Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    
монтаж жалюзийные решетки . Затвор дисковый цена поворотный дисковый затвор.

  Реклама  
Лексус Автосервис.

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Проза - Солженицын А. Весь текст 3392.87 Kb

Архипелаг ГУЛАГ (весь)

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 290
   Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛаг.

   Вычитка  по  изд.  YMCA-PRESS,  Paris,  1973,  OCR  пропущенного  текста,
ASCII-маркировка [курсива], [[разрядки]], ударе'ний, сохранение оригинальной
орфографии и пунктуации, частичное восстановление буквы ё (в издании -- тоже
не всегда употреблённой), пометка сносок *(номерами), выделение абзацев.  --
С. Виницкий, май 1999.

   Архипелаг ГУЛаг

   1918 -- 1956

   Опыт художественного исследования

   YMCA-PRESS, 11, rue de la Montagne Ste-Genevie`ve, Paris 5

   Со стеснением в сердце я  годами  воздерживался  от  печатания  этой  уже
готовой книги: долг перед еще живыми перевешивал  долг  перед  умершими.  Но
теперь, когда госбезопасность всё равно  взяла  эту  книгу,  мне  ничего  не
остаётся, как немедленно публиковать её.

   А. Солженицын

   сентябрь 1973.



   Посвящаю
   всем, кому не хватило жизни
   об этом рассказать.
   И да простят они мне,
   что я не всё увидел,
   не всё вспомнил,
   не обо всём догадался.



   Году  в  тысяча  девятьсот  сорок  девятом  напали  мы  с   друзьями   на
примечательную заметку в  журнале  "Природа"  Академии  Наук.  Писалось  там
мелкими буквами, что на реке Колыме во время раскопок была как-то обнаружена
подземная линза льда -- замёрзший древний поток, и в  нём  --  замёрзшие  же
представители ископаемой (несколько десятков тысячелетий назад) фауны.  Рыбы
ли, тритоны ли эти  сохранились  настолько  свежими,  свидельствовал  ученый
корреспондент, что присутствующие, расколов лед, тут же ОХОТНО съели их.
   Немногочисленных своих читателей журнал, должно быть, немало подивил, как
долго может рыбье мясо сохраняться во льду. Но мало кто  из  них  мог  внять
истинному богатырскому смыслу неосторожной заметки.
   Мы  --  сразу  поняли.  Мы  увидели  всю  сцену  ярко  до  мелочей:   как
присутствующие с ожесточенной поспешностью кололи лед; как, попирая  высокие
интересы ихтиологии и отталкивая друг  друга  локтями,  они  отбивали  куски
тысячелетнего мяса, волокли его к костру, оттаивали и насыщались.
   Мы  поняли  потому,  что  сами  были  из  тех  ПРИСУТСТВУЮЩИХ,  из   того
единственного на земле могучего племени  [зэков],  которое  только  и  могло
ОХОТНО съесть тритона.
   А Колыма была -- самый крупный и знаменитый остров,  полюс  лютости  этой
удивительной  страны  ГУЛаг,  географией   разодранной   в   архипелаг,   но
психологией скованной в континент, --  почти  невидимой,  почти  неосязаемой
страны, которую и населял народ зэков.
   Архипелаг этот  чересполосицей  иссёк  и  испестрил  другую,  включающую,
страну, он врезался в её города, навис над её улицами -- и всё ж иные совсем
не догадывались, очень многие слышали что-то смутно, только побывавшие знали
все.
   Но будто лишившись речи на островах Архипелага, они хранили молчание.
   Неожиданным  поворотом  нашей  истории  кое-что,   ничтожно   малое,   об
Архипелаге этом выступило на свет. Но те же самые руки, которые  завинчивали
наши наручники, теперь примирительно выставляют ладони: "Не надо!.. Не  надо
ворошить прошлое!.. Кто старое помянет -- тому глаз вон!" Однако доканчивает
пословица: "А кто забудет -- тому два!"
   Идут десятилетия -- и безвозвратно слизывают рубцы и язвы прошлого.  Иные
острова  за  это  время  дрогнули,  растеклись,   полярное   море   забвения
переплескивает над ними. И  когда-нибудь  в  будущем  веке  Архипелаг  этот,
воздух его, и кости его обитателей вмерзшие в линзу  льда,  --  представятся
неправдоподобным тритоном.
   Я  не  дерзну  писать  историю  Архипелага:  мне  не   досталось   читать
документов. Но кому-нибудь  когда-нибудь  --  достанется  ли?..  У  тех,  не
желающих ВСПОМИНАТЬ, довольно уже было (и еще будет) времени уничтожить  все
документы дочиста.
   Свои одиннадцать лет, проведенные  там,  усвоив  не  как  позор,  не  как
проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, теперь еще по-счастливому
обороту став доверенным многих поздних рассказов  и  писем,  --  может  быть
сумею я донести что-нибудь из косточек и мяса? -- еще впрочем  живого  мяса,
еще впрочем и сегодня живого тритона.



   В этой книге нет ни вымышленных лиц, ни вымышленных событий. Люди и места
названы их собственными именами. Если названы инициалами, то по соображениям
личным. Если не названы  вовсе,  то  лишь  потому,  что  память  людская  не
сохранила имён, -- а всё было именно так.



   Эту книгу непосильно было бы создать одному человеку. Кроме всего, что  я
вынес с Архипелага -- шкурой своей, памятью, ухом  и  глазом,  материал  для
этой книги дали мне в рассказах, воспоминаниях и письмах:
   // перечень 227 имен //
   Я не выражаю им здесь  личной  признательности:  это  наш  общий  дружный
памятник всем замученным и убитым.
   Из этого списка я хотел бы выделить тех, кто много труда положил в помощь
мне, чтобы эта вещь была снабжена  библиографическими  опорными  точками  из
книг сегодняшних библиотечных фондов или давно изъятых и  уничтоженных,  так
что найти сохраненный экземпляр требовало большого упорства;  еще  более  --
тех, кто помог утаить эту рукопись в суровую минуту, а потом размножить её.
   Но не настала та пора, когда я посмею их назвать.
   Старый соловчанин Дмитрий Петрович Витковский должен был быть  редактором
этой книги. Однако полжизни, проведенные ТАМ (его  лагерные  мемуары  так  и
называются "Полжизни"),  отдались  ему  преждевеременным  параличом.  Уже  с
отнятой речью он смог прочесть лишь несколько законченных глав и  убедиться,
что обо всем БУДЕТ РАССКАЗАНО.
   А если долго еще не просветлится свобода в нашей стране и  передача  этой
книги будет большой опасностью -- так что и читателям  будущим  я  должен  с
благодарностью поклониться -- от [[тех]], от погибших.
   Когда я начинал эту книгу в 1958 году, мне не известны были ничьи мемуары
или художественные произведения о лагерях. За годы работы  до  1967  г.  мне
постепенно  стали  известны  "Колымские  рассказы"   Варлаама   Шаламова   и
воспоминания Д. Витковского, Е. Гинзбург, О. Адамовой-Слиозберг, на  которые
я и ссылаюсь по ходу изложения как на  литературные  факты,  известные  всем
(так и будет же в конце концов!)
   Вопреки своим намерениям, в противоречии со своей  волей  дали  бесценный
материал для этой книги, сохранили много важных фактов и  даже  цифр  и  сам
воздух, которым дышали: М.  Я.  Судраб-Лацис;  Н.  В.  Крыленко  --  главный
государственный обвинитель многих лет; его  наследник  А.  Я.  Вышинский  со
своими юристами-пособниками, из которых нельзя не выделить И. Л. Авербаха.
   Материал для  этой  книги  также  представили  ТРИДЦАТЬ  ШЕСТЬ  советских
писателей  во  главе  с  МАКСИМОМ  ГОРЬКИМ  --  авторы  позорной   книги   о
Беломорканале, впервые в русской литературе восславившей рабский труд.


   Часть первая. Тюремная промышленность

   ["В эпоху диктатуры и  окруженные  со  всех  сторон  врагами,  мы  иногда
проявляли ненужную мягкость, ненужную мягкосердечность".]

   Крыленко, речь на процессе "Промпартии"


   Глава 1. Арест

   Как  попадают  на  этот  таинственный  Архипелаг?  Туда  ежечасно   летят
самолеты, плывут корабли, гремят поезда -- но ни единая надпись  на  них  не
указывает места назначения.  И  билетные  кассиры,  и  агенты  Совтуриста  и
Интуриста будут изумлены, если вы спросите у  них  туда  билетик.  Ни  всего
Архипелага в целом, ни одного из бесчисленных его островков они не знают, не
слышали.
   Те, кто едут Архипелагом управлять -- попадают туда через училища МВД.
   Те, кто едут Архипелаг охранять -- призываются через военкоматы.
   А те, кто едут туда умирать, как мы с вами, читатель,  те  должны  пройти
непременно и единственно -- через арест.
   Арест!! Сказать ли, что это перелом всей вашей жизни? Что это прямой удар
молнии в вас? Что это невмещаемое духовное сотрясение, с которым  не  каждый
может освоится и часто сползает в безумие?
   Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ.  Каждый  из
нас -- центр вселенной и мироздание раскалывается,  когда  вам  шипят:  ["Вы
арестованы!"]
   Если уж [вы] арестованы  --  то  разве  еще  что-нибудь  устояло  в  этом
землетрясении?
   Но затмившимся мозгом не способные охватить этих перемещений  мироздания,
самые изощренные и самые простоватые из нас не находятся и в  этот  миг  изо
всего опыта жизни выдавить что-нибудь иное, кроме как:
   -- Я?? За что?!? -вопрос, миллионы и миллионы раз повторенный еще до  нас
и никогда не получивший ответа.
   Арест -- это  мгновенный  разительный  переброс,  перекид,  перепласт  из
одного состояния в другое.
   По долгой кривой улице нашей жизни мы счастливо неслись  или  несчастливо
брели  мимо  каких-то  заборов,  заборов,  заборов  --  гнилых   деревянных,
глинобитных дувалов, кирпичных, бетонных, чугунных оград. Мы не задумывались
-- что' за ними? Ни глазом, ни разумением мы не пытались за них заглянуть --
а там-то и начинается страна ГУЛаг, совсем рядом, в двух метрах  от  нас.  И
еще мы не замечали в  этих  заборах  несметного  числа  плотно  подогнанных,
хорошо  замаскированных  двёрок,  калиток.  Все,  все   эти   калитки   были
приготовлены для нас! -- и вот распахнулась быстро роковая  одна,  и  четыре
белых мужских руки, не привыкших к труду, но  схватчивых,  уцепляют  нас  за
ногу, за руку, за воротник, за шапку, за ухо  --  вволакивают  как  куль,  а
калитку за нами, калитку в нашу прошлую жизнь, захлопывают навсегда.
   Всё. Вы -- арестованы!
   И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить, кроме ягнячьего блеяния:
   -- Я-а?? За что??..
   Вот что такое арест: это ослепляющая вспышка и удар, от которых настоящее
разом  сдвигается  в  прошедшее,  а  невозможное   становится   полноправным
настоящим.
   И всё. И ничего больше вы не способны усвоить  ни  в  первый  час,  ни  в
первые даже сутки.
   Еще померцает вам в вашем отчаянии цирковая игрушечная луна: "Это ошибка!
Разберутся!"
   Всё же остальное, что сложилось теперь в традиционное и даже литературное
представление об аресте, накопится и состроится уже  не  в  вашей  смятенной
памяти, а в памяти вашей семьи и соседей по квартире.
   Это -- резкий ночной звонок или грубый стук в дверь. Это --  бравый  вход
невытираемых  сапог  бодрствующих  оперативников.  Это  --  за  спинами   их
напуганный прибитый понятой. (А зачем  этот  понятой?  --  думать  не  смеют
жертвы, не помнят оперативники, но положено по инструкции, и  надо  ему  всю
ночь просидеть, а к утру расписаться. И для выхваченного из постели понятого
это тоже мука: ночь за ночью ходить и помогать арестовывать своих соседей  и
знакомых).
   Традиционный арест -- это еще сборы дрожащими руками для уводимого: смены
белья, куска мыла, какой-то еды, и никто не знает, что' надо, что'  можно  и
ка'к лучше одеть, а оперативники торопят и обрывают: "Ничего  не  надо.  Там
накормят. Там тепло". (Всё лгут. А торопят -- для страху.)
   Традиционный арест  --  это  еще  потом,  после  увода  взятого  бедняги,
многочасовое хозяйничанье в квартире жесткой чужой подавляющей силы. Это  --
взламывание, вскрывание, сброс и срыв со стен, выброс на  пол  из  шкафов  и
столов, вытряхивание, рассыпание, разрывание  --  и  нахламление  горами  на
полу, и хруст под сапогами. И ничего святого нет во время обыска! При аресте
паровозного машиниста Иношина в  комнате  стоял  гробик  с  его  только  что
умершим ребенком. [Юристы] выбросили ребенка из гробика, они искали и там. И
вытряхивают больных из постели, и разбинтовывают повязки. *(1)  И  ничто  во
время обыска не может быть признано нелепым! У любителя старины Четвертухина
захватили "столько-то листов царских указов" -- именно,  указ  об  окончании
войны с Наполеоном, об образовании Священного  Союза,  и  молебствие  против
холеры 1830-го года. У  нашего  лучшего  знатока  Тибета  Вострикова  изъяли
драгоценные тибетские древние рукописи (и ученики умершего еле вырвали их из
КГБ через 30 лет!).  При  аресте  востоковеда  Невского  забрали  тангутские
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 290
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (5)

Реклама