подготовки.
Бур утверждает, что все древние облекали свои мысли в рифмованные
строфы так же непринужденно, как мы произносим отдельное слово, но я не
вполне уверена в уровне Виксбургской филологии. Хотя с чего бы мне
удивляться таким вещам, если вот сейчас прямо передо мной Каби вовсю
вещает в стихах.
- Я надеялась, однако, погубить суда дорийцев, Захватив у Змей
оружье. Мы с друзьями в тыл зашли к ним, - Пусть сатир и лунный житель по
рождению мужчины - Силы духа им хватило, чтобы следовать за мной. Вскоре
мы нашли засаду. Это Змеи; но обличье И доспехи у критян они украли!
Тут поднялся негодующий ропот, потому что у наших головорезов,
бьющихся в Войне Перемен, есть свой кодекс чести, как мне говорили
Солдаты. Правда, я развлекательница, и мне не стоит говорить, что я об
этом думаю.
- Тут же нас они узрели, - текла речь Каби. - Смертоносный залп
раздался. Словно воющее пламя, Их лучи средь нас метались, И лунянин
потерял свое щупальце, сражаясь За тебя, Богиня Крита. Попытались мы
укрыться За холмом крутым песчаным, Уводя погоню к морю. Что открылось
нашим взорам! Корабли критян тонули иль еще горели в море Погребальными
кострами. Вновь дорийцы нас повергли! Змеи в том им помогали, Скрывшись
под чужой личиной.
- Вкруг тех остовов горящих Черные суда сновали, Как навозные жуки
над своей гниющей тризной, Но на сей раз их добычей Стали критские герои.
Взморье тихое залИто было солнцем в час заката, Но тревожно дуновенье было
Бури Перемен! Глубоко внутри меня Измененья нарастали. Раздвоение сознанья
с ужасом я ощутила; Вкруг меня тугой петлею жизни линия свивалась; на
руке, что меч сжимала, родинка вдруг появилась... О, Трехликая Богиня!..
Голос Каби задрожал и Сид протянул к ней руку, пытаясь успокоить, но
она вновь собралась с духом.
- О Богиня, дай мне силы Рассказать все, что свершилось. Мы
спустились в волны моря, Чтоб на дне спастись от смерти. Но едва нырнуть
успели, Как лучи тепла мелькнули, Превратив прохладный сумрак В белый и
ревущий Тартар. Но, я помню, вам сказала, что нажать успела "вызов"; И
внезапно Дверь явилась, Глубоко во мраке моря. Как испуганные рыбки Рвутся
к выходу из сети, Так и мы в нее влетели, И поток воды за нами.
Когда-то на чикагском Золотом пляже Дэйв показывал мне, как работают
ловцы жемчуга; вспомнив это, я поняла ощущения Каби при виде Двери,
открывшейся в темной глубине.
- То был Хаос - на мгновенье. Дверь захлопнулась за нами. Вовремя
пришло спасенье! Там куда было теснее, чем на Станции у Сида. Обитал там
лишь волшебник, Старый лысый Бенсон-Картер. Он избавил от воды нас И
сообщил о нас он Центру. Мы устроились как дома в Экспресс-комнате уютной.
Разложил скафандр свой Илли, чтобы тот обсох немного. Но коротким был наш
отдых. Мы взглянули на Хранитель. Он сверкал, переливаясь, изменяясь,
расплавляясь! И лишь только Бенсон-Картер прикоснулся, Как без чувств упал
он навзничь - Смерть таилась там, коварна... Пустота стала сгущаться,
Подступая все теснее; Вас на помощь я позвала, Не теряя даром время.
Она перевела дыхание.
- Осознать я не успела, Что так вкрадчиво вползало В нашу комнату;
однако Мысль пришла, что это змеи Грязный ход свой проложили к Станциям
уединенным, паутинку ту нащупав, Что сквозь космос нас связала...
Все молчали в оцепенении. Такая реакция была естественной: оказалось,
на нас могли напасть в святая святых - нашем жилище, и я видела, что все
восприняли это так же болезненно, как и я. Может быть, за исключением
Брюса и Лили, которые все еще держались за руки и обменивались нежными
взорами. Я решила, что они относятся к той категории людей, которых
опасность делает смелыми, в отличие от меня. Я-то начинаю бояться сразу за
двоих.
Каби продолжала:
- Вижу, поняли вы чувства Те, что нас обуревали, - Если б только мы
сумели, Связи с миром мы прервали; Интроверсия могла бы Оградить нас от
вторженья. Но к Хранителю, однако, не могли мы подступиться -
Раскалившись, он предстал нам Грудой огненных шаров! Так сидели мы,
прижавшись, Тесной кучкой, ожидая, что вот-вот Пустота вкруг нас
сомкнется! Между тем я продолжала вызывать вас...
Я изо всех сил зажмурила глаза, но только лучше увидела их троих и
сжимающуюся вокруг них Пустоту. (Ну, а наш-то еще работает? Да, Биби
Мириам.) То ли поэзия виновата, то ли нет, но рассказ этот меня потряс.
- Бенсон-Картер, умирая, Тоже думал он, что это - все Змеиные
проделки. И он знал, что смерть все ближе, Так что шепотом чуть слышным,
Рассказал мне, что должны мы, Не нарушив ни на йоту, Семь голов нажать у
смерти, Твердо помня о порядке: От замка по ходу солнца, Один, три, пять,
шесть, два, четыре, Семь; и после остается полчаса на все, не боле. Как
нажмешь все семь ты кнопок, Больше к ним не прикасайся, Лишь спеши
убраться дальше, Не давай себе поблажки.
Тут я ничего не поняла и не было признаков, что хоть кому-нибудь было
понятно; впрочем, Брюс что-то шептал Лили. Я вспомнила, что видела черепа,
инкрустированные на бронзовом сундуке. Я глянула на Илли и тот
утвердительно шевельнул одним щупальцем и слегка развел в стороны два
других, желая показать, что да, Бенсон-Картер действительно говорил что-то
в этом роде, но он, Илли, мало что в этом смыслит.
- Но и многое другое прошептал он перед смертью, - продолжала Каби. -
Все секретные приказы, Потому что не за нами, чтоб спасти нас, он был
послан, А свое, в строжайшей тайне, выполнял, когда услышал Мой отчаянный
призыв. Сид, к тебе он так стремился, Чтоб троих гусар, всех в черном,
Демонов со знаком смерти, Взять с собою, лишь дождавшись Совпаденья ритмов
Станции с Вселенной - А затем попасть в Египет, В ту эпоху, когда Цезарь,
уж последний, Правил Римом обреченным. Мы должны вмешаться в битву Возле
города, что назван АлексАндрией Фракийской, Изменить весь ход той битвы, В
клочья разорвав презренных Змей и прихвостней змеиных!
- О прости меня, Богиня, Вижу я, как направляла Ты мой шаг нетвердый,
Когда думать я посмела, что в немилость я попала - Ведь тогда не поняла я,
Что сказать ты мне хотела, Родинкой меня пометив. А теперь нашли мы Сида,
Принесли сюда оружье и парфянские личины, Вынести мы их успели для гусаров
этих черных; Обреченными на гибель мы себя уже считали, Когда ваша Дверь
явилась И сжимаясь, Пустота нас изрыгнула... О Богиня, пусть навечно
Молоко в груди иссохнет! Только ненависть и злоба пусть клокочут там
навеки! И возмездие всем Змеям, месть сладчайшая в Египте За твой остров
Крит, Богиня!
Тот рев, от которого мои плечи невольно дернулись к ушам, исходил не
от Каби - она уже завершила свой спектакль - а от Сида. Мой миленький так
побагровел, что мне захотелось напомнить ему, что от апоплексического
удара здесь умереть так же легко, как в Меняющемся Мире.
- К дьяволу! Будь я проклят, если позволю этому продолжаться! Кабисия
Лабрис, ужели ты настолько безумна, чтобы предлагать такое! И что это ты
лепечешь про замки, часы, черепа и кнопки? Что за мешанина, что за
болтовня, что за фокусы-покусы! И что это за оружие, о котором ты трещишь?
Я так понимаю, оно в этом ублюдочном медном гробу?
Она кивнула. Когда дар поэзии покинул ее, оказалось, что она
совершенно выжата. Ее ответ прозвучал, как далекое фальшивое эхо.
- Там только небольшая тактическая атомная бомба.
7. ВРЕМЯ РАЗМЫШЛЯТЬ
Спустя примерно 0.1 миллисекунды (одну десятитысячную
часть секунды) радиус огненного шара составляет около 45
футов, а его температура порядка 300000 градусов. В это
мгновение его яркость, если наблюдать с расстояния 10000
ярдов (5.7 мили) превосходит яркость Солнца, наблюдаемую
с поверхности Земли, примерно в 100 раз... огненный шар
расширяется очень быстро, достигая максимального радиуса
450 футов менее чем через секунду после взрыва.
Лос Аламос
Да, братцы, тут все завопили, включая и меня - кроме Каби и двух
внеземлян. Может показаться странным, что люди из эпохи Перемен, способные
пронизывать время и пространство и работать вне космоса, которые знают, по
крайней мере понаслышке, об оружии из далекого будущего, таком, скажем,
как "мыслебомба", способны удариться в панику от угрожающей им маленькой
примитивной безделушки из середины 20 века. Что ж, мы вели себя так же,
как повел бы себя атомщик, если бы к нему в лабораторию приволокли
бенгальского тигра - не хуже и не лучше.
Хоть я в физике и полная тупица, но знаю, что огненный шар по
размерам побольше нашей станции. Не забудьте еще, что помимо бомбы, нам не
так давно выпала еще порция ужасов, о которых мы не успели забыть,
особенно то, что Змеи пронюхали, как попасть на наши Станции, как
расплавить и уничтожить Хранители. Не говоря уже об общем впечатлении -
сначала Санкт-Петербург, а потом Крит, - что вся Война Перемен
оборачивается против Пауков.
И все же, где-то в глубине сознания, я была потрясена тем, насколько
сильно мы запаниковали. Волей-неволей мне пришлось признать, что все мы
были в состоянии, очень похожем на то, в котором находился Док, разве что
бутылка еще не стала нашим прибежищем.
Да и так ли уж хорошо мы последнее время контролировали количество
выпитого?
- Выбросьте ее! - завизжала Мод, отпрянув от сатира, и отбежала
подальше от бронзового сундука. Бур, наслушавшись рассказов о том, что они
там собирались проделать в Экспресс-комнате, когда было уже слишком
поздно, зашипел:
- Господа, мы должны интровертироваться, - он крутанулся на своем
сиденье у рояля и придвинулся к контрольному дивану. Эрих, с побелевшим
лицом, эхом вторил ему:
- Gott in Himmel, ja! - не обращая внимания на унылую, забытую
графиню, которая все еще держала пустой винный бокал с гравированной на
нем розой.
Мне стало не по себе, потому что интровертироваться - это много хуже,
чем попасть в волчий капкан. Считается, что интроверсия настолько крепко
запирает Дверь, что даже Ветры Перемен не могут проникнуть сквозь нее - но
при этом вы становитесь полностью отрезанными от космоса.
Мне никогда не приходилось разговаривать с кем-нибудь, чья Станция
была интровертирована.
Марк спихнул Фрину с колен и рванулся вслед за Мод. Призрачная
гречанка, теперь уже вполне материализовавшаяся, оглянулась вокруг в
сонном ужасе, судорожно схватившись за застежку хитона. Ненадолго я
отвлеклась от происходящего вокруг, глядя на нее; мне никак было не
отогнать от себя мысль, испытывает ли там, на Земле, тот человек или
зомби, от чьей жизненной линии отпочковался Призрак, хоть какие-нибудь
смутные ощущения, когда происходит что-либо подобное сегодняшнему.
Сид остановил Бура, чуть не свалив его при этом с ног, и не позволил
нашему игроку приблизиться к Хранителю. Сдавив его в своих медвежьих
объятиях, он заревел Буру прямо в ухо:
- Судари, что с вами? Не лишились ли вы разума? Мод! Марк! Маркус!
Магдалена! Ради вас самих, руки прочь от этого гроба!
Мод смахнула с сундука одежду, и луки, и колчаны, и потащила его от
бара, где он стоял, по направлению к Дверному сектору. Похоже было, что
она собирается выкинуть его поскорее наружу, как только представится такая
возможность. Марк тем временем суетился вокруг, то ли помогая ей, то ли
