Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 426.72 Kb

Понедельник начинается в субботу

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 24 25 26 27 28 29 30  31 32 33 34 35 36 37
лабораторию и буквально на несколько минут запирается  там.  Один  раз  он
вбежал туда так поспешно, что не успел закрыть дверь...
     - И что? - спросила Стелла замирающим голосом.
     - Ничего. Сел в кресло, посидел немножко и вернулся обратно. И  сразу
спросил, не беседовал ли я с ним о чем-нибудь важном.
     - Я пошел, - сказал Корнеев, поднимаясь.
     - И я, - сказал Эдик. - У нас сейчас семинар.
     - И я, - сказал Володя Почкин.
     - Нет, - сказал Роман. - Ты сиди и печатай.  Назначаю  тебя  главным.
Ты, Стеллочка, возьми Сашу и пиши стихи. А вот я пойду. Вернусь вечером, и
чтобы газета была готова.
     Они ушли, а мы остались делать газету. Сначала мы пытались что-нибудь
придумать, но быстро утомились и поняли, что не можем. Тогда  мы  написали
небольшую поэму об умирающем попугае. Когда Роман  вернулся,  газета  была
готова, Дрозд лежал на столе и поглощал бутерброды, а Почкин объяснял  нам
со Стеллой, почему происшествие с попугаем совершенно невозможно.
     - Молодцы, - сказал Роман. - Отличная газета. А какой
     Заголовок! Какое бездонное звездное небо! И как  мало  опечаток!..  А
где попугай?
     Попугай лежал в чашке Петри, в той самой чашке и на том самом  месте,
где мы с Романом видели его вчера. У меня даже дух захватило.
     - Кто его сюда положил? - осведомился Роман.
     - Я, - сказал Дрозд. - А что?
     - Нет, ничего, - сказал Роман. - Пусть лежит. Правда, Саша?
     Я кивнул.
     - Посмотрим, что с ним будет завтра, - сказал Роман.



                                    4

                            Эта бедная старая невинная птица ругается, как
                           тысяча чертей, но она не понимает, что говорит.
                                                              Р. Стивенсон

     Однако завтра с самого утра  мне  пришлось  заняться  своими  прямыми
обязанностями. "Алдан" был починен и готов к бою, и, когда я пришел  после
завтрака в электронный зал,  у  дверей  уже  собралась  небольшая  очередь
дублей с листками предлагаемых задач.  Я  начал  с  того,  что  мстительно
прогнал дубля Кристобаля  Хунты,  написав  на  его  листке,  что  не  могу
разобрать  почерк.  (Почерк  у  Кристобаля  Хозевича   был   действительно
неудобочитаемым; Хунта писал по-русски готическими буквами.) Дубль  Федора
Симеоновича принес программу, составленную лично Федором Симеоновичем. Это
была первая программа, которую составил сам Федор  Симеонович  без  всяких
советов, подсказок и указаний с моей  стороны.  Я  внимательно  просмотрел
программу  и  с  удовольствием  убедился,  что  составлена  она  грамотно,
экономно и не без остроумия. Я исправил некоторые незначительные ошибки  и
передал программу своим девочкам. Потом я заметил, что в  очереди  томится
бледный и напуганный бухгалтер рыбозавода. Ему было страшно и неуютно, и я
сразу принял его.
     - Да неудобно как-то, - бормотал он, опасливо косясь на дублей. - Вот
ведь товарищи ждут, раньше меня пришли...
     - Ничего, это не товарищи, - успокоил я его.
     - Ну граждане...
     - И не граждане.
     Бухгалтер  совсем  побелел  и,   склонившись   ко   мне,   проговорил
прерывающимся шепотом:
     - То-то же я смотрю - не мигают оне... А  вот  этот  в  синем  -  он,
по-моему, и не дышит...
     Я уже отпустил половину очереди, когда позвонил Роман.
     - Саша?
     - Да.
     - А попугая-то нет.
     - А вот так.
     - Уборщица выбросила?
     - Спрашивал. Не только не выбросила, но и не видела.
     - Может быть, домовые хамят?
     - Это в лаборатории-то директора? Вряд ли.
     - Н-да, - сказал я. - А может быть, сам Янус?
     - Янус еще не приходил. И вообще, кажется, не вернулся из Москвы.
     - Так как же это все понимать? - спросил я.
     - Не знаю. Посмотрим.
     Мы помолчали.
     - Ты меня позовешь? - спросил я. - Еще что-нибудь интересное...
     - Ну конечно. Обязательно. Пока, дружище.
     Я заставил себя не думать об этом попугае, до которого  мне  в  конце
концов не было  никакого  дела.  Я  отпустил  всех  дублей,  проверил  все
программы и занялся гнусной задачкой, которая уже давно висела на мне. Эту
гнусную задачу дали мне абсолютники. Сначала я им сказал, что она не имеет
ни смысла, ни решения, как и большинство их задач. Но потом  посоветовался
с Хунтой, который в таких вещах разбирался  очень  тонко,  и  он  мне  дал
несколько обнадеживающих советов. Я много раз обращался к  этой  задаче  и
снова ее откладывал, а вот сегодня добил-таки.  Получилось  очень  изящно.
Как раз  когда  я  кончил  и,  блаженствуя,  откинулся  на  спинку  стула,
оглядывая решение издали, пришел темный от злости Хунта. Глядя мне в ноги,
голосом сухим и неприятным он осведомился, с  каких  это  пор  я  перестал
разбирать его почерк. Это чрезвычайно напоминает ему саботаж, сообщил он.
     Я с умилением смотрел на него.
     - Кристобаль Хозевич, - сказал я. - Я  ее  все-таки  решил.  Вы  были
совершенно правы. Пространство заклинаний действительно можно свернуть  по
любым четырем переменным.
     Он поднял, наконец, глаза и посмотрел на меня. Наверное, у  меня  был
очень счастливый вид, потому что он смягчился и проворчал:
     - Позвольте посмотреть.
     Я отдал ему листки, он сел рядом  со  мною,  и  мы  вместе  разобрали
задачу с начала и до конца и с наслаждением  просмаковали  два  изящнейших
преобразования, одно из которых подсказал мне он, а другое нашел я сам.
     - У нас с вами неплохие головы, Алехандро, - сказал, наконец,  Хунта.
- В нас есть артистичность мышления. Как вы находите?
     - По-моему, мы молодцы, - сказал я искренне.
     - Я тоже так думаю, - сказал он. - Это мы опубликуем. Это  никому  не
стыдно опубликовать. Это не галоши-автостопы и не брюки-невидимки.
     Мы пришли в отличное  настроение  и  начали  разбирать  новую  задачу
Хунты,  и  очень  скоро  он  сказал,  что  и  раньше  иногда  считал  себя
п_о_б_р_е_к_и_т_о, а в том, что я  математически  невежественен,  убедился
при первой же встрече. Я с ним горячо согласился и высказал предположение,
что ему, пожалуй, пора уже на пенсию, а меня  надо  в  три  шеи  гнать  из
института грузить лес, потому что ни на что другое я не годен. Он возразил
мне. Он сказал, что ни о какой пенсии  не  может  быть  и  речи,  что  его
надлежит пустить  на  удобрения,  а  меня  на  километр  не  подпускать  к
лесоразработкам,  где  определенный  интеллектуальный   уровень   все-таки
необходим, а назначить учеником  младшего  черпальщика  в  ассенизационном
обозе при холерных бараках. Мы  сидели,  подперев  головы,  и  предавались
самоуничтожению, когда в зал заглянул Федор Симеонович. Насколько я понял,
ему не терпелось узнать мое мнение о составленной им программе.
     - Программа! - желчно усмехнувшись, произнес  Хунта.  -  Я  не  видел
твоей программы, Теодор, но я уверен, что она  гениальна  по  сравнению  с
этим... - Он с отвращением подал двумя пальцами Федору Симеоновичу  листок
со своей задачей. - Полюбуйся, вот образец убожества и ничтожества.
     - Г-голубчики, - сказал Федор Симеонович озадаченно,  разобравшись  в
почерках. - Это же п-проблема Бен Б-бецалеля. К-калиостро же доказал,  что
она н-не имеет р-решения.
     - Мы сами знаем, что она не имеет решения, - сказал Хунта, немедленно
ощетинившись. - Мы хотим знать, как ее решать.
     - К-как-то  ты  странно  рассуждаешь,  К-кристо...  К-как  же  искать
решение, к-когда его нет? Б-бессмыслица какая-то...
     - Извини, теодор, но это ты очень странно рассуждаешь. Бессмыслица  -
искать решение, если оно и так есть. Речь идет  о  том,  как  поступить  с
задачей, которая решения не  имеет.  Это  глубоко  принципиальный  вопрос,
который,  как  я  вижу,  тебе,  прикладнику,  к  сожалению,  не  доступен.
По-моему, я напрасно начал с тобой беседовать на эту тему.
     Тон  Кристобаля  Хозевича  был  необычайно  оскорбителен,   и   Федор
Симеонович рассердился.
     - В-вот что, г-голубчик, - сказал он. - Я не-не могу дискутировать  с
т-тобой в этом тоне п-при  молодом  человеке.  Т-ты  меня  удивляешь.  Это
н-неп-педагогично. Если тебе угодно п-продолжать, изволь выйти со  мной  в
к-коридор.
     - Изволь, - отвечал  Хунта,  распрямляясь  как  пружина  и  судорожно
хватая у бедра несуществующий эфес.
     Они церемонно вышли, гордо задрав головы и не глядя  друг  на  друга.
Девочки захихикали. Я тоже не особенно испугался. Я сел,  обхватив  руками
голову, над оставленным листком и некоторое время краем уха слушал, как  в
коридоре  могуче  рокочет  бас  Федора  Симеоновича,  прорезаемый   сухими
гневными вскриками Кристобаля Хозевича. Потом  Федор  Симеонович  взревел:
"Извольте пройти в мой кабинет!" - "Извольте!" - проскрежетал  Хунта.  Они
были уже на  "вы".  И  голоса  удалились.  "Дуэль!  Дуэль!"  -  защебетали
девочки. О Хунте ходила лихая слава бретера и забияки.  Говорили,  что  он
приводит противника в свою лабораторию, предлагает на выбор рапиры,  шпаги
или алебарды, а затем принимается  а-ля  Жан  Маре  скакать  по  столам  и
опрокидывать шкафы. Но за Федора Симеоновича можно  было  быть  спокойным.
Было ясно, что в кабинете они в  течение  получаса  будут  мрачно  молчать
через стол, потом Федор Симеонович тяжело  вздохнет,  откроет  погребец  и
наполнит  две  рюмки  эликсиром  блаженства.  Хунта  пошевелит   ноздрями,
закрутит ус и выпьет.  Федор  Симеонович  незамедлительно  наполнит  рюмки
вновь и крикнет в лабораторию: "Свежих огурчиков!"
     В это время  позвонил  Роман  и  странным  голосом  сказал,  чтобы  я
немедленно поднялся к нему. Я побежал наверх.
     В лаборатории были Роман, Витька и Эдик. Кроме  того,  в  лаборатории
был зеленый попугай. Живой. Он сидел, как и  вчера,  на  коромысле  весов,
рассматривал все по очереди то одним, то другим глазом, копался  клювом  в
перьях и чувствовал себя, по-видимому, превосходно. Ученые, в  отличие  от
него, выглядели неважно. Роман, понурившись, стоял над попугаем и время от
времени судорожно вздыхал. Бледный Эдик осторожно массировал себе виски  с
мучительным выражением на лице, словно  его  глодала  мигрень.  А  Витька,
верхом  на  стуле,  раскачивался  как  мальчик,  играющий  в  лошадки,   и
неразборчиво бормотал, лихорадочно тараща глаза.
     - Тот самый? - спросил я вполголоса.
     - Тот самый, - сказал Роман.
     - Фотон? - Я тоже почувствовал себя неважно.
     - Фотон.
     - И номер совпадает?
     Роман не ответил. Эдик сказал болезненным голосом:
     - Если бы мы знали, сколько у попугаев перьев в хвосте, мы  могли  бы
их пересчитать и учесть то перо, которое было потеряно позавчера.
     - Хотите, я за Бремом сбегаю? - предложил я.
     - Где покойник? -  спросил  Роман.  -  Вот  с  чего  нужно  начинать!
Слушайте, детективы, где труп?
     -  Тр-руп!  -  рявкнул  попугай.  -  Цер-ремония!  Тр-руп  за   борт!
Р-рубидий!
     - Черт знает что он говорит, - сказал Роман с сердцем.
     - Труп за борт - это типично пиратское выражение, - пояснил Эдик.
     - А рубидий?
     - Р-рубидий! Резер-рв! Огр-ромен! - сказал попугай.
     - Резервы рубидия огромны, - перевел Эдик. - Интересно, где?
     Я наклонился и стал разглядывать колечко.
     - А может быть, это все-таки не тот?
     - А где тот? - спросил Роман.
     - Ну, это другой вопрос, - сказал я. - Все-таки это проще объяснить.
     - Объясни, - предложил Роман.
     - Подожди, - сказал я. - Давай сначала решим вопрос: тот или не тот?
     - По-моему, тот, сказал Эдик.
     - А по-моему, не тот, - сказал я. - Вот здесь  на  колечке  царапина,
где тройка...
     -  Тр-ройка!  -  произнес  попугай.  -  Тр-ройка!  Кр-руче  впр-раво!
Смер-рч! Смер-рч!
     Витька вдруг встрепенулся.
     - Есть идея, - сказал он.
     - Какая?
     - Ассоциативный допрос.
     - Как это?
     - Погодите. Сядьте все, молчите и не  мешайте.  Роман,  у  тебя  есть
магнитофон?
     - Есть диктофон.
     - Давай сюда. Только все молчите. Я его сейчас расколю, прохвоста. Он
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 24 25 26 27 28 29 30  31 32 33 34 35 36 37
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (10)

Реклама