Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#7| Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#6| We are getting closer and closer to the Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#5| Flexile Sentry
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#4| The Last Giant & The Pursuer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Различные авторы Весь текст 91.63 Kb

Старинные английские ужасы (сборник)

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8
ны роз. Они с радостью и изумлением смотрели друг  на  друга,  а  хорошо
знакомые голоса называли имена друзей. Вскоре  в  них  опознали  ожившие
трупы, ныне цветущие во всем блеске молодости и здравия: это были невес-
ты, внезапная смерть которых наполнила скорбью весь  город,  и  которые,
теперь очнувшись после колдовского сна, были приведены волшебным инстру-
ментом мастера Виллибальда из могил на веселый свадебный пир. Старик-ку-
десник на прощанье исполнил последнюю радостную мелодию и исчез.  Больше
его не видели.
   Видо придерживался того мнения, что волынщик был  не  кто  иной,  как
знаменитый Дух Силезских гор. Молодой художник встретил его  однажды  во
время прогулки по холмам и добился (никогда не узнав как) его расположе-
ния. Тот обещал юноше помочь в сватовстве и сдержал слово, хотя  и  нес-
колько шутливым образом.
   Видо всю свою жизнь оставался любимцем Духа Гор. Он разбогател и стал
известен. Его дражайшая Эмма приносила ему каждый год по милому ребенку,
а покупать его картины приезжали даже из  Италии  и  Англии.  А  "Пляски
мертвецов", которыми гордятся города Базель, Антверпен, Дрезден, Любек и
множество других городов, суть только копии  или  подражания  подлинному
произведению Видо, которое он создал в память о настоящей "Пляске  мерт-
вецов в Нейссе" Но, увы, эта картина потеряна, и еще ни один  собиратель
живописи не нашел се для удовольствия ценителей  и  пользы  истории  ис-
кусств.

Около 1810 года









   Вильям Гаррисон Эйнсворт
   НЕВЕСТА ПРИЗРАКА

   Гернсвольский замок в конце 1655 года был местом  светских  развлече-
ний. Варон Гернсвольф был самым могущественным  дворянином  в  Германии.
Его имя прославили патриотические деяния сыновей и красота  единственной
дочери. Поместье Гернсвольф, располагавшееся среди  Черного  леса,  было
пожаловано за верную службу одному из его предков государством и перешло
вместе с другими наследными имениями семье нынешнего владельца. Это  был
готический особняк, возведенный согласно моде тех времен в пышном  стиле
и состоящий главным образом из темных извилистых коридоров  и  залов  со
сводчатыми потолками и гобеленами на стенах - величественных,  но  плохо
приспособленных для личного удобства по  причине  их  мрачной  величины.
Темный сосновый лес окружал замок со всех сторон  и  придавал  местности
угрюмый вид, который редко оживлялся светом солнца.
   Колокола замка радостно зазвонили  при  наступлении  зимних  сумерек,
стража была поставлена на башнях,  чтобы  оповещать  о  приезде  гостей,
приглашенных разделить веселье, царящее в этих стенах. Единственной  до-
чери барона Клотильде только что  исполнилось  семнадцать  лет,  и  было
приглашено блистательное общество, дабы отпраздновать ее день  рождения.
Для приема многочисленных гостей были открыты  большие  сводчатые  залы.
Вечерние забавы едва начались, когда часы на тюремной  башне  пробили  с
необычайной торжественностью, и в тот же миг в бальном зале появился вы-
сокий чужестранец, облаченный в таинственный черный  костюм.  Он  учтиво
поклонился, но к нему отнеслись с явной сдержанностью.  Никто  не  знал,
кто он такой и откуда приехал, но было очевидно, что он дворянин высшего
сословия, и хотя его появление было принято с недоверием, с ним  обходи-
лись весьма уважительно. Он особо обратился к дочери барона  и  был  так
рассудителен в своих замечаниях, и так тонок в своих остротах,  очарова-
телен в обращении, что быстро растревожил душу  своей  юной  и  чувстви-
тельной слушательницы. В итоге, после некоторого замешательства со  сто-
роны хозяина, который вместе с остальными гостями был не в  силах  отно-
ситься к чужестранцу безразлично, ему предложили  остаться  в  замке  на
несколько дней, и приглашение было с радостью принято.
   Глубокой ночью, когда все удалились в свои покои, было слышно, как на
серой башне уныло раскачивается из стороны в  сторону  тяжелый  колокол,
хотя ни одно дуновение ветра не тревожило деревья в лесу. Многие  гости,
встретившись наутро за завтраком, утверждали, что слышали звуки  божест-
венной музыки, в то время как другие настаивали,  что  это  был  ужасный
шум, исходивший, как казалось, из покоев, которые в то время занимал чу-
жестранец. Однако вскоре он сам появился за столом, к когда были  упомя-
нутые события прошедшей ночи, на его мрачном  лице  заиграла  непонятная
жуткая улыбка, затем сменившаяся глубочайшей меланхолией.  Он  беседовал
главным образом с Клотильдой, рассказывал о различных странах, в которых
побывал, о солнечных областях Италии, где сам воздух напоен благоуханием
цветов, а летний ветерок вздыхает над прекрасной землей, он поведал ей о
тех чудесных краях, где улыбка дня тонет в мягкой постели ночи, а  вели-
колепие небес не затмевается ни на миг, и вызвал у нежной  слушательницы
слезы умиления, и впервые она пожалела, что находится дома.
   Дни шли своим чередом, и каждый миг усиливал жар невыразимых  чувств,
которые разбудил в ней чужестранец. Он ни разу не говорил  о  любви,  но
Клотильда видела ее в речах, в поведении, в  проникновенных  нотках  его
голоса и убаюкивающей мягкости улыбки, а когда он обнаружил, что  преус-
пел в расположении ее чувств по отношению к себе, на его лице на миг по-
явилась самая что ни на есть дьявольская усмешка и вновь  умерла.  Когда
он встречался с девушкой в присутствии ее родителей, то был почтителен и
смирен, и лишь наедине с ней, во время прогулок по темной  лесной  чаще,
снимал маску учтивого кавалера.
   Когда однажды вечером он сидел с бароном в обшитой деревом  библиоте-
ке, беседа перешла на сверхъестественные силы. Чужестранец во время  об-
суждения оставался сдержанным, но когда барон стал шутливо отрицать  су-
ществование духов и начал в шутку их вызывать, его глаза загорелись  не-
земным блеском, а тело, казалось, расширилось до более чем  естественных
размеров. Когда беседа иссякла, наступила страшная тишина,  и  несколько
секунд спустя был слышен лишь хор небесной гармонии. Всех  охватил  вос-
торг, но чужестранец был явно расстроен  и  мрачен.  Он  с  состраданием
взглянул на своего именитого хозяина, и нечто вроде  слезы  сверкнуло  в
его темных глазах. Через несколько секунд музыка тихо замерла вдалеке  и
все стало безмолвно, как и прежде. Барон вскоре покинул комнату, и почти
тотчас же за ним последовал чужестранец. Прошло совсем немного  времени,
и вдруг послышались ужасные крики: так кричит человек в предсмертных му-
ках. А затем барона нашли мертвого, распростертого в коридоре. Его  тело
было скручено болью, а на почерневшем горле виднелись следы человеческих
рук. Тут же подняли тревогу, замок обыскали от подвала  до  чердака,  но
чужестранца больше никто не видел. Тело барона предали земле, а об ужас-
ном случае вспоминали лишь как о чем-то, бывшем давным-давно.
   После исчезновения чужестранца, который  действительно  очаровал  ее,
настроение хрупкой Клотильды явно изменилось. Она полюбила гулять ранним
утром и поздним вечером по тропинкам, по которым часто ходил он, вспоми-
ная его последние слова, представляла его милую  улыбку,  и  заканчивала
прогулку на том месте, где однажды она беседовала с ним  о  любви.  Кло-
тильда избегала общества и, похоже, была счастлива лишь тогда, когда ос-
тавалась одна в своей комнате. Тоща она и давала выход  своей  печали  в
слезах, а любовь, которую девичья гордость  благопристойно  скрывала  на
людях, вырывалась наружу в часы одиночества. Так прекрасна  и  в  то  же
время так смиренна была прелестная скорбящая, что она уже казалась анге-
лом, освободившимся от пут этого мира и готовившимся к полету на небеса.
   Одним летним вечером она добрела до укромного уголка, который выбрала
в качестве любимого места уединения, и тут чья-то медленная поступь пос-
лышалась позади. Клотильда улыбнулась и, к своему безграничному  удивле-
нию, увидела чужестранца. Он радостно подошел к ней, и завязалась  ожив-
ленная беседа.
   - Вы покинули меня, - воскликнула восхищенная девушка, - и я  подума-
ла, что все радости жизни ушли от меня навсегда. Но вы вернулись, и раз-
ве мы не будем опять счастливы?
   - Счастливы, - ответил чужестранец с неожиданным презрением.  -  Могу
ли я снова быть счастлив... могу ли... но простите мое волнение,  любовь
моя, его извиняет лишь удовольствие, которое я испытываю от нашей встре-
чи. О! Я должен вам многое рассказать. Да! И многое услышать в ответ. Не
так ли, моя милая? Скажите мне искренне, были ли вы счастливы в мое  от-
сутствие? Нет! Я вижу в запавших глазах и на бледных щеках,  что  бедный
скиталец добился, по крайней мере, хоть легкого интереса в сердце  своей
возлюбленной. Я побывал в других странах, повидал многие народы.  Встре-
чался с женщинами, красивыми и изысканными, но нашел лишь одного ангела,
и он здесь передо мной. Примите это простое выражение страсти, драгоцен-
ная моя, - продолжил чужестранец, срывая цветок шиповника, - он  прекра-
сен, как и дикие цветы, что вплетены в твои волосы, и прелестен, как лю-
бовь, что я дарю тебе.
   - Он действительно прелестен, - ответила Клотильда, - но его  красота
увянет с наступлением ночи. Он прекрасен, но недолговечен, как и любовь,
питаемая мужчиной. Пусть не он будет символом твоей привязанности.  При-
неси мне нежное неувядающее  растение,  прелестный  цветок,  что  цветет
круглый год. И я скажу, когда воткну его себе в волосы: "Фиалки  отцвели
и умерли... розы распустились и увяли, но оно по-прежнему молодо, и  та-
кова любовь моего скитальца". Друг сердца моего! Ты не оставишь меня.  Я
живу лишь тобой, ты - мои надежды, мои мысли, само мое существование,  и
если я потеряю тебя, я потеряю все - я буду лишь одиноким диким  цветком
в многообразии природы, пока ты не пересадишь меня в  более  плодородную
почву. И можешь ли ты теперь разбить любящее сердце, которое первый нау-
чил огнем страсти?
   - Не говори так, - возразил чужестранец, - моя  душа  разрывается  от
твоих слов. Брось меня... забудь меня... избегай меня вечно... или  пос-
ледует твоя гибель. Я есть создание, покинутое Богом и людьми... И  если
б ты увидала иссушенное сердце, что едва бьется в этом движущемся  скоп-
лении уродства, ты б убежала от меня, как от гадюки, попавшейся на пути.
Вот мое сердце, любовь моя, чувствуешь, как оно холодно, оно не  бьется,
дабы не выдать своих чувств. Ибо остыло и умерло, как умерли друзья, ко-
торых я когда-либо знал.
   - Любимый, ты несчастен, и твоя  бедная  Клотильда  останется,  чтобы
поддержать тебя. Не думай, что я могу покинуть тебя в невзгодах. Нет!  Я
буду скитаться с тобой по всему свету, если захочешь, буду твоей служан-
кой, твоей рабыней. Я защищу тебя от ночных ветров, чтобы они не  трево-
жили твою непокрытую голову. Я укрою тебя от окружающих вихрей.  И  хотя
холодный мир может предать твое имя презрению... хотя друзья могут отка-
заться от тебя, а сподвижники сгнить в могиле, останется любящее сердце,
по-прежнему благословляющее тебя.
   Она умолкла. Ее голубые глаза были полны слез, когда она со  страстью
повернулась к чужестранцу. Он уклонился от взгляда, а  по  его  изящному
лицу пробежала презрительная усмешка  самой  темной,  самой  смертельной
злобы. Через мгновение это выражение исчезло. В неподвижных, остекленев-
ших глазах опять появился неземной холод, он повернулся к своей  спутни-
це.
   - Час заката, - воскликнул он. - Нежный, прекрасный час, когда сердца
влюбленных счастливы, а природа улыбается их чувствам. Но мне она больше
не улыбнется... когда наступит завтра, я буду далеко,  очень  далеко  от
дома моей возлюбленной, от мест, куда мое сердце положено, как в гробни-
цу. Но должен ли я оставить тебя, прелестнейший цветок, чтобы стать  за-
бавой урагана, добычей горного обвала?
   - Нет, мы не расстанемся, - ответила пылкая девушка. -  Куда  пойдешь
ты, туда пойду и я. Твой дом станет моим домом. И твой Бог  станет  моим
Богом.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама