Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
TES: Oblivion |№1| Начало приключений
DARK SOULS™: REMASTERED |№8| Орнштейн и Смоуг
Rome: Total War |№3| Уничтожение Германии и война с Галлией
Stalker: Shadow of Chernobyl |№11| Безделье

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - Иван Ефремов Весь текст 939.61 Kb

Час быка

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 61 62 63 64 65 66 67  68 69 70 71 72 73 74 ... 81
опасаясь разглашения их личных тайн.  Люди не знали,  что при малейшем
подозрении письма перебрасывались в соседнюю машину,  просвечивающую и
заснимавшую   содержание   на   пленку.  При  вызове  кода  получатель
автоматически фотографировался на ту же пленку...
      Другие машины давали всевозможные справки, вплоть до определения
способностей, и советы в выборе нужного в столице вида работы.
      Старинное, хорошо   построенное   здание  почтамта  состояло  из
гигантского зала,  окруженного пультами автоматических  машин.  Слегка
светящиеся  иероглифы  над  каждым  пультом подробно объясняли,  какие
манипуляции следовало проделать, чтобы получить корреспонденцию, совет
или справку.  Очевидно, в тормансианских школах не обучали обращению с
машинами общественного пользования.  По залу  прохаживались  одетые  в
коричневую  форму  инструкторы,  готовые  прийти на помощь посетителям
почтамта.  Они разгуливали с надменно-недоступным видом, подражая двум
"лиловым",  разместившимся в разных концах зала. Вир Норин не заметил,
чтобы посетители обращались к этим высокомерным и недобрым советчикам.
Чеди  была  права,  говоря,  что  они  производят на нее отталкивающее
впечатление,- от них веет злобой и душевной пустотой.
      Это "нелюди"  из  древних русских сказок,  внешне в человеческом
образе, но с душой, полностью разрушенной специальной подготовкой. Они
сделают все, что прикажут, не думая и не ощущая ничего.
      Вир Норин  подошел  к  машине  для   определения   способностей,
стараясь  проникнуться чувствами тормансианина,  приехавшего в столицу
издалека (чем дальше от центра,  тем хуже обстояло дело с образованием
и уровнем быта), чтобы найти здесь обновление своей жизни. Он проделал
перечисленные в  таблице  манипуляции.  В  окошечке  наверху  вспыхнул
оранжевый свет,  и бесстрастный голос рявкнул на весь зал: "Умственные
способности низкие,  психическое развитие ниже среднестоличного, туп и
глуп, но мышечная реакция превосходная. Советую искать работу водителя
местного транспорта".
      Вир Норин   с   недоумением  посмотрел  на  автомат:  индикаторы
высокого пульта погасли,  исчез и  свет  в  верхнем  окошечке.  Позади
засмеялись,  астронавигатор  оглянулся.  Несколько человек подходили к
автомату. Увидев замешательство Вир Норина, они поняли его по-своему.
      - Чего стал, будто потерянный? Водительская работа для тебя, что
ли, не хороша, вон какая здоровенная дубина! Проходи, не задерживай! -
закричали  они,  слегка  подталкивая астронавигатора.  Вир Норин хотел
было сказать им,  что подобная  характеристика  не  соответствует  его
представлению о себе, но понял, что объясняться бесполезно, и отошел в
почти безлюдную часть зала, где продавались книги и газеты.
      Впрочем, он  быстро  понял кажущуюся нелепость выводов автомата.
Машина запрограммирована соответственно  нормам  Торманса,  она  не  в
состоянии  понять  показатели,  ушедшие  за пределы высшего уровня,  и
неизбежно посчитала их  за  пределами  низшего  уровня.  То  же  самое
случилось   бы   и   с   тормансианином   выдающихся   способностей  -
закономерность капиталистического общества,  ведущая к Стреле Аримана.
В  здешней  литературе  пишут гораздо больше о плохом,  чем о хорошем.
Слово о злом и  темном  несет  больше  информации,  чем  о  хорошем  и
светлом,  потому  что  повседневный опыт количественно набирает больше
плохого.  По  той  же  причине  легче  верят  плохому  и  злому:   зло
убедительнее, зримее, больше действует на воображение. Фильмы, книги и
стихи Торманса несравненно больше говорят  о  жестокостях,  убийствах,
насилиях,  чем о добре и красоте,  которые к тому же труднее описывать
из-за бедности слов, касающихся любви и прекрасного.
      Столкновения и   насилия   стали  основой,  содержанием  всякого
произведения  здешнего  искусства.  Без  этого  жители   Торманса   не
проявляют  интереса  к книге,  фильму или картине.  Правда,  есть одно
непременное условие.  Все  ужасное,  кровь  и  страдания,  должно  или
относиться к прошлому, или изображать столкновения с вторгнувшимися из
космоса  врагами.  Настоящее  было  принято  изображать  спокойным   и
невероятно счастливым царством под мудрой властью владык.  Только так,
и не иначе!  Для тормансианина искусство,  относящееся к  сегодняшнему
дню,  лишено  всякого  интереса.  "Глухая  скука  от  этого  искусства
расползается по всей планете",- как-то метко сказала Чеди.
      Причина всех этих явлений одна:  плохого в этом мире всегда было
больше,  чем хорошего. Количество трудностей, несчастий, скуки и горя,
по   приблизительным  подсчетам  Академии  Горя  и  Радости  для  ЭРМ,
превосходило счастье, любовь и радость в пятнадцать - восемнадцать раз
по  косому срезу среднего уровня духовных потребностей.  Вероятно,  на
Тормансе  сейчас  то  же  самое.  Опыт  поколений,  накапливающийся  в
подсознании,   становится   преимущественно   негативным.   В  этом  и
заключается  сила  зла,  мощь  Сатаны,  как   говорили   в   древности
религиозные   люди.   Чем   древнее   был  народ,  тем  больше  в  нем
накапливалось,  подобно энтропии, этого негативного опыта. Тормансиане
-  потомки  и  братья  землян  -  прожили  лишних  два  тысячелетия  в
неустройстве, под ударами Стрелы Аримана, и в отрицании добра они куда
древнее земного человечества...
      Огорченно вздохнув,  Вир Норин огляделся и встретился взглядом с
девушкой,  облокотившейся на выступ стены недалеко от книжного киоска:
громадные глаза,  по-детски тонкая шея и очень маленькие руки,  нервно
перебиравшие листки желтой бумаги,  очевидно письма. Норину передалось
ее чувство тревожной  тоски.  Редкие  крупные  слезы  одна  за  другой
катились из-под длинных ресниц девушки.  Острое,  дотоле не испытанное
сострадание  резануло  астронавигатора.  Не  решаясь  сразу  вот   так
заговорить с незнакомкой,  он раздумывал, как бы помочь ее горю. Более
смуглая,  чем  у  столичных  жителей,  кожа   выдавала   обитательницу
хвостового  полушария.  Короткое  и  легкое платье открывало стройные,
крепкие ноги.  Странный цвет волос - черный с пепельной  подцветкой  -
выделялся  среди обычных черных с красноватым отливом голов тормансиан
и гармонировал с серыми глазами девушки.  Посетители почтамта  сновали
вокруг.   Мужчины  иногда  окидывали  ее  наглыми  взглядами.  Девушка
отворачивалась или опускала голову, притворяясь углубленной в письмо.
      Чем больше наблюдал Вир Норин за незнакомкой, тем сильнее ощущал
в ней душевную глубину, какую он редко встречал в тормансианах, обычно
лишенных самовоспитания и психической культуры.  Он понял,  что она на
грани большой беды.
      Вир Норин знал, что подойти запросто к понравившемуся человеку и
заговорить с ним здесь нельзя.  Душевная нежность,  столь естественная
на Земле,  вызывала на Тормансе только настороженность и отталкивание.
Люди постарше,  из "джи",  боялись,  что заговоривший с  ними  человек
окажется тайным шпионом государства, провокатором, выискивающим мнимых
антиправительственных заговорщиков  из  тех,  что  миновали  испытание
"Встречи со Змеем".  Женщины помоложе боялись мужчин.  Размышляя,  Вир
Норин вновь встретился взглядом с незнакомкой и улыбнулся ей, вложив в
эту  улыбку  всю  внезапно  родившуюся симпатию и готовность прийти на
помощь.
      Девушка вздрогнула,  на  секунду  лицо ее отвердело,  и в глазах
встала непроницаемая завеса.  Но сила доброты, которой светились глаза
землянина, победила. Она печально и слабо улыбнулась в ответ, напомнив
Вир Норину персонаж исторических фресок в музее  Последней  Эллады  на
острове  Хиос.  Тормансианка  смотрела  теперь  на  него внимательно и
удивленно.
      Вир Норин  подошел  к  ней  так быстро,  что девушка отступила в
испуге и вытянула руку, как бы намереваясь оттолкнуть его.
      - Кто  ты?  Совсем  другой.-  Тормансианка  опять  посмотрела на
астронавигатора и повторила: - Совсем другой.
      - Немудрено,-  улыбнулся Вир Норин,- я приехал издалека.  Очень!
Но я  здесь  в  безопасности,  а  что  угрожает  вам?  Какая  невзгода
приключилась с вами? - И он показал на листок письма.
      - Как ты смешно говоришь,  я ведь не из высоких людей  столицы,-
улыбнулась девушка и,  борясь с подступавшими слезами,  добавила:  - У
меня все рухнуло.  Я должна возвращаться назад,  а для  этого...-  Она
умолкла и отвернулась,  подняв голову к литому чугунному фризу и делая
вид, что рассматривает сложную вязь иероглифов и змей.
      Вир Норин   взял   маленькую   обветренную   руку.  Тормансианка
посмотрела  на  собственную  ладонь,  как  бы  удивляясь,  почему  она
очутилась в такой большой руке.
      Очень скоро Вир Норин знал все. Сю Ан-Те, или Сю-Те, приехала из
хвостового полушария,  из неизвестного астронавигатору города,  где по
каким-то  важным  причинам  (он  не стал расспрашивать) ей нельзя было
больше оставаться, приехала в столицу к брату, работавшему на литейном
заводе.  Брат  -  единственный,  кто  был у Сю-Те на свете,  он мечтал
устроить ее в столице, выучить пению и танцам. При успехе она могла бы
сделаться   "джи".   Это  было  всегдашней  мечтой  брата,  беззаветно
любившего сестру,- явление не частое в  семьях  тормансиан.  Почему-то
брату больше всего на свете хотелось,  чтобы Сю-Те жила долго, хотя он
сам оказался неспособен получить  необходимое  образование,  для  того
чтобы стать "джи".
      Пока Сю-Те добиралась до столицы,  брат получил серьезную травму
на производстве,  и его раньше срока послали во Дворец Нежной  Смерти.
Жалкое имущество и, главное, сбережения, которые он откладывал, ожидая
приезда  Сю-Те,  растащили  соседи.  Перед  смертью  он  послал  Сю-Те
прощальное письмо, зная, что по приезде она пойдет на почтамт получить
инструкцию,  как его найти в столице.  И вот... Сю-Те протянула желтые
листочки.
      - Как вы теперь намереваетесь поступить? - спросил Вир Норин.
      - Не знаю.  Первой мыслью было пойти во Дворец Нежной Смерти, но
там найдут,  что я слишком молода и здорова,  и отправят  куда-нибудь,
где будет хуже,  чем там,  откуда я приехала.  Особенно потому...- Она
замялась.
      - Что вы красивы?
      - Скажите лучше: вызываю желание.
      - Неужели трудно найти доброго человека в таком большом городе и
попросить у него помощи?
      Сю-Те посмотрела на землянина с оттенком сожаления.
      - Действительно,  ты издалека,  может  быть,  из  лесов,  какие,
говорят, еще растут в хребтах Красных Гор и Поперечного кряжа.
      Видя недоумение Вир Норина, Сю-Те пояснила:
      - Мужчины  охотно бы дали мне денег,  которые пришлось бы тут же
отработать.
      - Отработать?
      - Ну да!  Неужели ты не  понимаешь!  -  нетерпеливо  воскликнула
девушка.
      - Да, да... А женщины?
      - Женщины  только  оскорбили  бы  меня  и  посоветовали  бы идти
работать.  Наши женщины не любят молодых,  более  привлекательных  для
мужчин, чем они сами. Женщина женщине всегда враг, пока не состарится.
      - Теперь  я  понимаю  вас.  Простите  чужеземца  за  бестолковый
вопрос. Но может быть, вы согласитесь принять помощь от меня?
      Девушка вся напряглась,  раздумывая и изучая  лицо  Вир  Норина,
затем слабая усмешка тронула ее детский рот.
      - Что ты подразумеваешь, говоря "помощь"?
      - Сейчас  мы  пойдем в гостиницу "Лазурное Облако",  где я живу.
Там найдем комнату для вас,  пока вы не устроитесь.  Пообедаем вместе,
если  вы  захотите  быть  моей  спутницей.  Затем  вы займетесь своими
делами, а я - своими.
      - Ты, должно быть, могущественный человек, если живешь в верхней
части города, в гостинице, и я сама не знаю, почему так смело говорю с
тобой.  Может,  ты принял меня за другую? Ведь я - обыкновенная глупая
"кжи" из далекой местности! И я ничего не умею...
      - А петь и танцевать?
      - Немного. Еще рисовать, но кто этого не умеет?
      - Три четверти города Средоточия Мудрости!
      - Странно. У нас в захолустье поют старые песни и много танцуют.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 61 62 63 64 65 66 67  68 69 70 71 72 73 74 ... 81
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама