Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Елена Хаецкая Весь текст 148.65 Kb

Исангард и Кода: чудовище южных окраин

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13
Добротная старинная мебель валялась перевернутая, из комода
вытряхнули все ящики. Но печь была еще цела, и на полке стояли
глиняные горшки, на стене висели всякие приспособления для
кулинарии, которые живо напомнили мне орудия пыток, бывшие в
широком употреблении на моем родном Востоке. В слабом свете
блеснуло битое стекло старинного черного буфетика с витыми
колонками и аккуратными досками-полочками. Смутно белели на
полу растоптанные вместе с мусором перья из подушки. На окне
Имлах увидела деревянный ларец, обтянутый темным коленкором и
выложенный медными пластинами. Она раскрыла его, но ларец был
пуст. Под треснувшим зеркалом лежали клочки ткани, ничточки и
ржавые наперстки. Потом мы нашли под столом детскую колыбель,
сплетенную из бересты и ивовых прутьев. В этом разоренном
гнезде, еще теплом, все было сделано добротно, все из дерева и
все на века.
     Мы поднялись на чердак. Лестница была построена капитально,
так что даже мне не пришлось делать над собой усилие, чтобы
забраться по ней. Странно, но еще сохранилось сено, а в углу я
нашел прялку и кудель. На прялке какой-то умелец вырезал
солярные знаки. Я подозрительно покосился на Имлах. Если она
все же кикимора, то не выдержит - вцепится в кудель. Для ихней
сестры первое дело - пряжа и прочьи бабьи радости. Но Имлах
осталась к этому равнодушна, и я просто терялся в догадках.
Значит, она не кикимора? Но и не человек, это ведь ясно. Тогда
кто? "Не угадаешь, дурак", - услышал я у себя в голове ее
злорадный голос.  "Сама ты дура", - подумал я.
     И тут я нашел в кудели нечто такое, из-за чего сразу забыл все
наши склоки.
     Я увидел мертвого домового. Он был совсем крошечный,
ссохшийся, седенький, весь заросший волосенками и словно
запутавшийся в кудели. Глазки у него были пустые, бесцветные, без
зрачков. Он до самой смерти так и не закрыл их, все смотрел
куда-то в потолок. И рот у него был полуоткрыт. Во рту
поблескивал зуб. Он был легкий, как веретено. Я не хотел, чтобы
Исангард или Имлах увидели его, и потому осторожно прикрыл его
клочком сена.
     - Я хочу есть, - заявил я очень громко. -Имлах, слышишь?
     Она не успела ничего заподозрить, потому что Исангард тоже
шумно потребовал пищи, и мы втроем спустились с чердака. На
душе у меня было прескверно.
     Имлах принялась шарить по полкам и довольно скоро
обнаружила плетеную корзину, в которой сохранилось немного
муки. Она сняла с гвоздя старенькое сито, просеяла муку и
погнала нас с Исангардом за водой. Мы безропотно взяли ведро и
отправились к речке, разговаривая по дороге.
     - Даже не верится, - мечтательно сказал Исангард, скользя
по глинистой тропинке под обрыв. - Я как будто попал в сказку...
Мне мать рассказывала: печи, ухваты... У нас-то этого никогда не
было. У нас были кони, седла, мечи. Мать была у меня деревенская,
для нашего племени чужая... Я в детстве думал, что она просто
сочиняет.
     Исангард никогда не рассказывал мне, почему он ушел из
дома. Иногда вспоминал свою мать - вот как сегодня. По его
словам, она была красавица, тонкая, темноглазая. Ее звали Атвейг,
и это же имя он дал своему мечу. Он называл меч своей подругой и
говорил не "меч", а "спада". Возможно, то, что висело у него в
ножнах за спиной, и было "спадой". Откуда мне знать, я не
разбираюсь в оружии. Я знал только, что ЭТУ Атвейг он обожал и
что никто из одушевленных существ, включая меня, никогда не
пользовался таким его расположением. Впрочем, если бы он узнал,
что я считаю Атвейг неодушевленным предметом, он бы меня
прибил. Отчасти она действительно была живой, насколько это
возможно для оружия.
     Имлах замешивала тесто в старенькой глиняной плошке. Прядка
желтых волос все время падала ей на глаза, и она мотала головой,
отбрасывая ее. Мы с Исангардом сидели на неудобной горбатой
крышке сундука и восхищенно наблюдали за ней. Если ею не
восхищаться, она вообще работать не будет, вот мы и старались
изо вспх сил.
     Имлах вдруг подняла глаза:
     - А представляете, сколько вкусных вещей готовилось когда-
то в этой плошке?..
     Сказка, подумал я мрачно. Сказка детства моего Исангарда.
Наконец-то он нашел ее. Только в сказке этой уже давно никто не
живет.


     Глава пятая
     МАЛЕНЬКАЯ ХРАБРАЯ ИМЛАХ

     Следующие два дня я все время возвращался мыслями к тому,
что увидел в заброшенной деревне и на старом кладбище. Кому
это, кстати, пришла в голову умная мысль насадить бога на копье?
Вот людоеды, честное слово.
     Я размышлял, теоретизировал, сравнивал, иногда чересчур
увлекался, и потому шаг мой утратил размеренность. Когда я
цеплялся ногами за сучья и падал в канавы, Исангард ругался и
угрожал бросить меня умирать одного на дороге, если я по
глупости своей переломаю себе ноги. Впрочем, я ему не верил.
     Мы так и шли: он впереди, я за ним, а сзади - Имлах.
Создавалось впечатление, что мы идем вполне целеустремленно, но
я-то понимал, что мы топаем наугад, и неизвестно еще, во что все
это выльется. А девица с нами увязалась, я думаю, все же
неспроста.
     Я предполагал, что ее надоумил Гримнир - не знаю уж, кто
он такой.
     Исангард шел и шел по лесной дорожке своим ровным шагом,
словно он никогда не уставал. Я знал, что он так и будет идти, ни
разу не споткнувшись, пока внезапно не остановится и не объявит,
что неплохо бы и отдохнуть. И тогда можно падать на обочину и
ждать, пока он соберет костер и найдет воду для чая.
     Мне все меньше и меньше нравилась местность, по которой мы
продвигались. Во-первых, по обочинам опять возникла трясина,
причем, еще более гнусная и гиблая, чем несколько дней назад.
Это было целое море сплошной черно-коричневой жижи с
маслянистыми лужами, которое то и дело бугрилось и булькало.
Такое хоть кому испоганит настроение, а я вообще легко поддаюсь
внушениям и потому приуныл. А во-вторых, у меня возникло... ну,
предчувствие, что ли. Не скажу, что определенно стало труднее
дышать, но что-то вокруг нас неуловимо изменилось. Словно бы в
воздухе разлилось недоброжелательство. Словно кому-то очень не
хотелось, чтобы мы тут шли. Хотя мы вели себя примерно и тихо,
веток не ломали, живой природе без особой надобности урона не
наносили.
     Я не хотел, чтобы Исангард о чем-нибудь таком догадывался,
что его терзать понапрасну. Поэтому я решил вслух ничего не
говорить, а вместо этого подумал, обращаясь непосредственно к
Имлах:
     "Эй, ты... кто ты там... Это твоя работа?"
     Она не ответила. Я мысленно заорал:
     "Имлах! К тебе же обращаются, кикимора болотная!"
     Я почувствовал злобный взгляд у себя на затылке. Проняло,
значит. Прямо в ухо мне прошипел ее змеиный голос:
     "Заткнись, лопоухий!"
     Вот ведь навязалась нам на шею. Так хорошо без нее было.
     "Ты чувствуешь, как что-то давит на нас, Имлах?" - подумал я
и порадовался своей выдержке. Вежливый я все-таки, когда в этом
возникает острая необходимость.
     Она не успела ничего ответить, потому что неожиданно
Исангард остановился. Поскольку я давно чуял недоброе и
испугался ужасно, то сразу же подбежал и сунулся к нему под
мышку. Имлах тоже подошла и прижалась к нему с другого бока.
Липучка несчастная. Он положил руку мне на плечо.
     - Смотрите, братцы, - сказал он негромко. - Вот мы и
пришли.
     Прямо перед нами лежала напроходимая полоса. Справа и
слева приветливо булькала трясина - только и ждала, когда мы
шагнем с дороги в сторону, надо полагать. Бревна, положенные
поперек болота, были густо утыканы ржавыми шипами, высотой
примерно в полтора-два дюйма, очень острыми (запросто подошву
проткнут) и, что весьма возможно, ядовитыми. Это безобразие
тянулось ярдов на двадцать. Дальше дорога шла в гору, и трясина
заканчивалась.
     - А ведь кто-то очень не хочет, чтобы мы шли дальше, а? -
произнес Исангард, и по его голосу я понял, что он страшно
доволен. Просто счастлив. На него это похоже.
     - Нашел, чем радоваться, - буркнул я. - Надо
поворачивать. Зря мы вообще ввязались в это дело.
     - Мы еще никуда не ввязались, - возразил он. - Но скоро
ввяжемся. Что ты там говорил про какой-то ключ?
     Так и есть. Из моего бормотания под нос он каким-то образом
выловил самое главное. Дурацкая привычка думать вслух!
     - Исангард, - сказал я, высвобождаясь из-под его руки. -
Вот объясни мне, почему ты слушаешь мысли, которые вовсе не для
тебя предназначены?
     - Я случайно, - сказал он. - Ты же не предупредил меня,
чтоб я не слушал, верно?
     Он, конечно, был прав, хотя неплохо бы самому соображать, а
не ждать моих предупреждений. Я решил больше не трогать
опасную тему.
     - Судя по этому мощному заграждению, неприступному даже
для боевых верблюдов Салах-ад-дина...- начал я.
     - У Салах-ад-дина не было верблюдов, что ты мелешь, Кода,
- укоризненно встряла Имлах.
     - Девице вообще неприлично рассуждать о боевых
верблюдах, - отрезал я. - Девице прилично рассуждать только о
домашнем хозяйстве.
     Поставив ее таким образом на место, я замолчал.
     - Ну так что? - не выдержал Исангард. - Начал - так
заканчивай. Что ты хочешь сказать?
     - Я хочу сказать, что это препятствие является косвенным
доказательством того, что мы на верном пути. Если мы ищем
неприятностей, разумеется, - поспешно добавил я. - По мне так
самым верным путем будет путь назад.
     - Вот это уж дудки, - заявил Исангард. - Я назад не пойду,
не надейся.
     Я мрачно покосился на него. Я имел с ним дело без малого
четыре года и за этот срок успел уже твердо усвоить, что спорить
с ним бесполезно. Его надо принимать целиком, как свершившийся
факт. Поэтому я задумался. Налицо факт: Исангард, который
решил пройтись по смертоносным шипам, чего бы это ему ни
стоило. Налицо также другой факт: полная невозможность это
сделать. Нужен помощник, который владел бы достаточно
результативной магией.
     Имлах... Вряд ли она что-то умеет. Кикиморы или русалки -
или кто она там - в таких ситуациях бесполезны. Да и не захочет
она раскрываться. Для Исангарда она просто девочка, беззащитная
и очень хорошенькая. Вон как он на нее смотрит. Я тоже стал
смотреть на Имлах, чтобы она не воображала, что он на нее
смотрит просто так. Пусть думает, что мы оба смотрим на нее с
надеждой.
     Но она, оказывается, даже не замечала нас. Она побледнела и
с отрешенным видом повернулась к этим шипам спиной.
     - Что с тобой? - Исангард очень удивился и хотел было
взять ее за руку, но я остановил его.
     Она сложила ладони под подбородком, словно собирая в одно
целое все то немногое, что называется на земле "Имлах". Потом
медленно развела ладони, отдавая это целое окружающему миру.
Губы ее были плотно сжаты, но я уловил еле слышный шепот - то
ли ветер прошелестел, то ли ее мысли, которые она не могла
удержать в тайне. Это было что-то вроде детской считалочки:
     Имлах - вздох,
     Имлах - сон,
     Имлах - мох Кукушкин Лен...
     Пузыри в трясине надувались и вспыхивали радужными
разводами, словно чьи-то глаза, которые следили за нами с
возрастающим неудовольствием. Вырастая до размеров моего
кулака, глаза эти лопались и тут же вздувались снова, уже в
другом месте.
     - ...Имлах - мох Кукушкин Лен... - повторил голос и почти
беззвучно выдохнул или простонал: - ...а-а-а...
     Она медленно осела на землю и откинулась назад, спиной на
острые шипы. От рук, от белых косичек побежала зелень, и через
мгновение все эти колючки были закрыты плотным, в несколько
дюймов, слоем густого мха, в котором покачивались тоненькие
золотисто-коричневые цветочки.
     Исангард смотрел на все это широко распахнутыми глазами.
     - Что это, Кода? - спросил он шепотом и вцепился в мою
руку.
     - Рот закрой, - деловито сказал я. - Ты еще не понял? До
чего ты наивный, Исангард, просто удивляюсь. Она дурачит тебя,
прикидывается человеком, и тебе даже не приходит в голову
заглянуть в ее мысли и вычитать там как по-писаному, что ей уже
лет двести, что она нелюдь и много что еще...
     - Я не читаю чужих мыслей, - заявил он, помрачнев.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама