Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Норман Дуглас Весь текст 894.78 Kb

Южный ветер

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 16 17 18 19 20 21 22  23 24 25 26 27 28 29 ... 77
таком  расположении  ума он, само собой разумеется, не проводил
черту и на вольнодумцах. Вообще порой  бывает  довольно  трудно
понять, где ее следует провести.
     Среди   гостей   присутствовал  и  рыжий  Судья,  которому
соломенная шляпа и мефистофельская хромота придавали сходство с
загулявшим оффенбаховским злодеем. Выслушав шумные  приветствия
хозяина  --  эти  двое  прекрасно  понимали  друг  друга  --  и
употребив в изрядных  количествах  некую  розоватую  снедь,  от
которой  он  не  смог отказаться, хоть и понимал, что на пользу
она ему не пойдет, Его Милость,  предоставленный  самому  себе,
заковылял  по  дорожкам  на поиски своего нового друга, Мулена.
Мулен отыскался  и  вскоре  Судья  уже  потчевал  его  смачными
анекдотами  о  своих  приключениях  в  пору  летнего  отдыха --
анекдотами, в каждом из  которых  фигурировала  женщина,  и  на
которые  Мулен  отвечал  историйками о собственных похождениях.
Судья  всегда  отдыхал  в  одном  месте  --  в   Сальсомаджоре,
курортном    городке,   горячие   воды   которого   благотворно
действовали на  его  больные  ноги.  Он  описывал  Мулену,  как
облачась  в щегольской костюм и сияющие туфли, он прогуливается
по опрятным паркам городка, бросая на дам пылкие взгляды, и как
дамы неизменно отвечают ему такими же.  Лучшего  развлечения  и
представить  себе  невозможно,  к  тому  ж  иногда...! Господин
Малипиццо при всей его  невероятной  отвратности  изображал  из
себя   страстного  и  удачливого  волокиту.  Разумеется,  такие
приключения стоили денег. Но этого добра ему всегда хватало,  у
него,  намекал  Судья, помимо ничтожного чиновничьего жалования
имеются и другие доходы.
     Прогуливаясь  под  ручку,  они  миновали  несколько  стаек
русских  --  мужчин  и  женщин  в  алых  рубахах,  сиявших  под
разноцветными круглыми фонариками.  Эти  экзотические  существа
веселились,  словно  дети,  радость  и  смех распирали их, и не
менее прочих -- молодого великана Красножабкина, чье  имя  злые
языки   соединяли   с   именем   госпожи  Стейнлин.  Окруженный
зачарованно любующейся им толпой, он отплясывал посреди залитой
лунным светом полянки подобие  буйного  канкана:  если  выпивки
было  достаточно, он неизменно пускался в пляс. Судья взирал на
него с завистью. Противно было даже думать о  том,  что  дикари
вроде вот этого сжирают все подчистую на знаменитых завтраках и
обедах  госпожи  Стейнлин. А сколько денег он из нее вне всяких
сомнений выкачал!  Но  вот,  по  прошествии  недолгого  времени
громкий   регот,   донесшийся   из-за  подстриженных  кустиков,
возвестил,   что   друзья   повстречали   Финансового   консула
республики  Никарагуа.  Троица  воссоединилась. Они всегда были
вместе -- за карточным столом Клуба или за лимонадом и вермутом
на его террасе.
     -- Ах, мистер Кит, -- со  сладчайшей  из  своих  интонаций
произнесла  Герцогиня,  --  знаете, на какие мысли наводит меня
ваш праздник?
     -- Хотите, чтобы я догадался?
     -- Не надо! Я начинаю думать, что такой мужчина,  как  вы,
не  должен оставаться холостяком, это очень, очень неправильно.
Вам нужна жена.
     -- Лучше нуждаться  в  жене,  Герцогиня,  чем  желать  ее.
Особенно, если это жена ближнего твоего.
     -- Уверена, что это означает нечто ужасное!
     В их разговор вклинился Дон Франческо:
     -- Расскажите-ка,  Кит,  что  такое  приключилось с вашими
женами? Что вы с ними сделали? Правда ли, что  вы  распродавали
их по восточным портам?
     -- Да  запропали  куда-то. Все это было еще до того, как я
проникся идеей Великого Самоотречения.
     -- А правда ли, что вы держали  их  под  замком  в  разных
концах Лондона?
     -- Я  взял  за правило никогда не знакомить моих подружек.
Слишком уж они любят сравнивать впечатления. Романисты  норовят
нас уверить, будто женщины наслаждаются обществом мужчин. Чушь!
Они  предпочитают  общество  особ  одного с ними пола. Но прошу
вас, не упоминайте больше об этом,  самом  болезненном  периоде
моей жизни.
     Однако священник стоял на своем:
     -- А  правда  ли, что самых пухленьких вы подарили султану
Коламбанга в обмен на рецепт некоего  чудесного  соуса?  Правда
ли,  что вас называли Молниеносным Любовником? Правда ли, что в
вашу лондонскую пору вы говорили, будто  сезон  нельзя  считать
считать  удачным,  если  он  не ознаменован распадом счастливой
семьи?
     -- Эта дама любит все преувеличивать.
     -- Правда ли, что однажды вы упились до такой степени, что
увидев одетого в красный мундир челсийского пенсионера, приняли
его за почтовую тумбу и попытались засунуть письмо прямо ему  в
живот?
     -- Я человек близорукий, дон Франческо. К тому же, все это
происходило  в  предыдущем моем воплощении. Пойдемте, послушаем
музыку! Вы позволите предложить вам руку, Герцогиня? У меня для
вас заготовлен сюрприз.
     -- Вы каждый год преподносите нам по сюрпризу,  дурной  вы
человек,  --  откликнулась Герцогиня. -- А о женитьбе вы все же
подумайте. Быть женатым -- это так приятно.
     Кит имел обыкновение на день, на два удаляться на материк,
возвращаясь  с  какой-нибудь  найденной  в  холмах   редкостной
орхидеей  или  обломком греческой статуи, или новым садовником,
или с чем-то еще. Он называл это --  отдавать  дань  увлечениям
молодости.  Во  время  последней поездки ему удалось напасть на
след почти вымершего цыганского племени, кочевавшего по ущельям
тех самых таинственных гор, чьи розовые вершины  различались  в
ясные  дни  из  окон  его  дома.  После сложных и дорогостоящих
переговоров цыгане  согласились  погрузиться  в  поместительный
парусный баркас и приплыть -- всего на одну ночь -- на Непенте,
чтобы  потешить  гостей  мистера  Кита.  Теперь  эти  странного
обличия люди, кожа которых, издавна открытая  солнцу,  дождю  и
ветру, задубела, обратив их едва ли не в негров, сидели в одном
из  углов  парка, сбившись в плотную кучку и сохраняя величавую
безмятежность  осанки,  хотя  странный  мир,  в   котором   они
очутились, похоже, привел их в смущение.
     Они   сидели  здесь  --  корявые  старики,  жилистые  отцы
семейств с развевающимися черными волосами, в золотых  серьгах,
в  шерстяных  плащах  с капюшонами и сандалиях, прикрепленных к
ногам кожаными ремешками. Сидели, бесформенными кипами  тряпья,
матери, кормящие грудью младенцев. Сидели девушки, закутанные в
цветастые  ткани,  поблескивающие  металлическими  амулетами  и
украшениями, покрывавшими  лоб,  предплечья  и  щиколотки.  Эти
время   от   времени   в   простодушном   изумлении  улыбались,
посверкивая зубами, меж тем  как  юноши,  великолепные  дикари,
похожие  на  оказавшихся  в западне молодых пантер, не отрывали
глаз от  земли  или  с  вызовом  и  недоверием  поглядывали  по
сторонам.  Они  сидели  в молчании, куря и прикладываясь, чтобы
сделать большой глоток, к кувшину с молоком, который передавали
по кругу. По временам те что постарше  брались  за  музыкальные
инструменты  --  волынки  из  овечьих шкур, маленькие барабаны,
мандолины, похожие на тыкву-горлянку  --  и  извлекали  из  них
странные  звуки, жужжащие, булькающие, гудящие, похожие на звон
натянутой  тетивы;  заслышав  их,  цыгане   помоложе   серьезно
поднимались  с  земли  и  без  какого-либо  обмена условленными
знаками, начинали танцевать  --  в  строгом  и  сложном  ритме,
подобного коему на Непенте еще не слыхали.
     Что-то  нечеловеческое и все же глубоко проникающее в душу
присутствовало в их танце, вселявшем в зрителя чувство тревоги.
В этих позах и жестах крылось какое-то первобытное исступление.
Тем  временем,  над  головами  танцоров  и   зрителей   порхали
гигантские   бабочки,   барабаня  хрупкими  крыльями  о  стенки
бумажных  фонариков;  южный  ветер,  подобный  дыханию   друга,
пронизывал   парк,   принося  ароматы  тысяч  ночных  цветов  и
кустарников.  Молодые  люди,   встречаясь   здесь,   робко,   с
непривычной церемонностью здоровались и затем, недолго послушав
музыку  и  обменявшись несколькими неловкими фразами, словно по
уговору убредали подальше от  толпы,  от  кричащего  блеска  --
подальше,  в  благоухание укромных уголков, где свет становился
смутен.
     -- Ну, что скажете? -- спросил Кит у  поглощенной  звуками
госпожи  Стейнлин.  -- Это музыка? Если так, я начинаю понимать
ее  законы.  Они  телесны.  По-моему,   я   ощущаю,   как   она
воздействует  на  нижнюю  часть  моей груди. Быть может, именно
здесь у  людей  музыкальных  располагается  слух.  Слажите  же,
госпожа Стейнлин, музыка это или не музыка?
     -- Это тайна, -- сказал слушавший с чрезвычайным интересом
епископ.
     -- Затрудняюсь  вам  объяснить.  Тема  сложная,  а  у  вас
сегодня так много гостей. Вы будете у  меня  на  пикнике  после
праздника Святой Евлалии? Будете? Ну, вот там и поговорим, -- и
взор  ее  с материнской заботливостью устремился вдоль одной из
тропинок туда, где озаренный луной и восхитительно безразличный
к цыганам и всему остальному на свете плясал, поражая  зрителей
смелостью   своих   балетных  приемов,  ее  молодой  друг  Петр
Красножабкин.
     -- Будем считать, что вы мне пообещали, -- сказал Кит.  --
А,  граф  Каловеглиа!  Как  я  рад,  что вы все же пришли. Я не
решился бы пригласить вас на столь суетное сборище, если бы  не
думал, что эти танцы могут вас заинтересовать.
     -- Еще бы, еще бы! -- ответил старый аристократ, задумчиво
прихлебывая  шампанское  из  огромного  кубка, который держал в
руке. -- Они навевают грезы о Востоке, увидеть  который  судьба
мне  так  и  не  позволила.  А  какая  безупречная скульптурная
группа! В  их  позах  есть  что-то  архаическое,  ориентальное,
кажется,  будто их переполняет печаль и тайна уже ушедшей жизни
-- той, что представляется нам столь далекой.
     -- Таких цыган, как у меня, -- сказал Кит, -- больше ни  у
кого не встретишь.
     -- Я  думаю, они нас презирают! Эта суровая сдержанность в
поступи танцоров, этот дрожащий аккомпанемент,  который  упрямо
цепляется   за   одну   ноту   --  какая  примитивность,  какое
пренебрежение  к  умствованию!  Словно   страстный   влюбленный
стучится,  требуя,  чтобы  мы  впустили его в свое сердце. И он
побеждает. Он  разрушает  преграды,  прибегая  к  старейшему  и
надежнейшему   из   средств,  какие  есть  у  влюбленных  --  к
неизменному однообразию повторных усилий.  Влюбленный,  который
пускается в рассуждения, уже не влюбленный.
     -- Как это верно, -- заметила госпожа Стейнлин.
     -- Неизменное  однообразие,  --  повторил  граф. -- Оно же
присутствует в их изобразительном искусстве. Мы осуждаем Восток
за холодное преклонение перед геометрическим узором,  за  чисто
стилистическое   украшательство,   за  бесконечные  повторения,
противоположные   нашему   многообразию,    нашей    любви    к
растительным,  человеческим и иным природным мотивам. Но именно
такими   простыми   средствами   они    достигают    цели    --
непосредственности обращения к зрителю. Их живопись, подобно их
музыке,  воздействует  прямо  на  чувства,  не  искажаясь  и не
возмущаясь никакой промежуточной средой. Цвет играет отведенную
ему роль; угрюмое, пульсирующее звучание этих  инструментов  --
пылающие  тона их ковров и гобеленов. К слову, о цыганах, вы не
знаете, когда прибудет наш друг, ван Коппен?
     -- Коппен? Весьма современный номад, для которого весь мир
-- кочевье. Нет, пока не знаю. Со дня на день появится.
     Именно в эти  дни  ван  Коппен  весьма  интересовал  графа
Каловеглиа.   Существовало   дельце,   которое  им  нужно  было
обговорить, и граф всей душой надеялся, что миллионер и на этот
раз не воздержится от ежегодного посещения Непенте.
     -- Приятно будет  вновь  повидаться  с  ним,  --  небрежно
обронил он.
     Тут  ему  на  глаза попался одиноко бредущий под деревьями
Денис.  Приметив  его  уныние,  граф  приблизился  к  юноше   и
отеческим тоном произнес:
     -- Мистер  Денис,  не  соблаговолите  ли вы оказать услугу
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 16 17 18 19 20 21 22  23 24 25 26 27 28 29 ... 77
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама