олег Белкин,
отвлекаясь от телефонного разговора. И тут же в трубку: - Извините, это я
не вам.
  По тону Оли Белкина я могу довольно точно определить, что он
отбивается от какого-нибудь настырного автора, статью которого уже
отклонили, как минимум, два рецензента. Оля терпеливо говорит в трубку уже
минут двадцать, не меньше, и утирает лицо кончиком своего галстука, за
неимением носового платка. Рядом с ним расположился на стуле незнакомый
мне посетитель, похожий на автора научной фантастики (они в основном люди
тихие, и мы печатаем иногда этот вид литературы - особенно осенью, когда
дело к подписке). Наверно, автор пришел в "Науку и мысль" на лыжах из
самой Москвы и сейчас терпеливо ожидает, когда освободится наш завлит Олег
Павлович Белкин, чтобы узнать о судьбе своего научно-фантастического
рассказа о раскопках Атлантиды в Антарктиде, или что-нибудь в этом духе.
  - Значит, вас не устраивает мнение наших рецензентов? - повторяет Оля
в трубку. - Я правильно понял? Тогда сделаем так: назовите рецензента,
который бы вас устроил... Кто-кто?! Не слышу... Профессор Степаняк? Какой
Степаняк? Енисейский, что ли? Степан?! Его-то нам и не хватало! - Оля
наконец не выдерживает и слетает с размеренной тональности. - А что он
понимает в адаптивном гомеостазе? Впрочем... если вы настаиваете, я
отправлю вашу статью на отзыв профессору Степаняку-Енисейскому.
  Все же странно, почему Белкин сегодня при галстуке, а Маринкин стол
заставлен тортами? Галстук и Олина шея суть предметы несовместимые. Хотя
возможен вариант, что Оля забыл в последней командировке свой свитер и за
неимением шарфа, чтобы прикрыть горло, нацепил галстук. Логично. В прошлой
командировке он забыл в Киеве штаны, а еще раньше в Новосибирске -
портативную пишущую машинку. Его пропажи потом приходят на адрес редакции,
и всем весело.
  С галстуком, кажется, прояснилось. С лыжами - тоже. Но почему торты и
парадный сервиз?


         5

  Сегодня у нас юбилей, наконец-то вспоминаю я. Вот почему торты,
сервизы и все принаряжены: юбилей "Науки и мысли" я разрешил отпраздновать
прямо в редакции, но, разумеется, без горячительных напитков - не потому
что я абстинентный монстр, а потому что "потому"... Нефиг пить на работе.
Хотя, разумеется, мой несостоявшийся зять Дроздов все равно сегодня
напьется - он уже запасся бутылкой коньяка, и сейчас поглядывает (чтоб
Маринка не сперла) на свою спортивную сумку с надписью "tennis" и
находится в предвкушении - недаром он так благосклонно согласился
выбросить из статьи целых четыре слова.
  - Здравствуйте, Юрий Васильевич!
  Я оглядываюсь. Единственный культурный человек в этой коммунальной
квартире - мой заместитель, Михаил Федотович Чернолуцкий. Он здоровается
со всеми и с каждым по десять раз на день, а синонимы слова "здравствуйте"
вставляет с разными интонациями куда нужно и не нужно. Вообще, после
известного у нас неприятного происшествия у Чернолуцкого, как отмечают
врачи, появились "неадекватные реакции на окружающую действительность".
Смеется, когда надо плакать или быть серьезным, и наоборот. Всегда говорит
то, что думает, - а это, знаете ли... И так далее. Они (врачи) еще не
знают, что Михаил Федотович иногда видит сквозь стены и зрит в нутро
разных предметов. Он объясняет эти свои способности результатом шести
ранений в ленинградской морской пехоте сорок первого года и послевоенными
занятиями генетикой, когда он исчез в сорок восьмом, а объявился в
пятьдесят третьем. Но врачи так не думают.
  - Здравствуйте, Михалфедотыч! Это чьи лыжи?
  - Это?.. Здрасьте... Мои.
  Я не решаюсь задать глупый вопрос: "А зачем вам лыжи?", потому что в
ответ услышу: "А как же? Снег потому что. На улице", и спрашиваю обычное:
  - Ну-с, что новенького у заместителя главного редактора?
  Мы входим в наш общий кабинет, где всего два стола - мой и
Чернолуцкого. Как и положено любому заместителю, Михаил Федотович тянет
всю работу на своем горбу, а я прихожу на готовенькое. На моем столе лежит
толстенный набор апрельского номера "Науки и мысли", который я должен
сегодня прочитать и вчера подписать в печать, а стол Михаила Федотовича
завален словарями и рукописями. Он прикрывает дверь и с удивлением меня
разглядывает... будто я не расчесал бороду или забыл, извиняюсь,
застегнуть пуговицу на ширинке.
  - Так что новенького, Михалфедотыч?
  - Здравствуйте! Будто вы не знаете?
  - Нет, я еще ничего не знаю.
  - Привет! Я уже не заместитель главного.
  - А кто же вы? - удивляюсь я.
  - А никто. Жаворонок. Между небом и землей. Меня вчера сняли.
  - Что-то я не пойму...
  - А что тут понимать? Сняли. Моргал говорит, что не хотел, но ему
позвонили. Кого-то надо снимать за наши штучки? Надо. Не вас же...
Здрасьте! Значит, меня. Что и следовало тому быть. Вот сейчас уберу на
своем столе, попью чайку, съем тортик, стану на лыжи и пойду в магазин за
водкой. Напьюсь. Заслужил. Не помните, водку в этом веке со скольких
продают?
  - Не помню. С утра, вроде.
  - Надо спросить у Дроздова. Куплю бутылку.
  - За что вас конкретно сняли? - начинаю сердиться я.
  - За портрет президента.
  - С какой формулировкой?
  - Ну, там какая-то длинная фраза... Не помню точно. За допущенные
серьезно-безыдейные недостатки в мало-высокохудожественном оформлении
журнала... что-то вроде этого.
  Я уже все понял, Михаил Федотович может не объяснять. Против нас
наконец-то начались военные действия, кому-то мы все-таки наступили на
хвост. Эта войнуха давно ожидалась, ее следовало ожидать. Вот уже
несколько лет прошло - с тех пор, как тихое смирное издательство
"Перспектива" (правда, у него давно была нарушена всякая перспектива -
мелочные предметы и отношения громоздились в издательских коридорах на
первом плане, заслоняя нужные и большие вещи) вдруг заполучило в свое
подчинение агрессивный периодический журнал с двусмысленным названием. От
нас в издательстве житья не стало - из уважаемых НИИ, как из рваной торбы,
посыпались жалобы и протесты, а директоров в "Перспективе" стали менять со
скоростью одного-двух оборотов Земли вокруг Солнца. Редко кому удавалось
застрять на третий год. А вот Моргал задержался и вчера по звонку сверху
начал войну. Неизвестно почему, но все эти годы меня не решались тронуть,
- и все же не выдержали, не дождались моей такой затянувшейся
скоропостижной кончины, не смогли упустить такой  спелый
идейно-политический повод... Дело в том, что в прошлом номере "Науки и
мысли" мы поздравляли президента Академии Наук с семидесятилетием (совсем
пацан еще!), и в типографии какой-то подвыпивший стрелочник подверстал его
портрет вверх ногами... И хотя я лично извинился перед президентом (а он
от смеха чуть не лопнул), кто-то ТАМ НАВЕРХУ решил нанести удар по моему
заместителю.
  Что ж, мы будем стоять до конца.
  Я гоню свой склероз, не до него сейчас. Хватит раздваиваться, надо
набирать форму.
  - А про Енисейского на совещании не вспоминали? - прищуриваюсь я.
  - Про Степана? Здоровеньки булы, а як же! Мне коло урны так сказали:
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 25
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама