Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Научная фантастика - Брайн Стэблфорд Весь текст 327 Kb

Течение Алькионы

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 14 15 16 17 18 19 20  21 22 23 24 25 26 27 28
     - Ротгар! - заорал я в микрофон. Ответа не последовало.  -  Поднимите
его! - сказал я Джонни и Ив. - Подготовьте оборудование для еды. У меня не
будет времени на дозаправку кашей. Мы стартуем через три минуты, и все,  к
черту, должны быть готовы!
     - Вы не собираетесь немного повременить? - потребовал дель Арко.
     - Нет! - раздраженно возразил я. - Я не намерен ждать.  Я  хочу  быть
первым возле "Гимнии". "Потерянная Звезда" может подождать.  Если  корабль
не развалился, Алахак может быть жив. Может, мы сумеем его поднять.
     - Пусть по крайней мере, сделает... - начал он.
     - Идите к черту, - сказал я.
     - Я здесь, - пришел из динамика голос Ротгара, когда я уже  привел  в
порядок защелки. - За работу.
     Я приступил к делу, игнорируя дель Арко. Если  он  и  говорил  что-то
еще, я его не слышал.
     Я взлетел быстро, не обращая внимания на перегрузку. Корабль  перешел
на сверхсветовые гладко, как по льду. Я отдал все что мог,  и  чувствовал,
что это излишне. Но у меня не  было  тринадцати  часов,  чтобы  достигнуть
"Гимнии" и оказать ей помощь. Я мог позволить пять, во всяком  случае,  не
более шести часов, да и это было много.
     Прежде чем я определил это, мы были внутри ядра, я ощутил  совсем  не
нежные ласки огромных искривляющих  полей,  которые  сворачивали  в  сферу
огромное пространство на многие световые годы в диаметре.
     Напряжение было  нормальным,  а  перемещающаяся  матрица  мягкой,  но
упругой, как приливное  течение.  Я  знал,  что  эффективность  "Хохлатого
Лебедя" будет компенсирована. И чем быстрее мы  летим,  тем  больше  будет
компенсация. На двух тысячах это может занять  день,  чтобы  сожрать  наше
сердце. На четырех тысячах на это могло уйти шесть часов. Я не мог сказать
точно, как далеко был Алахак, и какие препятствия поджидают нас на пути. Я
считал, что семь или восемь часов на одной тысяче хватит, чтобы настигнуть
его без нанесения себе непоправимого ущерба.
     В течение часа я уже знал, что все значительно хуже, чем мне казалось
поначалу.
     - Есть неприятности? - спросил я у Ротгара.
     - Какого рода?
     - В кильватере "Гимнии" сущий ад.  Это  возмущения  местных  полей  и
"водовороты". Все это медленно выстраивается в огромное разрушающее  поле.
Вокруг нас пузырятся временные искажения.
     - Никакого пути в обход?
     - Нет, - подтвердил я. - Я должен прорваться по этому пути,  иначе  я
уже никогда его не найду в этом  возмущенном  пространстве.  Единственное,
что я в состоянии сделать - это оседлать  искажающее  течение.  Это  нужно
делать быстро, потому что если я сумею остаться с  течением  вместо  того,
чтобы преодолеть его, все может оказаться гораздо болезненнее.
     Единственным изъяном  моей  аргументации  конечно,  было  то  базовое
ориентировочное  поле,  которое  пересекало  наш  курс.  Мы  должны   были
прокатиться внутри шторма, отдавая себя на волю случая.
     - Я попробую сделать еще один  возмущающий  штормовой  удар  по  пути
нашего следования, - сказал я Ротгару. - Я намерен подбить шторму глаз.  -
Облизнув губы, я добавил: - мы  создадим  "ветровую"  дыру  за  собой  при
помощи реакторов и прыгнем  на  семь  или  восемь  тысяч,  чтобы  избежать
обратного удара. Если поток сожмется, нам останется только  покуривать.  А
сзади будет полмиллиона световых лет.
     - О'кей, - спокойно сказал Ротгар. Я всего лишь сказал ему, что  дело
безнадежно. Как хороший космонавт, он не задавал вопросов.
     - Дай мне отсчет для зажигания, - сказал я ему.
     Он начал с двадцати, что на мой взгляд показалось слишком, но это был
его двигатель. В то же  время  я  пытался  балансировать  на  краю  вихря,
который закручивался вокруг нас.
     На пять  я начал гонку.  Две тысячи  световых лет,  две с  половиной,
три... Когда счет приблизился  к нулю,  я бросил  корабль  к  семи,  отдал
реакторам всю мощь и закрыл глаза. Менее,  чем  через  секунду  я  сдержал
прыжок,   отключил   реакторы   и   снизил   скорость   до   трех   тысяч,
сконцентрировавшись  и  моля,  чтобы  мы  остались  в  пределах  известной
вселенной.
     Несмотря на то,  что  корпус  птицы  был  вылизан,  как  у  рыбы,  мы
корчились, словно в агонии. Меня держали застежки, а я не в состоянии  был
выдержать чудовищную нагрузку на мышцы. Я  чувствовал,  как  напрягся  мой
позвоночник, а члены  оцепенели.  Я  знал,  что  если  кость  треснет,  мы
погибли. Защита была, но во время прыжка она ослаблена, и я стал добавлять
мощность,  чтобы  усилить  ее,  пока  мы  находимся  в  этом  пекле.  Пыль
ввинчивалась в меня, и я мог чувствовать на своих руках кровь. Но  корабль
не потерял герметичности - он был так же прочен  как  и  гибок,  его  жилы
размещались гораздо глубже. Я мог чувствовать колебания мощности  и  знал,
что поток собирается нас схватить. Я молил,  чтобы  Ротгар  продержался  в
этом ужасном положении. Я  сражался  до  конца,  и  мы  победили.  Корабль
выдержал ударную волну.
     Искажение пространства Течения я превратил в  наше  преимущество.  Мы
бежали вместе с ним. Оно помогало нам, несло нас.
     - Повреждения? - резко спросил.
     - Больше так не делай, - отозвался Ротгар. - Если ты  вновь  откроешь
реакторы на сверхсветовой, мы потеряем их за здорово живешь.
     Я переориентировал свое внимание, почувствовав  усиление  в  движении
штормового ветра. Приборы определили мою скорость в 1.3,  но  я  прикинул,
куда забралась "Гимния" и поднял скорость до двух  тысяч.  Если  не  будет
никаких изменений, то мы будем на месте через четыре часа.
     Совершенно  очевидно,  что  изменения   произошли.   Они   постепенно
ухудшались, как вещи,  возвращающиеся  в  свое  изначальное  состояние.  Я
сделал всего лишь небольшое отверстие. За  час  мы  прокатились  на  одной
волне и вступили в схватку с другой. Я постепенно замедлялся, но  все  это
было болезненно для меня, как и для корабля. Однако постоянная боль в моем
теле гасилась непреклонной решительностью двигаться туда,  куда  мне  было
нужно. Теперь я был в состоянии  войны  с  Течением,  и  мое  отношение  к
присущим ему опасностям становилось значительно более  личным  чувством  -
агрессии, даже ненависти. Осталось  приподнятое  предчувствие  возможности
найти  надрезы  в  узлах  искривленного  пространства.  В  любом  сражении
наступит момент, когда  вы  забываете  о  боли  и  даже  о  причине  ваших
поступков. Вы только упорно работаете над созданием чистого направления. Я
считал, что приложив некоторые усилия, это можно было сделать.
     К счастью, мы были недалеко от объекта, за которым сюда забрались.  В
противном случае мы бы уже развалились на куски, продираясь через этот ад.
Ни мужество, ни героизм нам теперь помочь  не  могли,  только  терпение  и
осторожность.
     Честно говоря, я мало что помню из того, что произошло во время этого
рейса. Знаю только, что для того, чтобы достигнуть места крушения "Гимнии"
нам понадобилось пять часов  и  две  минуты,  об  этом  я  осведомился  по
приборам. Течения времени я не осознавал.
     Плазма, по крайней  мере,  дважды  засорялась,  но  оба  раза  Ротгар
поддерживал ее в состоянии, необходимом для  нашего  жизнеобеспечения.  Не
знаю, как ему это удавалось. Он творил чудеса.
     Мы все поголовно были счастливы.
     "Гимния" свободно дрейфовала на тахионном  ветре,  поэтому  мне  было
очень трудно подойти к ней точно и вызвать ее. Чтобы ее настичь, я  должен
был двигаться, а затем аккуратно выровнять скорости для стыковки.
     Я не  мог  переговариваться,  пока  мы  находились  на  сверхсветовых
скоростях. Я не мог держаться поблизости вечно, надеясь, что она  потеряет
инерцию движущегося тела или что ветер задует в обратном направлении.
     - Я хочу ее слегка подтолкнуть, - заявил я, - и  выдернуть  из  этого
потока.
     Это было достаточно опасно, но сам поток мне  не  опасен,  и  мне  не
угрожает ни пыль, ни искривления на такой скорости. При условии, что я  не
поврежу себя, маневрируя возле "Гимнии". Я думал, что нам это удастся.
     Так это и произошло.
     Я мягко расправил крылья и закружился на пути у потока. Таким образом
я вызвал грубое тахионное возмущение,  продолжая  удерживаться  в  нем,  а
затем прекратил.
     Когда я послал запрос, никто не  ответил.  Если  Алахак  и  был  жив,
значит он был без сознания. То же самое и с  Кувио.  Основное  затруднение
было  в  том,  сумеем  ли  мы  вскрыть   их   снаружи.   Некоторые   ценят
неприкосновенность  больше,  чем  безопасность.  и  этим   обуславливается
конструкция их кораблей.
     Я отстегнулся и кивнул Ив. Затем усадил ее в кресло и дал шлем.
     - Я должен сходить туда, - сказал я. - Не думаю, что на данной стадии
могут произойти неприятные события. Но если что-то случится, корабль твой.
Не ждите меня. Если будешь достаточно сильно молить о  плохой  погоде,  то
снова займешься своей работой.
     Она побледнела и кивнула.
     - Спасибо, - сказал я. - Прекрасно, когда чувствуется такое желание.
     Я схватил Джонни, когда он вошел.
     - Коммуникации в порядке?
     - Конечно.
     - Ладно, я хочу, чтобы ты побыл в шлюзе. Если что-то  будет  неладно,
стартуйте так быстро, как сможете.
     Я надел скафандр, поднялся к шлюзовой камере,  загерметизировал  свою
систему жизнеобеспечения и вышел наружу. Я даже не сказал "до свидания".



                                    18

     Входная дверь шлюза открыта. На мгновение я подумал, что  кто-то  мог
войти, но конечно, это был абсурд. Она была открыта, потому что  ждала.  В
частности, меня.
     Я вошел, открыл внешнюю дверь и перешел в камеру с  воздухом.  Однако
не стал снимать шлем. У корабля могли быть повреждения  и  течи.  В  шлюзе
было давление, но  градуировка  приборов  была  хормонской,  и  я  не  мог
определить показания. Я открыл внутреннюю дверь.
     Коридор тянулся вдоль периметра корабля,  и  лестница  вела  вниз  от
металлической платформы, на которой  я  стоял.  В  отличие  от  "Хохлатого
Лебедя" этот корабль был ориентирован не горизонтально, а  вертикально.  Я
ступил на  лестницу.  Гравитационное  поле  все  еще  работало,  что  было
обнадеживающим признаком. Это означало,  что  силовая  установка  не  была
полностью выведена из строя, даже если двигатель  нельзя  использовать  на
полную мощность. Одним из преимуществ раздельной двигательной системы было
то, что авария не обесточивала  систему  жизнеобеспечения.  Тепло  и  свет
оставались до конца. Тогда почему сигнал маяка умолк?  Я  заинтересовался.
Отключил ли ее Алахак (в таком случае он  должен  был  остаться  жив)?  Но
возможно, это было предусмотрено автоматикой, что маяк отключится вместе с
последним призывным воплем. Это означало конец его возможностей  -  трасса
"Гимнии" была переписана, ее знания переданы. Постаревший или нет,  Алахак
все еще сохранил свой пунктуальный аналитический ум.
     Алахак сидел в рубке управления, откинувшись в своем большом  кресле,
пристегнутый и выглядевший для всех так, словно он летел... Но корабль был
мертв, и он тоже.
     Он был  разрушен  естественным  взрывом  энергии,  который  уничтожил
привод и истощил силовую батарею. После бедствия он прожил  в  капоре  еще
несколько часов. Я пришел слишком поздно, но  он  знал,  что  я  приду.  К
приборной панели было приколото письмо. Оно было без адреса,  но  я  знал,
кому оно предназначено.
     Я спустился по лестнице в двигательный отсек, чтобы помочь Кувио.
     Двигатель был взорван, и Кувио сгорел в этой адской топке.  Я  быстро
закрыл люк, отрезав пышущий из него жар. Радиация  находилась  в  пределах
нормы. Сырая масса горючего разлетелась в  разные  стороны.  То  же  самое
произошло на борту "Джевелин", когда она разбилась. Все было очень похоже.
     Я вернулся в рубку управления и вгляделся  в  труп  Алахака.  Он  был
напряжен и жесток в своей суровой гибели. Я подумал,  что  смерть  Алахака
была не более приятной, чем  у  его  инженера.  Точно  так  же,  как  боль
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 14 15 16 17 18 19 20  21 22 23 24 25 26 27 28
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама