Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph
Aliens Vs Predator |#8| Tequila Rescue

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Эдгар Пэнгборн Весь текст 496.28 Kb

Зеркало для наблюдателей

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 31 32 33 34 35 36 37  38 39 40 41 42 43
возможно, поэтому он сдержался.
     - Мистер, я никого из них не знаю. Я просто работаю здесь. Вот здесь,
на тротуаре. Впускаем только служащих офиса.
     - О'кей, я не пойду туда.  Но...  ну...  вы  руководствуетесь  только
правилом насчет публичных собраний, не так ли?  Я  имею  в  виду,  это  не
связано со слухами по поводу этой Органической партии?
     Он был громадным, спокойным и очень несчастным ирландцем. -  О  каких
слухах вы говорите?
     Дрозма, я никогда не узнаю, правильно ли я поступил. Это  был  порыв,
вызванный скорее эмоциями, нежели  разумом.  В  моем  поступке  проявилось
желание по-человечески насладиться  местью:  я  слишком  долго  не  был  в
Северном городе.
     - Разговор я слышал в метро, - сказал я. - Да и в других местах  тоже
шепчутся... У меня нет ничего общего с этой чертовой Партией органического
единства, но я немного знаком с Келлером. Он работает  здесь,  и  я  хотел
спросить его насчет распространяющихся слухов.
     Он был монументально спокоен.
     - О каких слухах идет речь?
     - Черт, вы тоже должны были слышать об этом. - Я  старался  выглядеть
не более чем глупым  старым  страдальцем.  -  Речь  идет  о  том  парне...
Уолкере, который прыгнул с крыши, из сада Макса. Кажется, это случилось  в
пятницу, на прошлой неделе.
     В нем тут же проснулась бдительность. Кроме того, когда я  произносил
последние фразы, мимо нас  проходила  какая-то  женщина  весьма  солидного
вида, и я не уверен, что она не остановилась послушать  наш  разговор.  По
крайней мере, мне показалось, что остановилась.
     - Говорят, - продолжал я, - будто у Уолкера в руках была пробирка,  а
в ней не то клопы, не то вирусы, не то еще какая-то  гадость.  И  говорят,
будто Уолкер перед тем, как прыгнуть, бросил пробирку вниз.
     Это дошло, я знаю. Секунду  он  смотрел  на  меня.  Во  взгляде  его,
кажется, мелькнул ужас, а потом он прогрохотал:
     - Я не стал бы распространять подобную чушь.
     - Я бы тоже не стал. Но другие говорят. Я только что слышал в  метро,
как один парень рассказывал другому. - Я пожал плечами и зашагал прочь.  -
Ладно, черт с ним! В любом случае, Келлер не сказал бы мне правду.
     Я уходил неспешно, беспокоясь,  как  бы  он  не  остановил  меня  для
дальнейших расспросов. Он не остановил. Наверное, я достаточно убедительно
разыграл из себя старого идиота. Краем глаза я заметил, что он  направился
внутрь здания... Надеюсь, к  телефону.  Не  знаю,  Дрозма,  возможно,  все
произошло из-за старого бездельника, лежащего в сточной канаве. Или  из-за
золотистого малыша-спаниеля.  Конечно,  Наблюдатель  не  должен  совершать
подобных поступков, но вынужден признать, что я  с  большим  удовольствием
сделал бы это снова.
     Я шел в сторону западного конца Сто двадцать пятой улицы.
     Не могу я осознать случившегося в целом,  Дрозма.  Пока  не  могу,  а
возможно, не смогу и никогда. Я понимаю - только рассудком!  -  что  из-за
слепого  безумия  некоторых  и  почти   неосознанной   покорности   многих
человеческие существа снова и безо  всякой  уверенности  на  благополучный
исход попали в большую беду. Я знаю (в теории), что  разумно  обустроенное
общество способно выявить и изолировать  типов,  подобных  Джозефу  Максу,
прежде чем они сделают свое дело. Впрочем, кто может  смоделировать  такое
общество в своем мозгу или рассказать, как создать такое общество?  Изучая
человеческую натуру, часто болезненно инфантильную, мы видим, что люди  не
хотят взглянуть на себя со стороны, но это представляется слишком  простым
выводом. Ведь самопознание, если оно  достигнуто  в  каждом  поколении  не
более чем кучкой  людей,  является  просто  средством  достижения  некоего
конца, догадаться о природе которого  не  хватит  мудрости  ни  людям,  ни
марсианам. Я прекрасно понимаю все это, но из сегодняшней мрачной прогулки
могу вынести только не связанные друг с другом картины.
     Пара - это маленькая негритянская девочка, - примерно тех же лет, что
и Шэрон, когда я познакомился с нею, - врезавшаяся в меня на сто  двадцать
пятой. У нее были широко открытые, сухие глаза.
     - Простите, мистер, - сказала она. - Я  не  заметила  вас.  Мой  папа
умер.
     Она споткнулась и я ее поддержал. По-моему, она не заметила и  этого.
Механически переставляя негнущиеся ноги, она пошла прочь, а я изо всех сил
боролся с желанием догнать ее и сказать... Что я мог ей сказать? И  о  чем
ей было со мной разговаривать? Разве я мог оживить ее отца?
     Я поднялся  со  Сто  двадцать  пятой  улицы  на  Эспланаду.  Всего  в
нескольких кварталах отсюда маленькая пробирка...
     Скоростной лифт в "Зеленой Башне"  не  работал.  Зато  работала  куча
лифтов самообслуживания,  и  не  было  недостатка  в  энергии.  Пока...  Я
воспользовался одной из работающих  кабин  и  вскоре  стоял  перед  дверью
Кельнера. Стоял и ни о чем ни  думал.  Как  будто  ждал  некоего  сигнала,
который, конечно же, никогда не раздастся.  Под  звонком  все  еще  висела
табличка с именем Абрахама. Я снял ее и положил  в  карман.  Прикосновение
холодного металла - совершенно случайно - напомнило мне, что я до сих  пор
ношу с собой пистолет Мириам. Затем - и тоже случайно  -  я  ткнул  кнопку
звонка. Сейчас будет использована одна, а может быть, и обе  мои  гранаты.
Обе - в том случае, если за дверью Кельнер и  Николас.  Или  если  я  буду
серьезно ранен - так, что не останется возможности скрыться.
     Я вдруг вспомнил, что уже несколько дней  не  пользовался  дистроером
запаха. Это казалось неважным. И хотя я знал, куда  пойду,  когда  Абрахам
отправился в Бруклин, это все  равно  осталось  неважным.  Николас  открыл
дверь. Он узнал  Уилла  Майсела,  и  в  его  изумленных  глазах  вспыхнула
неприязнь,  раздражение,  суровость...  Впрочем,  он  тут  же  понял   всю
неуместность этих эмоций, потому что я захлопнул  за  собой  дверь  и  мой
запах достиг его носа. И тогда, с трезвым спокойствием, я сказал:
     - Я должен был бы понять.
     - Ваш сын, скрывающийся под именем Уильяма Келлера, здесь?
     Я говорил по-английски - этот язык стал для меня  едва  ли  не  более
родным, чем марсианский.
     Николас вразвалочку направился к двери в дальние комнаты, закрыл  ее.
Голос его сделался неодушевленно-механическим:
     - Мой сын в Орегоне. А может быть,  в  Айдахо.  У  него  новое  лицо.
Взявшись за его розыски вы только потеряете время... Я бы и сам,  наверно,
не нашел.
     Фраза прозвучала правдиво. Думаю, он и в самом деле сказал правду.  А
значит, я должен оставить Келлера в покое -  с  ним  через  несколько  лет
разберутся другие Наблюдатели. Такое существо не может долго скрываться, а
мы никогда не страдали отсутствием терпения.
     Я кивнул на закрытую дверь:
     - Кто там?
     Он привалился к ней, возможно, пытаясь  своей  тушей  преградить  мне
дорогу.
     - Один мой ученик, которому следовало бы жить, чтобы довести дело  до
конца.
     - Джозеф Макс? Так он скрывается здесь?
     - Скрывается? Зачем?.. Его же никто не ищет. Он пришел посоветоваться
со  мной,  и,  пока  находился  здесь,  болезнь  настигла  его.  Госпитали
переполнены, да и что они могут?.. Это не ваше дело, Элмис. Он мертв.
     - Пара?
     - Да.
     - Этим и должно было кончиться... Партия органического единства  тоже
мертва, Намир. А не мертва - так скоро  умрет.  У  вашего  офиса  возможны
волнения. Возможно нападение толпы. В любом случае партии воздастся за то,
что  случилось.  Вам  не  приходило  в  голову,   что   мог   существовать
какой-нибудь другой путь?
     - Зачем? Я не задумывался. - Он поднял и  снова  уронил  свои  пухлые
руки. Думаю, он  слегка  посмеивался  надо  мной.  -  Какая  разница,  где
получать долги, если то, что ты придумал, работает? Партия не имеет теперь
никакого значения - использованному инструменту место  на  свалке.  Как  и
мне... Видите-ли жить мне осталось не больше года-двух.
     - Ну нет! Год-два для вас было бы слишком много.
     - Вы мстительны, Элмис?
     - Нет. Я всего лишь санитар.  Слишком  плохо  сделавший  свою  работу
девять лет назад.
     Он не выглядел заинтересованным.
     -  Если  хотите  что-нибудь  сообщить  мне,  я  вас  выслушаю.  Закон
обязывает меня к этому. - Я достал из кармана и показал  ему  пистолет.  -
Сядьте там.
     Со слабой улыбкой на лице он  повиновался.  Протянув  левую  руку,  я
запер дверь в дальние комнаты. Он спросил:
     - Можно мне сигарету? Я стал заядлым курильщиком.
     - Конечно. Только руки держите на виду. - Я бросил ему пачку  сигарет
и спички. - В спроектированном вами будущем вам  пришлось  бы  оставить  в
живых немало человеческих существ.  Чтобы  было  кому  выращивать  пищу  и
табак, управлять кое-какими машинами, подметать улицы, если вы  собирались
сохранить города.
     Намир, выпустив струю дыма, рассмеялся:
     Я никогда не ломал голову над  пустыми  прожектами.  Я  только  хотел
убрать этих тварей с дороги. Построение  разумной  культуры  должно  стать
делом других... Впрочем, как вы  сказали,  они  вполне  могли  бы  сделать
человеческие существа полезными для своих целей.
     -  Думаю,  вы  получите  наслаждение  от  самого  по  себе   процесса
разрушения, не так ли? И любые  результаты,  которых  вы  в  конце  концов
добивались,  рождались  из  удовольствия  разбить  окно,  из   наслаждения
привязать к хвосту собаки консервную банку, из радости написать  мелом  на
свежевыкрашенной стене. Есть ли хоть какой нибудь способ доказать вам, что
поиски зла - это банальность?
     - Вы считаете так. - Он прикрыл глаза. - А я  считаю,  как  считал  и
раньше, что лучше всего помочь людям уничтожить  самих  себя.  Потому  что
жить они недостойны.
     -  А  кто  пришел  к  такому  заключению?  Чья  использовалась  шкала
ценностей?
     - Моя, конечно. - Он был по-прежнему спокоен. -  Моя,  потому  что  я
вижу их такими, какие они есть на  самом  деле.  В  них  нет  истины.  Они
противопоставляют пустоте вечности желания  маленькой  жадной  обезьяны  и
называют это истиной. Пусть это будет банальность, если  вам  угодно.  Они
придумали большую обезьяну, сидящую где-то за облаками  -  или  на  другой
стороне Галактики, что одно и то же, - и называют ее Богом. Они используют
такую выдумку, как власть, чтобы оправдать любое проявление жестокости или
жадности, тщеславия или похоти, которое может представить их ничтожный ум.
Они лепечут о справедливости и  утверждают,  что  их  законы  основаны  на
чувстве справедливости (которому они, кстати, до сих пор  так  и  не  дали
определения), но ни один из человеческих законов никогда не основывался ни
на чем, кроме страха - страха перед неизвестностью или непохожестью, перед
трудностями или самим собой. Они устраивают войны не ради придуманной  ими
какой-либо благородной причины, а просто потому, что ненавидят самих  себя
не меньше, чем своих соседей.  Они  тараторят  о  любви,  но  человеческая
любовь  -  не  более  чем  еще  одна  проекция  их  обезьяньей   сущности,
накладывающаяся  на  выдуманное  представление  о  другой  личности.   Они
придумали себе религию милосердия,  такую,  как  христианство...  Если  вы
хотите узнать, как они применяют ее на практике, посмотрите на их  тюрьмы,
трущобы, армии, концентрационные лагеря или камеры смертников. Но если  вы
хотите разобраться до конца, загляните в не  слишком  глубоко  запрятанные
души так называемых респектабельных и понаблюдайте, как извиваются  в  них
черви зависти и страха, ненависти  и  жадности.  Люди  глупы,  Элмис.  Они
всегда предпринимали все возможное и невозможное, чтобы  уничтожить  любую
личность, которая хоть немного отличалась от них в лучшую сторону, которая
умела смотреть вперед, которая обладала необычными  способностями.  Они  и
впредь будут поступать таким образом. Вам не приходило в голову, что Иисус
Христос вряд ли прожил бы в двадцатом веке  дольше,  чем  две  тысячи  лет
назад? Галилео отрекается, Сократ выпивает яд, и так каждый день и  каждый
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 31 32 33 34 35 36 37  38 39 40 41 42 43
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама