Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Грин А.С. Весь текст 262.91 Kb

Золотая цепь

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 15 16 17 18 19 20 21  22 23
такой. - Что-то припоминаю, - заговорил  он  нерешительно,  -  но  извините,
последние годы плохо вижу.
   - "Золотая цепь"! - сказал я.
   - Ах, да! Ну, значит... Нет, разрази бог, - не могу вспомнить.
   Я хлопнул его по плечу: - Санди Пруэль, - сказал я, - тот самый,  который
все знает!
   - Паренек, это ты?! - Паркер склонил  голову  набок,  просиял  и  умильно
заторжествовал:
   - О, никак не узнать! Форма к тебе идет! Вырос, раздвинулся. Ну  что  же,
надо поговорить! А меня вот внучка таскает:  "пойдем,  дед,  да  пойдем",  -
любит со мной гулять.
   Мы прошли опять в "Тонус"  и  заказали  вино;  девочке  заказали  сладкие
пирожки, и она стала их анатомировать пальцем, мурлыча и болтая ногами, а мы
с Паркером унеслись за пять лет назад. Некоторое время  Паркер  говорил  мне
"ты", затем постепенно проникся зрелищем перемены в лице изящного загорелого
моряка,  носящего  штурманскую  форму  с  привычной  небрежностью   опытного
морского волка, - и перешел на "вы".
   Естественно, что разговор был об истории и судьбе лиц, нам  известных,  а
больше всего - о Молли, которая обвенчалась с Дюроком  полтора  года  назад.
Кроме того, я узнал, что оба они здесь и живут очень недалеко, - в гостинице
"Пленэр", приехали по делам Дюрока, а по каким именно, Паркер точно не знал,
но он был у них, оставшись очень доволен как приемом, так и угощением. Я был
удивлен и рад, но больше рад за Молли, что ей не пришлось попасть  в  цепкие
лапы своих братцев. С этой минуты мне уже не сиделось, и я машинально кивал,
дослушивая рассказ старика. Я узнал также, что Паркер знал Молли давно, - он
был ее дальним родственником с материнской стороны.
   - А вы знаете, - сказал Паркер, - что она приезжала накануне того вечера,
одна, тайно в "Золотую цепь" и что я ей устроил? Не знаете...  Ну,  так  она
приходила проститься с тем домом, который покойник выстроил для нее, как она
хотела, - глупая девочка! - и разыскала меня, закутанная платком  по  глаза.
Мы долго ходили там, где  можно  было  ходить,  не  рассчитывая  кого-нибудь
встретить. Ее глаза разблестелись, - так была поражена, - известно,  Ганувер
размахнулся, как он один умел это  делать.  Да.  Большое  удовольствие  было
написано на ее лице, - на нее  было  вкусно  смотреть.  Ходила  и  замирала.
Оглядывалась. Постукивала ногой. Стала тихонько петь. Вот, - а  это  было  в
проходе между двух зал, - наперерез двери прошла та авантюристка с Ганувером
и Галуэем. Молли отошла в тень, и нас никто не заметил. Я взглянул, - совсем
другой человек стоял передо мной. Я что-то заговорил, но она махнула  рукой,
- заторопилась, умолкла и не говорила больше ничего, пока мы не прошли в сад
и не разыскали лодку, в которой она приехала. Прощаясь, сказала: "Поклянись,
что никому не выдашь, как я ходила здесь с  тобой  сегодня".  Я  все  понял,
клятву дал, как она хотела, а про себя думал: "Вот сейчас я  изложу  ей  все
свои мнения, чтобы она выбросила эти мысли о Дигэ".  И  не  мог.  Уже  пошел
слух; я сам не знал, что будет, однако решился, а посмотрю на ее лицо, - нет
охоты говорить, вижу по лицу, что говорить  запрещает  и  уходит  с  обидой.
Решался я так три раза и - не решился. Вот какие дела!
   Паркер стал говорить дальше; как ни интересно было слушать обо  всем,  из
чего вышли события того  памятного  вечера,  нетерпение  мое  отправиться  к
Дюроку росло и разразилось тем, что, страдая и шевеля ногами под стулом,  я,
наконец, кликнул прислугу, чтоб расплатиться.
   - Ну, что же, я вас понимаю, - сказал Паркер, - вам не терпится  пойти  в
"Пленэр", Да и внучке пора спать. - Он снял девочку со стула и  взял  ее  за
руку, а другую руку протянул мне, сказав: - Будьте здоровы!..
   - До свидания! - закричала девочка, унося пирожки в пакете и кланяясь.  -
До свидания! спасибо! спасибо!
   - А как тебя зовут? - спросил я.
   - Молли! Вот как! - сказала она, уходя с Паркером. Праведное  небо!  Знал
ли я тогда, что вижу свою будущую жену? Такую  беспомощную,  немного  повыше
стула?!
 
 
 
   II
 
   Волнение  прошлого.  Несчастен  тот,  кто  недоступен  этому  изысканному
чувству; в нем расстилается свет сна и звучит грустное  удивление.  Никогда,
никогда больше не повторится оно! По мере ухода лет, уходит его осязаемость,
меняется форма, пропадают подробности. Кажется так, хотя его суть та,  -  та
самая, в которой мы жили, окруженные заботами  и  страстями.  Однако  что-то
изменилось и в существе. Как человек, выросший лишь умом - не сердцем, может
признать себя в портрете десятилетнего, - так и  события,  бывшие  несколько
лет назад, изменяются вместе с нами и, заглянув в  дневник,  многое  хочется
переписать так, как  ощущаешь  теперь.  Поэтому  я  осуждаю  привычку  вести
дневник. Напрасная трата времени!
   В таком настроении я отправил Дюроку свою визитную карточку и сел,  читая
газету, но держа ее вверх ногами. Не  прошло  и  пяти  минут,  а  слуга  уже
вернулся, почти бегом.
   - Вас просят, - сказал он, и я поднялся в бельэтаж с  замиранием  сердца.
Дверь открылась, - навстречу мне встал Дюрок. Он был такой же, как пять  лет
назад, лишь посеребрились виски. Для встречи у меня была приготовлена фраза:
"Вы видите перед собой фигуру из мрака прошлого и  верно  с  трудом  узнаете
меня, так я изменился с тех пор", -  но,  сбившись,  я  сказал  только:  "Не
ожидали, что я приду?"
   - О, здравствуй, Санди! - сказал Дюрок, вглядываясь в меня. - Наверно, ты
теперь считаешь себя старцем, для  меня  же  ты  прежний  Санди,  хотя  и  с
петушиным баском. Отлично! Ты дома здесь. А Молли, - прибавил он, видя,  что
я оглядываюсь, - вышла; она скоро придет.
   - Я должен вам сказать, - заявил я, впадая  в  прежнее  свое  легкомыслие
искренности, - что я очень рад был узнать о вашей женитьбе. Лучшую  жену,  -
продолжал я с неуместным и сбивающим меня самого жаром, - трудно найти.  Да,
трудно! - вскричал я, желая говорить сразу обо веем и бессильный соскочить с
первой темы.
   - Ты много искал, сравнивал? У тебя большой опыт? - спросил Дюрок, хватая
меня за ухо и усаживая. - Молчи. Учись, входя в дом, хотя бы  и  после  пяти
лет,  сказать  несколько  незначительных  фраз,  ходящих  вокруг   и   около
значительного, а потому, как бы значительных.
   - Как?! Вы меня учите?"
   - Мой совет хорош для всякого места, где тебя еще не  знали  болтливым  и
запальчивым мальчуганом. Ну, хорошо. Выкидывай свои пять лет.  Звонок  около
тебя, протяни руку и позвони.
   Я рассказал ему приключения первого моряка в  мире,  Сандерса  Пруэля  из
Зурбагана (где родился) под  самым  лучшим  солнцем,  наиярчайше  освещающим
только мою фигуру, видимую всем, как статуя Свободы, - за шестьдесят миль.
   В это время прислуга внесла замечательный старый ром,  который  мы  стали
пить из фарфоровых стопок, вспоминая происшествия на Сигнальном Пустыре и  в
"Золотой цепи".
   - Хорошая была страница,  правда?  -  сказал  Дюрок.  Он  задумался,  его
выразительное, твердое лицо отразило воспоминание, и он продолжал: -  Смерть
Ганувера была для  всех  нас  неожиданностью.  Нельзя  было  подумать.  Были
приняты  меры.  Ничто  не  указывало  на  печальный  исход.  Очевидно,   его
внутреннее напряжение разразилось с большей силой, чем  думали  мы.  За  три
часа до конца он сидел и говорил очень весело. Он не написал завещания,  так
как верил, что, сделав это, приблизит конец. Однако смерть уже держала  руку
на его голове. Но, - Дюрок  взглянул  на  дверь,  -  при  Молли  я  не  буду
поднимать разговора об этом, - она плохо спит, если поговорить о тех днях.
   В это время раздался легкий стук, дверь  слегка  приоткрылась  и  женский
голос стал выговаривать  рассудительным  нежным  речитативом:  "Настой-чи-во
прося впус-тить, нель-зя ли вас преду-пре-дить, что э-то я, ду-ша мо-я..."
   - Кто там? - притворно громко осведомился Дюрок.
   - При-шла оч-ко-вая змея, - докончил голос, дверь раскрылась,  и  вбежала
молодая женщина, в  которой  я  тотчас  узнал  Молли.  Она  была  в  костюме
пепельного цвета и голубой шляпе, При виде меня, ее смеющееся лицо  внезапно
остыло, вытянулось и снова вспыхнуло.
   - Конечно, я вас узнала! - сказала она. - С моей памятью,  да  не  узнать
подругу моих юных дней?! Сандерсончик, ты воскрес, милый?! Ну, здравствуй, и
прости меня, что я сочиняла стихи, когда ты, наверно, ждал моего  появления.
Что, уже выпиваете? Ну, отлично, я очень рада, и.. и.. не знаю, что еще  вам
сказать. Пока что я сяду.
   Я заметил, как смотрел на нее Дюрок, и понял, что он ее  очень  любит;  и
оттого, как он наблюдал за  ее  рассеянными,  быстрыми  движениями,  у  меня
родилось желание быть когда-нибудь в его положении.
   С приходом Молли общий разговор перешел, главным образом, на  меня,  и  я
опять рассказал о себе, затем, осведомился, где  Поп  и  Эстамп.  Молли  без
всякого стеснения говорила мне "ты", как будто я все еще был прежним  Санди,
да и я, присмотревшись теперь к  ней,  нашел,  что  хотя  она  стала  вполне
развившейся женщиной, но сохранила в лице и движениях три  четверти  прежней
Молли. Итак, она сказала:
   - Попа ты не узнал бы, хотя и "все знаешь";  извини,  но  я  очень  люблю
дразниться. Поп стал такой важный, такой положительный,  что  хочется  выйти
вон! Он ворочает большими делами в чайной фирме. А Эстамп -  в  Мексике.  Он
поехал к больной матери; она умерла, а Эстамп влюбился и женился. Больше  мы
его не увидим.
   У меня были желания, которые я не мог выполнить  и  беспредельно  томился
ими,  улыбаясь  и  разговаривая,  как  заведенный.  Мне  хотелось   сказать:
"Вскрикнем, - увидимся и ужаснемся, - потонем в волнении прошедшего пять лет
назад дня, вернем это острое напряжение всех чувств! Вы, Молли, для  меня  -
первая светлая черта женской юности, увенчанная смехом и горем, вы, Дюрок, -
первая твердая черта мужества и достоинства! Я вас встретил внезапно. Отчего
же мы сидим так сдержанно? Отчего наш разговор так стиснут,  так  отвлечен?"
Ибо перебегающие разговоры  я  ценил  мало.  Жар,  страсть,  слезы,  клятвы,
проклятия и рукопожатия, - вот что требовалось теперь мне!
   Всему этому -  увы!  -  я  тогда  не  нашел  бы  слов,  но  очень  хорошо
чувствовал, чего не хватает. Впоследствии я узнал, отчего мы мало вспоминали
втроем и не были увлечены прошлым. Но и теперь я заметил, что  Дюрок  правит
разговором, как штурвалом, придерживая более к  прохладному  северу,  чем  к
пылкому югу.
   - Кто знает?! - сказал Дюрок на ее "не  увидим".  -  Вот  Сандерс  Пруэль
сидит здесь и хмелеет мало-помалу. Встречи, да еще  неожиданные,  происходят
чаще, чем об этом принято  думать.  Все  мы  возвращаемся  на  старый  след,
кроме...
   - Кроме умерших, - сказал я глупо и дико. Иногда держишь в руках  хрупкую
вещь, рассеянно вертишь ее, как - хлоп! - она треснула. Молли призадумалась,
потом шаловливо налила мне рома и стала напевать, сказав: "Вот это я  сейчас
вам сыграю". Вскочив, она ушла в соседнюю комнату,  откуда  загремел  бурный
бой клавиш. Дюрок тревожно оглянулся ей вслед.
   - Она устала сегодня, - сказал он, - и едва ли вернется. - Действительно,
во все возрастающем громе рояля слышалось  упорное  желание  заглушить  иной
ритм. - Отлично, - продолжал Дюрок, - пусть она  играет,  а  мы  посидим  на
бульваре. Для такого предприятия мне не  найти  лучшего  спутника,  чем  ты,
потому что у тебя живая душа.
   Уговорившись, где встретимся, я  выждал,  пока  затихла  музыка,  и  стал
уходить. - "Молли! Санди уходит", - сказал Дюрок. Она тотчас вышла и  начала
упрашивать меня приходить часто и "не вовремя": "Тогда будет видно,  что  ты
друг". Потом она хлопнула меня по плечу, поцеловала  в  лоб,  сунула  мне  в
карман горсть конфет, разыскала и подала фуражку, а я поднес к губам теплую,
эластичную руку Молли и выразил надежду, что она будет находиться  в  добром
здоровье.
   - Я постараюсь, - сказала Молли, - только у меня  бывают  головные  боли,
очень сильные. Не знаешь ли ты средства? Нет, ты ничего не знаешь,  ты  лгун
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 15 16 17 18 19 20 21  22 23
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама