Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Нaль Подольский Весь текст 329.01 Kb

Кошачья история

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 29
     Наль Подольский.
     Кошачья история


     Аннотация

 From: Alexander D.Jurinsson
     Жанр: Мистика
     Повесть "Кошачья история" была в свое  время  удостоена  в
Париже  литературной  премии В.Даля. Речь в ней идет о духовной
беспомощности человека,  который,  осознав  существование  иных
миров  помимо  осязаемого физического, теряет внутренние опоры,
попадает в поле действия темных сил  и  создает  в  своей  душе
образ дьявола.

                 --  А  можно  ли верить в беса, не веруя
             совсем в Бога? -- засмеялся Ставрогин.
                 -- О, очень можно, -- поднял глаза Тихон
             и тоже улыбнулся.
                                               Ф.Достоевский

      * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

     1

     Много раз я пытался найти начало этой  истории,  и  всегда
выходило,  что вначале была ночная дорога. И хотя то, что можно
назвать "историей", началось значительно  позже,  в  ту  летнюю
крымскую  ночь,  когда незнакомые люди везли меня сквозь теплую
тьму в незнакомый город, я переживал ясное ощущение начала. Оно
пришло неожиданно посредине пути. Скорее  всего,  его  принесли
запахи  --  запах  полыни,  запах  табачных полей, запах темной
земли, отдающей ночи тепло -- они бились упруго в глаза и щеки,
отнимая у памяти лица,  слова,  размышления,  предлагая  начать
жить сначала.
     Чернота  по  краям  дороги  казалась немой. На самом деле,
наверное, степь была наполнена звуками, но их заглушало урчание
перегревшегося мотора  и  тарахтенье  щебенки,  летящей  из-под
колес.   Время   тогда   совсем   пропало.  Не  то,  чтобы  оно
остановилось, или мчалось со  сверхъестественной  скоростью  --
нет,  его  просто не было. Я взглянул на часы -- оказалось, они
стоят; они чем-то меня раздражали, я снял их с руки и  сунул  в
карман.
     Смутно  белея  тенями  домов,  проносились  мимо  деревни.
Приближение  их  отмечалось  сменою  запахов:  в  аромат  степи
вторгались  запахи  сена  и  фруктовых садов, а затем начинался
собачий лай, и он тоже казался почему-то немым.
     Город возник вдали неожиданно, сразу  весь,  когда  дорога
вынесла нас на вершину холма. Он переливался огнями и был похож
на  лужицу  света,  выплеснутую на поверхность степи. Очертания
лужицы напоминали перекошенную  подкову  --  я  припомнил,  что
город стоит у моря, протянувшись вдоль берега бухты.
     Дорога пошла вниз, и город исчез. Через минуту он появился
снова,  но  уже  лишь  светящейся  черточкой  на горизонте, над
которой  мерцало  туманное  зарево.  Черточка   эта   ширилась,
становилась ярче, а зарево -- расплывчатее и выше; вскоре пятно
света занимало уже пол-горизонта.
     Путь освещался теперь фонарями, поспешно и деловито бежали
они навстречу.  Под  каждым  из  них  покачивался  конус света,
желтый   и   грязноватый,   за   пределами   конусов   сгущался
непроницаемый  мрак,  сменивший прозрачную безграничность ночи.
Замелькали дома, окруженные палисадниками.
     Я испытывал что-то вроде обиды -- у меня  отобрали  ночную
дорогу,  близость  к  темному небу и беззаботность. И если бы в
тот момент мне позволили пожелать чуда, я,  наверное,  попросил
бы вернуть бездумность езды сквозь ночь, попросил бы, чтобы она
никогда  не  кончалась.  Ехать  было  прекрасно,  и не хотелось
никода приезжать.
     Мы углубились в лабиринт переулков. Водитель знал, видимо,
город и, не сбавляя  хода,  преодолевал  узкие  кривые  проезды
между  покосившимися  заборами,  пивными  ларьками  и чугунными
водяными колонками.
     Вокруг было странно тихо. В любом южном городе  ритм  ночи
означается  перекличками  собачьего  лая: по таинственным своим
законам он прокатывается волнами по окраинам, кругами  сходится
к  центру,  глохнет  и  взрывается  новой  вспышкой  неожиданно
где-нибудь рядом. А здесь было тихо.
     Мои  спутники  во  время   езды   не   пытались   затевать
разговоров,  я  им был благодарен за это. И сейчас они ни о чем
не спрашивали, будто знали, куда мне нужно.
     Автомобиль выбрался на асфальтовую, ярко освещенную  улицу
и  круту  свернул  направо.  Мотор  в  последний  раз зарычал и
заглох.
     Тишина плотной средой наполнила пространство.  Нужно  было
протянуть  руку  и  открыть дверцу, но я поддался парализующему
действию тишины. Не к месту  думалось,  что  вот  так  цепенеть
сразу -- наверное, очень древний закон для всего живого... Если
вдруг стало тихо -- затаись и жди... иначе смерть.
     Часы,  что тихонько светились на щитке всю дорогу, теперь,
словно прося меня поторопиться, громко и навязчиво тикали.  Мое
промедление  становилось  уже  неприличным,  но  шофер и хозяин
машины -- два силуэта в фосфорическом свете  циферблатов  щитка
-- терпеливо ждали.
     -- Гостиница, -- вяло сказал силуэт шофера.
     Я, наконец, открыл дверцу.
     -- Счастливо, желаю успеха, -- добавил второй силуэт.
     --  Спасибо,  --  ответил  я  машинально,  -- спасибо и до
свидания, -- но в мыслях вертелось назойливо: какого успеха?
     Я стоял с чемоданом в руках посредине круглой, как  арена,
площадки.  В кольце из кустов, подстриженных кубиками, было три
прохода: в один мы въезжали, сквозь другой машина  уехала,  мне
оставался третий -- к ступенькам крыльца гостиницы.
     Двухэтажный  дом  мягко  белел  в  темноте,  очертания его
расплывались. Ветки склонялись к окнам, и  на  стекла  ложились
легкие  тени;  все окна были темны, лишь стеклянная дверь слабо
светилась. Дом спал уютно и безмятежно, как спят в своем логове
звери.
     За дверью, в глубине холла,  виднелась  стойка  с  зеленой
лампой и темнокрасный диван. У стойки никого не было.
     Я  поставил чемодан у дверей и стал стучать, сначала тихо,
потом громче, потом совсем громко  --  и  совершенно  напрасно.
Гостиница спала не только уютно, но и беспробудно.
     Ничего  не  оставалось  другого,  как сесть на ступеньку и
достать  сигареты.  Тишина  казалась  внимательной,  чуткой,  с
особым  своим  нервом,  от  которого  становились значимы самые
ничтожные звуки.  Мое  собственное  дыхание...  слабое  шипение
сигареты...  шорох  мелких  зверушек в кустах... чуткая тишина,
слушающая... в чем же ее нерв... в чем секрет...  что-то,  чего
обычно  не  слышишь... да, в этом все дело -- услышать то, чего
обычно не слышишь.
     Я напрягал внимание, и наконец, уловил  --  не  то  редкие
вздохи,  не  то  чуть  слышные  глухие  удары.  И  они сразу же
вытеснили все остальные звуки.
     Тихий размеренный  гул  плыл  над  городом,  гул  морского
прибоя;  он притягивал, предлагая свой четкий ритм для движений
и мыслей. Повинуясь этому ритму, я встал,  пересек  окаймленную
кустами  площадку  и зашагал по улице. На меня накатило веселое
любопытство и бодрость, словно на утренней прокулке.
     Улица скоро привела  к  треугольной,  неправильной  формы,
площади,  на которую я попал с самого острого, вытянутого угла.
Здесь сходились пять улиц,  и  по  всем  их  углам  возвышались
столбы  с  фонарями,  освещая  площадь, будто сцену гигантского
театра. Деревянные балконы нависали над площадью, нигде не было
ни соринки, темный асфальт  блестел,  как  покрытый  стеклянной
коркой,  казалось, под ногами он должен звенеть. В самом центре
пространства восседал большой черный кот.
     Лишь только я вышел на площадь, у меня возникло  несколько
теней.   Часть   из  них  забегала  вперед,  другие,  наоборот,
отставали, они становились то короче  и  четче,  то  длинней  и
расплывчатей,  и,  меняясь  местами,  выплясывали  вокруг  меня
замысловатый танец.
     Кот, не желая делить территорию с пришельцем,  безразлично
смерил  меня  круглыми  желтыми  глазами,  поднялся  и не спеша
удалился. Его тени -- фантастические, небывалых  размеров  коты
--  изгибаясь и наползая одна на другую, исчезли с ним вместе в
темноте подворотни.
     Мои тени успокоились и легли  звездой  на  асфальт,  легли
симметрично  и  плотно,  будто  им  полагалось оставаться здесь
долгое время. Три из них направлялись в сторону, где был слышен
шум моря, туда  полого  спускалась  улица,  освещенная  ярко  и
призрачно люминисцентными лампами, и конца ее не было видно.
     Правее  нее  на  площадь  выходил широкий бульвар, шел он,
видимо,  параллельно  берегу.   Над   бульваром   тоже   горели
люминисцентные  лампы,  зеленые,  белые и оранжевые -- два ряда
фонарей, два разноцветных пунктира, они  сходились  вдали,  как
рельсы  на  железной  дороге.  К  той же дальней точке вели две
белые линии крашеных эмалью скамеек, две темные шеренги  акаций
и  две  полосы  глянцевитого  асфальта.  Где-то посредине этого
бесконечного пути виднелся белый  высокий  памятник.  Казалось,
тут  все  приготовлено  для  какого-то  странного карнавала, на
который никто не пришел.
     И еще две улицы выходили на площадь -- узкие, без  единого
фонаря,  они  вели  вверх  по склону холма, прочь от моря. В их
теплой  темноте  угадывались  дома  со   ставнями,   мальвы   и
подсолнухи  за калитками, аккуратные грядки небольших огородов.
Чей-то сонный покой,  чья-то  замкнутость  прятались  там,  они
наводили на мысли о скуке, хотя и таили в себе каплю горечи.
     Я  еще  раз оглядел площадь -- света не было ни в одном из
окон,  но  они,  как  будто,  рассматривали  меня  с   ответным
любопытством.  Оно  вовсе  не раздражало: просто, люди уснули в
своих кроватях, и дома сейчас сами мебе хозяева, вот и  глядят,
на что вздумается.
     Ветер  шелохнул  воздух  и  принес  запах моря, шум прибоя
усилился.  Я  шагнул,  и  тени,  что  лежали  у  ног  спокойно,
всполошились  и  потянулись  вперед.  Понемногу  они бледнели и
пропали совсем, когда я вступил на улицу,  залитую  голубоватым
светом.
     Идти  по  ней  было легко, как во сне. Глянцевитый асфальт
сам  уплывал  из-под  ног  назад,  а  спереди  с  каждым  шагом
подступали  все ближе ритмичные вздохи моря. Столбы с фонарями,
изогнутые знаками вопроса, склонялись к середине улицы, образуя
арки, придававшие пустынной дороге некоторую торжественность.
     Под шестой или пятой  аркой,  словно  ожидая  меня,  сидел
черный  кот,  как  мне  показалось,  тот же, которого я выжил с
площади. Но теперь он был не один, а в обществе белой  пушистой
кошки.  Дождавшись  моего  приближения,  они  поднялись и пошли
впереди бок о бок, неторопливо и важно, держась середины улицы.
Их  пышные  хвосты,  поднятые  кверху,  плавно,  как   опахала,
покачивались из стороны в сторону.
     Это  зрелище  было  потешным и похожим на сказку. Я попал,
вероятно, в кошачью страну, и послы кошачьего президента  ведут
меня к нему во дворец.
     Мы  шли мимо спящих дворов, к ним вели переброшенные через
канавы  узкие  мостики.  Дальше  следовали  кусты,  за  кустами
заборы,  неизбежные  акация, туя, и лишь где-то на заднем плане
сонно мерцали опрятные беленые домики.
     Всюду шныряли кошки.  Они  парами  сидели  под  мостиками,
затевали возню в кустах, устраивали драки на черепичных крышах,
носились  стаями вдоль заборов. Мои провожатые, словно сознавая
ответственность своей миссии, на затеи прочих кошек внимания не
обращали.
     Незаметно мы добрались до  конца  аркады.  Последняя  арка
была  выходом  в  черную  пустоту,  не  доходя до нее, посланцы
кошачьего президента вытянули хвосты, махнули  через  канаву  и
исчезли в дыре под забором.
     Я  же  пошел  прямо.  Темнота  облепила меня густой черной
краской. Шагов через тридцать оборвался  асфальт.  Я  ступил  с
него  вниз на что-то, неясно серевшее, но не рассчитал высоты и
едва устоял  на  ногах;  коснувшись  нечаянно  рукою  земли,  я
почувствовал прохладную влажность песка.
     Море  было  совсем  рядом, его голос звучал в полную силу.
Тяжелые  медленные  удары,  и  поглощающее  их  шипение   волн,
приглушенные  стоны,  едва  различимые голоса и обрывки далекой
чудесной музыки  --  все  это,  вместе  с  запахом  водорослей,
бескрайней  воды  и  ветра,  сливалось  в единое острое чувство
близости моря. Оно дарило освобождение, целебное и мучительное,
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 29
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама