Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP 450: Abandoned federal prison
StarCraft II: Heart of the Swarm |#11| The Crucible
StarCraft II: Heart of the Swarm |#10| Waking the Ancient
|Каталог Манг| свежие новости

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Трускиновская Д Весь текст 254.84 Kb

Монах и кошка (Кайдан)

Предыдущая страница
1 ... 15 16 17 18 19 20 21  22
Умирая, ты была захвачена одной мыслью, одним желанием. А если человек
умирает с таким страстным желанием, оно непременно сбудется.

    - Я попробовала написать танка - и не  смогла...  Не  дописала.  Я
думала, что у меня есть еще несколько часов, чтобы дописать,  положила
кисть и задремала. Сквозь лишенный видений сон я вдруг услышала голос.
Это был голос совсем еще молодого человека. Он читал мои  строки,  мои
недописанные строки. "Я буду искать и найду эту женщину! -  воскликнул
он. - Она зовет возлюбленного - ну так  я  и  буду  ее  возлюбленным!"
Перед моим внутренним взором  появилось  юное  и  прекрасное  лицо.  Я
поняла - он пришел! И пора отвечать любовью на любовь!

    - Но твоя плоть давно исчезла.

    - Да, если бы у меня оставалось хоть немного плоти,  все  было  бы
иначе. Того, что было, хватило лишь на воплощение маленького существа,
которым были тогда полны мысли этого юноши. Я  плохо  осознавала,  что
делаю. Когда я поняла, кем стала, то сама удивилась. Я  только  хотела
быть рядом с ним, чувствовать его нежность... я вылепила  из  себя  то
милое  и  красивое  существо,  за  которое  он  так  беспокоился...  а
настоящее тело я бы нашла потом... мало ли красивых девичьих тел...

    - Ступай, Комати, я отпускаю тебя, - вдруг  заявил  Бэнкей.  -  Не
стану я загонять  тебя  заклинаниями  в  могилу.  Ступай  и  попытайся
сделать еще что-нибудь!

    - Ты посылаешь меня к Минамото Юкинари? - удивилась красавица.

    - Если это - тот, кто нашел твои стихи и  так  неосторожно  вызвал
тебя из могилы, то, выходит, к нему.

    - А зачем он теперь мне? Он же не может ответить  любовью  на  мою
любовь. Он совершенно искренне позвал меня - но и он ошибся, и я,  как
ты понимаешь, тоже...

    - Ну, тогда я уж и не знаю, кто тебе нужен, - проворчал  монах.  -
Женщина и в гробу останется всего лишь бестолковой женщиной.

    - Да ты мне и нужен! - с досадой воскликнула Комати.  -  Из  всех,
кого я встретила, только ты и способен ответить...

    - Опомнись, я же дал обеты! - крикнул Бэнкей.

    - И все же только ты... - она вздохнула. - Только  ты,  понимаешь?
Когда я слушала, как ты рассказывал Норико про свою невесту...

    - Это все было давно, - перебил он, - и с того  времени  я  немало
продвинулся по своему Пути.

    - Ты ничего не понимаешь! -  рассердилась  красавица.  -  Когда  я
воплотилась в  трехцветную  кошку,  то  сама  немало  тому  удивилась.
Оболочка для души значит больше, чем кажется. И я  мыслила  просто,  я
ощущала просто. Юкинари прикасался ко мне -  и  я  была  рада.  Норико
заботилась обо мне - я принимала  заботу  и  благодарила,  как  умела.
Потом я почувствовала, что Юкинари грозит опасность - и позвала  тебя.
Когда ты дрался с Рокуро-Куби, я охраняла усадьбу,  как  ты  велел!  А
когда тебе пришлось перед рассветом  совсем  тяжко,  я  воплотилась  в
Норико! И побежала к тебе на помощь! Но я еще не  была  женщиной...  Я
все еще была кошкой.

    - Кошкой бы и оставалась, - проворчал монах, -  и  не  смущала  бы
людей... не сбивала бы с Пути...

    Комати насторожилась.

    - Я была кошкой, даже когда воплотилась в Норико  во  второй  раз.
Помнишь, я не могла тогда связать несколько слов?  Моя  былая  красота
вернулась раньше, чем мой разум и талант! Это меня чуть не погубило  -
я отвечала на письма Юкинари своими старыми стихами. Их узнали,  и  за
Норико стали следить. Но я знала - еще немного, и поэзия  вернется  ко
мне!

    - Ступай куда знаешь! - рассвирепел монах. - И  не  попадайся  мне
больше на дороге! Уходи, пока я не начал читать заклинания!

    - Ты знаешь все - и прогоняешь меня? - печально спросила она.

    - Да.

    - Так посмотри хоть мне на прощание в глаза!

    - Не могу. Я дал обеты.

    Молчание продлилось довольно долго.

    - Иначе и быть не могло... -  прошептала  Комати.  -  Я  встретила
любовь, равную моей любви, и она, разумеется,  оказалась  недосягаема.
Но раз уж мы не можем быть вместе, то хоть умрем вместе.  Это  я  тебе
обещаю.

    - Пусть будет так, - сказал Бэнкей. - Тогда мне уже  будет  не  до
обетов...

    - И ты улыбнешься мне... - мечтательно произнесла Комати.

    - Этого еще недоставало, - буркнул монах. - Да уйдешь ты наконец?

    - Твоя любовь равна моей любви, и ты сам знаешь  это,  -  серьезно
сказала она. - А теперь прощай. Я люблю тебя и ухожу.

    Монах,  набычившись,  уставился  в  стену.  Его  соединенные  руки
сжались и напряглись с такой силой, как будто он хотел причинить  себе
боль. Вдруг он отчаянно замотал бритой головой и замер, как изваяние.

    В хижине стояла мертвая тишина.

    Монах осторожно повернулся и покосился в угол.

    Та, что лежала на ворохе зимних одежд, уже не  была  Комати.  Лицо
округлилось, лоб прикрывала густеющая на глазах жесткая  челка.  Таяли
сверкающие одеяния, достойные государыни, и лишь  серебряными  точками
светились в воздухе обрывки узоров призрачной парчи.

    Норико сцепила на  груди  руки,  как  будто  стараясь  удержать  и
прижать к себе нечто ускользающее.

    Бэнкей обвел взором хижину.  Он  хотел  еще  раз  увидеть  госпожу
кошку.

    Но кошки уже не было.

    Тогда он вышел из хижины и притворил за собой дверь.

    Рядом как-то сразу оказался Остронос. Бэнкей отвернулся от  тэнгу,
не желая  слушать  его  шуточек.  А  подшутить  тут  было  над  чем  -
отягощенный обетом целомудрия монах  проводит  чуть  ли  не  всю  ночь
наедине с женщиной...

    Но Остронос молчал. Он только время от  времени  пожимал  широкими
плечами и  чуть  разводил  руки-крылья  с  веерами  из  серых  перьев.
Очевидно, тэнгу прекрасно понимал, что такое - плохо.

    Бэнкей мрачно покосился на него. И побрел прочь.

    Тэнгу бесшумно шагал рядом. Плечи их были вровень,  кисти  рук  на
ходу соприкасались.

    Бэнкей  остановился.  Он  еще  мог   вернуться.   Мог   позвать...
Остановился и тэнгу. Он молча стоял рядом, чуть наклонив голову набок,
с легкой и совершенно не обидной для монаха полуулыбкой. Бэнкей поднял
голову  -  вокруг  на  ветвях  расселись  большие   черные   вороны...
люди-вороны?.. Чего-то ему  было  невыносимо  жаль  -  возможно,  даже
самого себя, хотя Бэнкей вовеки никому бы в этом не признался.

    - Тэнгу, тэнгу, восемь тэнгу, а со мною - девять тэнгу... -  вдруг
негромко пропел  Остронос.  Похоже,  он  ждал,  что  Бэнкей  подхватит
немудреную песенку.

    Монах остолбенел. Такого странного утешения он не ждал.

    - Тэнгу, тэнгу, восемь тэнгу, а со мною - девять тэнгу,  -  снова,
уже чуточку громче, упрямо пропел Остронос. - Если дождик  не  пойдет,
будем до утра плясать!

    И, хотя его мощные крылья были опущены, Бэнкею  почудилось,  будто
крепкая рука легла на плечо.

    Бэнкей выпрямился. Что, в самом деле, за нытье он тут устроил!

    - Тэнгу, тэнгу, девять тэнгу, а со мною - десять тэнгу! -  так  же
тихо, но вполне уверенно пропел монах. - Если тигр не придет, будем до
утра плясать!

    - Если тигр не придет, будем до утра плясать! - подхватил Остронос
и действительно сорвался в пляс. Он подпрыгивал, хлопая  себя  концами
крыльев по коленям, поворачиваясь с поклонами  вправо  и  влево,  пока
Бэнкей не усмехнулся.

    Так  они  и  пошли  вместе:  один,  в  драной  рясе,   клочковатом
оплечье-кэса  и  стоптанных  варадзи,  -  широким  размеренным   шагом
опытного  ходока;  другой,  в  длинном  черном   одеянии   из   плотно
прилегающих перьев, вприпрыжку, разлаписто шлепая  по  коленям  серыми
веерами.

    Так они и ушли, а вороны снялись с веток и полетели следом.


    * * *

    Когда  Бэнкей  умирал,  вокруг  собрались  молодые   монахи.   Они
разбирались в искусстве боя  и  врачевания,  но  никто  не  знал,  как
извлечь из широкой груди обломанную стрелу.

    Старенький настоятель горного  монастыря  тоже  был  рядом  -  его
принесли на руках два юных послушника. Он все больше дремал, но  когда
просыпался - поражал всех внезапной и пронзительной мудростью. Сколько
ему было лет - никто уже не помнил.

    Настоятеля усадили рядом с Бэнкеем, но он, похоже, смутно понимал,
что за человек лежит на окровавленной циновке.

    Когда стало ясно, что жить Бэнкею осталось считаные  мгновения,  в
помещении  вдруг  появилась  небольшая  кошка  счастливой  трехцветной
масти. Она проскользнула  между  монахами  и  прыгнула  умирающему  на
грудь.

    Кто-то из молодых монахов взмахнул рукой,  отгоняя  ее,  но  кошка
сразу же легла, прижалась всем тельцем к Бэнкею,  и  в  полной  тишине
раздалось мерное мурлыканье.

    Бэнкей приоткрыл глаза и еле заметно улыбнулся.

    - Убрать ее? - спросил тот, кто стоял ближе к изголовью.

    - Не надо, - вдруг вполне ясным голосом отвечал настоятель.  -  Не
трогайте их. Пусть умрут вместе.

    Так и случилось.


    Рига
    1996

Предыдущая страница
1 ... 15 16 17 18 19 20 21  22
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама