Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph
Aliens Vs Predator |#8| Tequila Rescue

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Ремарк Э.М. Весь текст 876.16 Kb

Триумфальная арка

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 60 61 62 63 64 65 66  67 68 69 70 71 72 73 ... 75
получить багаж, никто не сможет узнать, куда он уехал.
     - Узнают. Ведь он не использовал свое место в спальном вагоне. Билет ты
уничтожил?
     - Да.
     - Тогда сожги и квитанцию.
     - Ее можно переслать в  багажную экспедицию и  распорядиться  отправить
чемоданы до востребования в Берлин или куда-нибудь еще.
     -  Нет  смысла.  Лучше  сожги.  Не  надо  слишком  хитрить. Это  только
насторожит полицию.  А  так выходит очень просто, исчез человек,  и  все.  В
Париже это бывает. Если начнется следствие, возможно, удастся  выяснить, где
его видели в последний раз. В "Озирисе". Ты заходил туда?
     - Зашел на минуту. Я его видел,  он  меня - нет. Потом дожидался его на
улице, там нас никто не видел.
     -  Могут справиться, кто  был в то время в "Озирисе". Роланда, пожалуй,
вспомнит, что ты заходил.
     - Я бываю там часто. Это еще ни о чем не говорит.
     - Лучше, чтобы тебя не допрашивали. Эмигрант, без документов. А Роланда
знает, где ты живешь?
     -  Нет.  Но она  знает  адрес Вебера.  Он у них официально практикующий
врач. Впрочем, Роланда скоро уходит из "Озириса".
     - Все  равно  будет  известно, куда она  уехала. -  Морозов  налил себе
рюмку. - Равик, по-моему, тебе нужно скрыться на несколько недель.
     Равик посмотрел на него.
     - Легко сказать, Борис. Но куда?
     - Куда угодно, лишь бы можно было  затеряться в  массе людей. Поезжай в
Канн или в Довиль. Сезон в самом разгаре - поживешь тихо и  незаметно. Или в
Антиб. Там ты все знаешь. Никто не спросит у тебя паспорта. А я всегда смогу
справиться у Вебера или Роланды, разыскивала ли тебя полиция  как свидетеля.
Равик отрицательно покачал головой.
     - Самое лучшее - оставить все как есть и продолжать жить, словно ничего
не произошло.
     - В данном случае ты не прав.
     Равик посмотрел на Морозова.
     -  Нет, я останусь  в  Париже.  Я  не  хочу  бежать. Иначе  я  не  могу
поступить. Неужели тебе это непонятно?
     Морозов ничего не ответил.
     - Прежде всего сожги квитанцию, - наконец сказал он.
     Равик вынул бумажку из кармана и сжег над  плоской медной  пепельницей.
Морозов вытряхнул пепел в окно.
     - Так, с этим покончено. У тебя осталось еще что-нибудь от него?
     - Деньги.
     - Покажи.
     Морозов осмотрел кредитки.
     -  Что  ж, деньги как  деньги.  Их вполне  можно  использовать.  Что ты
собираешься с ними делать?
     - Пошлю в фонд помощи беженцам, не открывая своего имени.
     - Разменяешь завтра, пошлешь через две недели.
     - Хорошо.
     Равик спрятал деньги.  Складывая бумажки, он вдруг подумал,  что не так
давно брал руками еду. Он взглянул на свои ладони.  Странно,  что  только не
лезло ему в голову сегодня утром. Он взял еще ломоть свежего черного хлеба.
     - Где мы поужинаем? - спросил Морозов.
     - Да где угодно.
     Морозов посмотрел на него. Впервые за весь день Равик улыбнулся.
     -  Борис, -  сказал  он. -  Не гляди ты  на меня, как сиделка,  которая
опасается,  что  ее  больного  вот-вот  хватит  удар.  Я уничтожил скота, он
заслуживал участи, худшей в тысячу... нет - во много  тысяч  раз  худшую! За
свою  жизнь я убил  десятки ни в чем не  повинных людей, и мне давали за это
ордена, и убивал я  их не в честном, открытом бою,  а из  засады,  в  спину,
когда они ничего не подозревали. Но это называлось  войной и считалось делом
чести.  Сегодня же ночью  у  меня  было  только  одно  совершенно  идиотское
желание: сказать ему все прямо  в глаза перед тем, как разделаться  с ним. И
вот эти невысказанные  слова несколько минут  буквально душили  меня,  точно
застряли в горле. А  теперь  вопрос исчерпан. Хааке больше  не будет  мучить
людей. Я после этого выспался, и все для  меня стало  таким далеким, будто я
когда-то прочитал об этом в газете.
     -  Ладно.  -  Морозов  застегнул  свой  пиджак.  -  Тогда  пойдем.  Мне
необходимо чего-нибудь выпить. Равик посмотрел на него.
     - Тебе?
     -  Да,  мне!  - сказал Морозов. -  Я... - На  мгновение  он запнулся. -
Сегодня я впервые почувствовал себя старым.



XXXI

     Торжественное  прощание  с  Роландой началось  ровно в  шесть и длилось
всего лишь час. В семь часов "Озирис" был снова готов к приему посетителей.
     Стол накрыли в  отдельном зале. Почти  все  девицы были одеты  в черные
шелковые  платья.  Равик,  постоянно   видевший  их  на  врачебных  осмотрах
обнаженными или в весьма прозрачных одеяниях, многих даже не сразу узнал. На
крайний случай  мадам  оставила в  большом  зале пять  или шесть  девушек  в
качестве  "группы резерва". После  семи они  также должны были переодеться и
прийти  проститься  с Роландой. Ни одна из них не  согласилась бы явиться на
торжество  в неподобающем виде. Это не  было требованием  мадам - так решили
сами девушки. Равик ничего другого и не ожидал. Он хорошо знал,  что в среде
проституток этикет более  строг,  нежели в  высшем  свете. Девушки  подарили
Роланде шесть  плетеных  кресел  для будущего  кафе,  купленных в складчину.
Мадам  преподнесла  ей кассовый  аппарат, Равик -  два столика  с мраморными
плитами.  Он  был  единственным  посторонним  на  торжестве.  И единственным
мужчиной.
     Обед начался в пять минут седьмого. Мадам сидела во главе стола. Справа
от нее Роланда, слева Равик. Далее - новая распорядительница, ее помощница и
затем девушки.  Были  сервированы  великолепные  закуски. Паштет из  гусиной
печенки  по-страсбургски  и  к нему  старое шерри-бренди.  Равику  поставили
бутылку  водки. Он терпеть  не мог шерри. Потом подали  превосходное тюрбо и
белое  "мерсо" урожая 1933  года. Рыба  была  приготовлена  не хуже,  чем  у
"Максима". Вино оказалось легким и в меру молодым. Затем последовала спаржа,
а  за  ней  поджаренные на  вертеле  нежные  цыплята, изысканный салат, чуть
отдававший  чесноком,  и красное "шато сент-эмилион". В том конце стола, где
сидела мадам, распили бутылку "романэ конти" урожая 1921 года.
     - Девушки не сумеют оценить его, - сказала мадам.
     Равик,   напротив,  вполне  оценил  достоинства  вина  и,   великодушно
отказавшись  от  шампанского и сладкого,  получил  вторую  бутылку "романэ".
Вместе с мадам  он  ел  полужидкий  бри  со свежим  белым хлебом без масла и
запивал вином.
     Разговор  за столом  напоминал беседу в пансионе для благородных девиц.
Плетеные  кресла были  украшены бантами.  Кассовый аппарат  сиял.  Мраморные
плиты столиков тускло мерцали. В зале царила атмосфера легкой грусти.  Мадам
была в черном. На  ней  сверкали бриллианты, их было  не слишком много, лишь
брошь и кольцо - чудесные голубовато-белые камни  чистой воды. Она не надела
диадему,  хотя стала  графиней. У мадам  был вкус. Она любила драгоценности.
Мадам  заявила, что рубины  и изумруды могут упасть в цене.  Бриллианты куда
надежнее.  Она  болтала   с  Роландой  и   Равиком,  обнаруживая  недюжинную
начитанность.  Она  вела  беседу  легко,  забавно  и  остроумно,  цитировала
Монтеня, Шатобриана и Вольтера. Ее умное, ироническое  лицо обрамляли слегка
поблескивающие седые волосы с голубоватым отливом - мадам их подкрашивала.
     В семь часов, после  кофе, девушки, совсем как  примерные  воспитанницы
пансиона, встали  из-за стола. Они вежливо поблагодарили мадам и трогательно
простились  в  Роландой. Мадам посидела  еще немного.  Она  угостила  Равика
"арманьяком",  какого он  в  жизни не  пробовал. "Группа резерва", все время
дежурившая внизу,  прибыла к столу. Девушки  умылись, переоделись в вечерние
платья  и подкрасились, но не так  ярко,  как обычно. Мадам дождалась,  пока
всем не подали тюрбо. Поговорив с девушками и поблагодарив их за то, что они
пожертвовали для нее этим часом, она грациозно откланялась.
     - Я надеюсь, Роланда, еще увидеть вас до отъезда...
     - Разумеется, мадам.
     - Разрешите оставить для вас  "арманьяк"? - обратилась мадам к  Равику.
Он поблагодарил. Мадам удалилась. С головы до пят - дама высшего Общества.
     Равик взял бутылку и пересел к Роланде.
     - Когда ты уезжаешь? - спросил он.
     - Завтра днем, в четыре часа семь минут.
     - Я приду на вокзал проводить тебя.
     - Нельзя, Равик. Никак нельзя. Мой жених приезжает сегодня вечером.  Мы
едем вдвоем. Понимаешь? И вдруг заявишься ты. Он очень удивится.
     - Понимаю.
     - Завтра с  утра мы  сделаем  еще  кое-какие  покупки  и  отправим  все
багажом. Сегодня я сниму номер в отеле "Бельфор". Удобно, дешево и чисто.
     - Он тоже остановится там?
     - Что ты! - удивилась Роланда. - Ведь мы еще не повенчаны.
     - Верно. Об этом я как-то не подумал. Равик знал, что Роланда нисколько
не рисуется.  Она была женщиной устойчивых  буржуазных взглядов.  Для нее не
имело значения,  служит  ли  она в  пансионе  для благородных  девиц  или  в
публичном  доме. У  нее были  определенные  обязанности,  и  она  честно  их
исполняла.  Теперь  она освободилась  от  этих  обязанностей и  возвращается
обратно  в свою буржуазную среду, полностью  порывая с  тем миром, в котором
временно  жила. Так  же  получалось  со  многими  проститутками.  Часто  они
становились отличными женами. Проституцию они  считали тяжелым  ремеслом, но
отнюдь не пороком. Такой взгляд на вещи спасал их от деградации.
     Роланда  налила  Равику еще  рюмку  коньяку.  Затем  достала  из  сумки
какую-то бумажку.
     - Если тебе когда-нибудь будет нужно уехать из Парижа  - вот наш адрес.
Приезжай в любое время.
     Равик посмотрел на адрес.
     -  Здесь  две  фамилии, - сказала она. - Первые две недели пиши на мою.
Потом - на имя моего жениха.
     Равик спрятал листок.
     - Спасибо, Роланда. Пока я останусь в Париже.  И потом - я  представляю
себе, как  удивится твой жених,  если  я  вдруг свалюсь  к вам  как снег  на
голову.
     - Ты это говоришь потому, что я  просила  тебя не  приходить завтра  на
вокзал? Так ведь здесь совсем другое дело. Я даю адрес  на  тот случай, если
тебе придется срочно выехать из Парижа.
     Он удивленно взглянул на нее.
     - Что ты хочешь сказать?
     -  Равик, -  сказала она.  - Ты  беженец. А  у  беженцев  часто  бывают
неприятности. Хорошо  заранее знать место,  где можно какое-то время пожить,
не опасаясь полиции.
     - Откуда ты знаешь, что я беженец?
     -  Знаю.  И никому об этом не говорила. Да и кому какое  дело?  Сохрани
адрес. А понадобится  -  приезжай,  не стесняйся. У нас  никто  ни о  чем не
спросит.
     - Хорошо, Роланда. Спасибо.
     -   Дня  два  назад  в  "Озирис"  заходил  какой-то  тип  из   полиции.
Интересовался каким-то немцем. Спрашивал, был ли он здесь.
     - Вот как? - Равик насторожился.
     - Да. Когда ты заходил к нам в последний раз, в "Озирисе" действительно
торчал один немец. Ты,  наверно,  его уже забыл. Такой толстый, лысый. Сидел
за столиком с Ивонной и Клер.  Агент спрашивал, заглядывал ли он к нам и кто
еще был здесь тогда.
     - Понятия не имею, - сказал Равик.
     - Ты, наверно, не обратил на него внимания. Но я, конечно, не  сказала,
что в тот вечер ты забежал к нам на минутку.
     Равик кивнул.
     -  Так  лучше,  -  пояснила  Роланда.  -  Нечего  давать  шпикам  повод
спрашивать у невинных людей паспорта.
     - Правильно. А он не объяснил, что ему нужно?
     Роланда пожала плечами.
     - Нет. Да нас это и не касается. Я ему так и сказала  - никого, мол, не
было, и все. У  нас старое правило:  мы никогда ничего не знаем. Так  лучше.
Впрочем, кажется, он и сам был не особенно заинтересован в расследовании.
     - Правда?
     Роланда усмехнулась.
     - Равик, многим  французам наплевать  на судьбу какого-то там немецкого
туриста. Нам и своих  забот хватает. - Она поднялась. - А  теперь мне  пора.
Прощай, Равик.
     - Прощай, Роланда. Без тебя здесь будет уже не то.
     Она улыбнулась.
     - Может, не сразу. Но вскоре наладится.
     Она  пошла прощаться  с девушками и по пути  еще раз оглядела  кассовый
аппарат,  плетеные кресла  и столики. Весьма практичные  подарки. Мыслен- но
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 60 61 62 63 64 65 66  67 68 69 70 71 72 73 ... 75
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама