Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| Unexpected meeting
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 200.54 Kb

Беспокойство

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 10 11 12 13 14 15 16  17 18
идти  против  прогресса,  задерживать прогресс,  на каком-то крошечном
участке его фронта...  Но только меня не это интересует, подумал Атос.
Какое мне дело до их прогресса, это не мой прогресс, я и прогрессом-то
его называю только потому,  что  нет  другого  слова  для  обозначения
объективного  направления  истории.  Здесь  выбирает не голова,  здесь
выбирает сердце.  Может быть,  хотя теперь я вижу, что это невозможно,
но   предположим...   Если  бы  подруги  подобрали  меня,  вылечили  и
обласкали, приняли бы меня как своего, пожалели бы - может быть, тогда
я сломал бы себя и объединил бы сердце с головой,  встал бы на сторону
этого прогресса, и Колченог был бы для меня просто досадной ошибкой, с
которой слишком уж долго возятся...  Но меня спас,  выходил и обласкал
Колченог, и деревня стала моей деревней, и ее беды стали моими бедами,
и  ее  ужасы  стали моими ужасами...  И мне плевать,  что она досадный
камешек в жерновах прогресса,  и сделаю все,  чтобы  на  этом  камешке
жернова затормозили,  и если я доберусь до Базы,  я сделаю все,  чтобы
эти жернова остановились,  а если мне это не удастся,  - а  мне  почти
наверняка  не удастся уговорить их,  - тогда я вернусь сюда один и уже
не со скальпелем... И тогда мы посмотрим.
     - Значит, договорились, - сказал он. - Послезавтра выходим.
     - А как же!  - немедленно ответствовал Колченог,  - Сразу от меня
налево...
     На поле  вдруг  зашумели.  Завизжали   женщины.   Много   голосов
закричало хором; <Молчун! Молчун!> Колченог встрепенулся.
     - Пойдем! - сказал он, торопливо поднимаясь. - Пойдем, посмотреть
хочу.
     Атос встал, вытащил из-за пазухи скальпель и зашагал к окраине.

                            ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

     Сегодня мы наконец улетаем, - сказал Турнен.
     - Поздравляю,  -  сказал  Леонид  Андреевич.  -  А я еще останусь
немножко.
     Он бросил камешек,  и камешек канул в облако.  Облако было совсем
близко внизу,  под ногами. Леса видно не было. Леонид Андреевич лег на
спину,  свесив босые ноги в пропасть и заложив руки за голову.  Турнен
сидел на корточках неподалеку и внимательно,  без  улыбки  смотрел  на
него.
     - А ведь вы действительно боязливый человек, Горбовский, - сказал
он.
     - Да,  очень,  - согласился Леонид Андреевич.  -  Но  вы  знаете,
Тойво,   стоит   поглядеть  вокруг,  и  вы  увидите  десятки  и  сотни
чрезвычайно смелых,  отчаянно храбрых, безумно отважных... даже скучно
становится, и хочется разнообразия. Ведь правда?
     - Да,  пожалуй,  - сказал Турнен,  опуская глаза. - Но я-то боюсь
только за одного человека...
     - За себя, - сказал Горбовский.
     - В конечном итоге - да. А вы?
     - В конечном итоге - тоже да.
     - Скучные мы с вами люди, - сказал Турнен.
     - Ужасно, - сказал Леонид Андреевич. - Вы знаете, я чувствую, что
с  каждым  днем  становлюсь  все скучнее и скучнее.  Раньше около меня
всегда толпились люди,  все смеялись,  потому что я  был  забавный.  А
теперь вот вы только... и то не смеетесь. Вы понимаете, я стал тяжелым
человеком.  Уважаемым - да.  Авторитетным - тоже  да.  Но  без  всякой
приятности. А я к этому не привык, мне это больно.
     - Привыкнете, - сказал Турнен. - Если раньше не умрете от страха,
то  привыкнете.  А  в  общем-то вы занялись самым неблагодарным делом,
какое можно себе представить.  Вы думаете о смысле жизни сразу за всех
людей, а люди этого не любят. Люди предпочитают принимать жизнь такой,
какая она есть.  Смысла жизни не существует.  И  смысла  поступков  не
существует.  Если  поступок принес вам удовольствие - хорошо,  если не
принес - значит, он был бессмысленным. Зря стараетесь, Горбовский.
     Леонид Андреевич извлек ноги из пропасти и перевалился на бок.
     - Ну вот уже и обобщения, - сказал он. - Зачем судить обо всех по
себе?
     - Почему обо всех? Вас это не касается.
     - Это многих не касается.
     - Да нет.  Многих - вряд ли. У вас какой-то обостренный интерес к
последствиям,  Горбовский.  У большинства людей этого нет. Большинство
считает,  что это не важно.  Они даже могут предвидеть последствия, но
это  не  проникает им в кровь,  действуют они все равно,  исходя не из
последствий, а из каких-то совсем других соображений.
     - Это  уже другое дело,- сказал Леонид Андреевич.  - Тут я с вами
согласен.  Я не согласен только,  что эти другие соображения -  всегда
собственное удовольствие.
     - Удовольствие - понятие широкое...
     - А,  -  прервал  Леонид  Андреевич.  -  Тогда  я с вами согласен
полностью.
     - Наконец-то, - сказал Турнен язвительно. - А я-то думал, что мне
делать,  если вы не согласитесь. Я уже собирался вас прямо спрашивать:
зачем вы, собственно, здесь сидите, Горбовский?
     - Но ведь вы не спрашиваете?
     - В общем - нет, потому что я и так знаю.
     Леонид Андреевич с восхищением посмотрел на него.
     - Правда?  -  сказал  он.  - А я-то думал,  что законспирировался
удачно.
     - А зачем вы, собственно, законспирировались?
     - Так смеяться же будут,  Тойво.  И вовсе не тем смехом,  какой я
привык слышать рядом с собой.
     - Привыкнете, - сказал Турнен. - Вот спасете человечество два-три
раза  и привыкнете.  Чудак вы все-таки.  Человечеству совсем не нужно,
чтобы его спасали.
     Леонид Андреевич натянул шлепанцы, подумал и сказал:
     - В чем-то вы,  конечно, правы. Это мне нужно, чтобы человечество
было в безопасности.  Я, наверное, самый большой эгоист в мире. Как вы
думаете, Тойво?
     - Несомненно,  -  сказал  Турнен.  - Потому что вы хотите,  чтобы
всему человечеству было хорошо только для того, чтобы вам было хорошо.
     - Но,  Тойво!  -  вскричал  Леонид Андреевич и дате слегка ударил
себя кулаком в грудь.  - Разве вы не видите,  что они  все  стали  как
дети?  Разве  вам  не  хочется  возвести ограду вдоль пропасти,  возле
которой они играют?  Вот здесь,  например,  - он ткнул пальцем вниз. -
Вот  вы  давеча хватались за сердце,  когда я сидел на краю,  вам было
нехорошо,  а я вижу,  как двадцать миллиардов сидят,  спустив  ноги  в
пропасть,  толкаются,  острит  и  швыряют  камешки,  и  каждый норовит
швырнуть потяжелее,  а  в  пропасти  туман,  и  неизвестно,  кого  они
разбудят  там,  в тумане,  а им всем на это наплевать,  они испытывают
приятство от того, что у них напрягается мускулюс глютеус, а я их всех
люблю и не могу...
     - Чего вы,  собственно,  боитесь?  - сказал Турнен раздраженно. -
Человечество  все  равно  не  способно  поставить  перед собой задачи,
которые оно не может разрешить.
     Леонид Андреевич с любопытством посмотрел на него.
     - Вы серьезно так думаете? - сказал он. - Напрасно. Вот оттуда, -
он опять ткнул пальцем вниз, - может выйти братец по разуму и сказать:
<Люди, помогите нам уничтожить лес>. И что мы ему ответим?
     - Мы ему ответим:  <С удовольствием>.  И уничтожим.  Это мы в два
счета.
     - Нет,  -  возразил  Леонид  Андреевич.  -  Потому  что  едва  мы
приступили к делу,  как выяснилось,  что лес - тоже братец по  разуму,
только двоюродный. Братец - гуманоид, а лес - не гуманоид. Ну?
     - Представить можно все, что угодно, - сказал Турнен.
     - В  том-то и дело,  - сказал Горбовский.  - Поэтому-то я здесь и
сижу.  Вы спрашиваете,  чего я боюсь. Я не боюсь задач, которые ставит
перед собой человечество, я боюсь задач, которые может поставить перед
нами кто-нибудь   другой.   Это  только  так  говорится,  что  человек
всемогущ,  потому что,  видите ли,  у него разум. Человек - нежнейшее,
трепетнейшее существо,  его так легко обидеть,  разочаровать, морально
убить.  У него же не только разум.  У него так называемая душа.  И то,
что хорошо и легко для разума,  то может оказаться роковым для души. А
я  не  хочу,  чтобы  все  человечество  -  за  исключением   некоторых
сущеглупых - краснело бы и мучилось угрызениями совести,  или страдало
от своей неполноценности и  от  сознания  своей  беспомощности,  когда
перед ним встанут задачи, которые оно даже и не ставило. Я уже все это
пережил в фантазии и никому не пожелаю. А вот теперь сижу и жду.
     - Очень  трогательно,   -   сказал   Турнен.   -   И   совершенно
бессмысленно.
     - Это потому, что я пытался воздействовать на вас эмоционально, -
грустно   сказал  Леонид  Андреевич.  Попробую  убедить  вас  логикой.
Понимаете,  Тойво,  возможность неразрешимых задач  можно  предсказать
априорно. Наука,  как известно, безразлична к морали. Но только до тех
пор,  пока  ее  объектом  не  становится  разум.  Достаточно вспомнить
проблематику евгеники и разумных машин...  Я знаю, вы скажете, что это
наше внутреннее дело.  Тогда возьмем тот же разумный лес.  Пока он сам
по себе,  он может быть объектом спокойного осторожного  изучения.  Но
если  он  воюет  с  другими  разумными существами,  вопрос из научного
становится для нас моральным.  Мы должны решать, на чьей стороне быть,
а  решить  мы  этого не можем,  потому что наука моральные проблемы не
решает,  а мораль сама по себе не имеет логики, она нам задана до нас,
как мода на брюки,  и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе. Я
ясно выражаюсь?
     - Слушайте,  Горбовский,  - сказал Турнен. - Что вы прицепились к
разумному лесу? Вы что, действительно считаете этот лес разумным?
     Леонид Андреевич приблизился к краю и заглянул в пропасть.
     - Нет,  - сказал он. - Вряд ли... Но есть в нем что-то нездоровое
с  точки  зрения  нашей морали.  Он мне не нравится.  Мне в нем все не
нравится. Как он пахнет, как он выглядит, какой он скользкий, какой он
непостоянный.  Какой он лживый, и как он притворяется... Нет, скверный
это лес, Тойво. Он еще заговорит. Я знаю, он еще заговорит.
     - Пойдемте, я вас исследую, - сказал Тойво. - На прощание.
     - Нет,  -  сказал  Леонид  Андреевич.  -  Пойдемте лучше ужинать.
Попросим открыть нам бутылку вина...
     - Не дадут, - сказал Тойво с сомнением.
     - А попрошу Поля, - сказал Леонид Андреевич. - Кажется, я имею на
него какое-то влияние.
     Он нагнулся,  собрал в горсть оставшиеся  камешки  и  швырнул  их
вниз. Подальше. В туман. В лес, который еще заговорит.
     Тойво, заложив руки  за  спину,  уже  неторопливо  поднимался  по
лестнице.

     Гагры, 20.03.65.





     По изданию:
АБС. УЛИТКА  HА СКЛОHЕ-I:  Повесть / Пpедисл.  Б.Стpугацкого // Тpетий
глаз.  - Симфеpополь:  Тавpия;  ТПО "Пульс"; СП "Интеpсот", 1991. - С.
18-106.

     Комментарий:
Данное произведение  "файлофицировано"  в рамках программы "АБСолют" -
поиск и "файлофикация" малоизвестных произведений А. и Б. Стругацкого,
а также произведений, связанных с "мирами" АБС.

     Программа "АБСолют":
     Антон А. Лапудев,
     тел. (095) 522-89-82,
     E-mail: moe1sd@glas.apc.org


	 		НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ПОВЕСТИ "БЕСПОКОЙСТВО"

	Когда в марте  1965 года в  Доме творчества "Гагра"  мы закончили
первый черновик романа  "Улитка на склоне",  все события этого  романа
развивалось у нас  тогда в Мире  Полудня, заданном повестью  "Полдень,
XXII  век",  и  главными   героями  были  звездолетчик  Горбовский   и
космобиолог  Сидоров  по  прозвищу  Атос.  Атос-Сидоров  мучительно  и
безрезультатно пытался пробиться сквозь  дебри леса к себе  домой, на
Базу  землян,  построенную  на  вершине  двухкилометрового  утеса,   а
Горбовский, охваченный смутными,  но явно неприятными  предчувствиями,
столь  же  мучительно  и  безрезультятно  наблюдал  за  лесом  сверху,
не  понимая  даже,  что  именно  его  так  беспокоит, но ожидая беды и
взрыва несчастий.

	Уже летом   65-го мы  поняли, что  написали не  то, что следовало
нам  писать,  и  осенью   все  переделали,  заменив  Атоса   Кандидом,
Горбовского    -    Перецом,    а    научно-исследовательскую     базу
землян-коммунаров - Управлением по делам леса. Только лес мы  оставили
в первозданном  виде, хотя  и он  потерял изначальную  свою атрибутику
вместилища  мрачных  тайн  и  сделалася  символом  Будущего, настолько
чужого, настолько  неадекватного нашей  сегодняшней ментальности,  что
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 10 11 12 13 14 15 16  17 18
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама