Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Щербакова Л. Весь текст 71.44 Kb

Косточка авакадо

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7
ГАЛИНА ЩЕРБАКОВА
КОСТОЧКА АВОКАДО

Рассказ

   "...У меня не получились страусы и  косточки  у  авокадо  оказались
слишком  большими,  - печально признался Бог,  очутившись по случаю на
Земле".
   Вот так  замечательно  зацепился  в  памяти  какой-то  американский
фильм,  из которого ничего не помню, а вот на страусов теперь без неж-
ности смотреть не могу.  Неудачные вы Его! Лапочки... Такие не фламин-
го...
   С тех пор как я поняла,  что мне и половины не сделать из того, что
должна была и могла,  проблема большой косточки авокадо стала мне зас-
тить свет.  Боюсь неудачи. Я даже специально купила эту Божью поделку,
добралась до твердой середины.  Действительно,  можно было и помене...
Зато как хорошо лежит в кулаке, как шершавится! А если еще запустить в
глаз... Нет, это не вишня и даже не слива...
   Хотя хорошо бы написать именно про вишню,  про то,  как она цветет,
какой белый дым стоит.  Такое счастье набухает внутри, что трещат реб-
ра.  Но за вишневый сад и схлопотать можно.  Он у нас один - цветущий,
срубленный, в печи стопленный, на все голоса спетый, а потому неча про
него...  И сливовую косточку не тронь: ею уже сто лет все не может по-
давиться один невоспитанный, жадный до фруктов мальчик.
   Обтоптанные, захватанные, залюбленные поля и нивы, люди, львы, орлы
и куропатки...
   "- Мадам! Все продано. Есть перо от страуса и косточка от авокадо.
   - Благодарю вас. Беру косточку".
   ...Ночью и пришел этот авокадовый рассказ. Пришел почему-то боком и
застил свет ночной лампы,  под которой лежал нормальный детективчик из
тех, что про английский замок, в котором совсем не обязателен скелет в
шкафу,  зато непременен лорд-гомосек с отполированными до нечеловечес-
кой красоты ножными ногтями.  Перед ними я всегда  столбенею.  Хочется
быть лордом и даже - пусть!  пусть!  - гомосеком.  Какая разница, если
хочется носить лепестковые ногти.  Так вот на этом замиральном от чер-
ной зависти месте мне застило лампу,  ибо бочком...  Хотя нет, как раз
не бочком, а прямо, вперед, двумя широкими шагами преодолевая мою при-
хожую,  вошла ко мне эта глупая история.  Пришла и стоит в моей прихо-
жей,  хотя не звали. Дети только что ввалились из школы, выедают в не-
терпении мякиш из батона,  через три часа по местному времени по этому
поводу загунявит муж о своем военном детстве и той пайке,  которую  он
съел  не  то что с горелой коркой,  а с прилипшим к ней куском грязной
газеты.  В стомиллионном повторении это должно нами восприниматься как
вершина его жизненных испытаний!  Апофеоз войны. В этот момент я думаю
о Верещагине!  Как ему в гробу?  Не жмут ли стенки?  Не повернуться ли
ему на бочок?
   Бочок... При чем тут он?  Оказывается,  это она,  моя гостья, стоит
уже здесь - бочком,  как раз на фоне светящегося закатным солнцем окна
кухни, в которой дети уже доели мякиш, а Верещагин...
   Развожу все по местам - дети,  мякиш,  женщина в прихожей - это все
правда жизни.  Это Илья Глазунов.  Верещагин,  уютненько повернутый со
спинки на бочок,  муж, который придет и загунявит про пайку, - это во-
ображение.  Это Пикассо со своей треснутой об колено скрипкой.  Но для
меня-то все это сразу и одновременно! Вот в чем тайна тайн.
   - Оставьте батон, паразиты моей жизни! - кричу я детям и, повернув-
шись к гостье, говорю голосом высшего с отличием образования, что рада
ей бесконечно,  все-таки два раза в жизни встречались.  Родные,  можно
сказать.  А встречались мы с ней, между прочим, тоже в прихожей, прав-
да,  другой, с большим зеркалом в металлооправе и с таким оглушительно
правильным отражением,  что я его ненавидела и каждый  раз  вспоминала
свою любимую покойную подругу, которая говорила: "Зеркало, дура, долж-
но быть мутным или висеть в темном месте,  чтоб, посмотрев на него, ты
убедилась в своей красоте, а не в изъянах кожи. Убедившись, ты воспря-
нешь духом и станешь красивее, уничтожая этим все свои изъяны. Теорема
такая:  радуюсь (пусть даже обману) - значит,  хорошею,  а недостатки,
как побитые собаки, заползают туда, где им и место". Так вот та прихо-
жая,  где я встречалась с гостьей,  на мою голову, была наоборотной. В
ней при помощи зеркала ты сразу убеждался в землистости кожи, в неизг-
ладимой глубинности морщин,  которые называются "собачьей старостью" и
настигают, сволочи, тебя лет эдак в двадцать пять; в тусклости и сече-
ности волос,  бывших когда-то,  по определению завистников,  гривой, и
теде и тепе. Можешь спускаться все ниже и ниже по самой себе и портить
себе же настроение.
   Я любила  тот  дом  и его хозяйку,  но прихожую ненавидела.  Из нее
всегда было трудно уйти быстро,  вечно в ней толклось множество людей,
надо  было  на  виду безжалостного зеркала извлекать из глубин крючков
своего лысого кролика,  а какой-нибудь интеллигент - это непременно  -
на  тонюсеньких  лапках и в дымчатых очках - тоже непременно - норовил
подскочить на носочках,  помогая тебе овладеть зайцем, и, пока я попа-
дала в рукав,  выталкивая из него по ходу шапку и шарф, зеркало-гадина
отражало все это без стыда и совести,  строго по законам  физики.  Вот
однажды,  вернее  дважды,  мы и встретились глазами с сегодняшней моей
гостьей,  которой я солгала,  что безмерно рада ей,  вот  только  дети
жрать хотят, а обед у меня готов на три четверти, так что...
   - Я подожду, - сказала она.
   На самом деле обед готов был, оставалось налить две тарелки. На са-
мом деле я выкраивала время на "сообразить":  что  могло  понадобиться
этой малознакомой женщине в моем доме?  С какой сырости она завелась у
меня?  Господи! Да тысячу раз получужие дядьки и тетки вваливались, не
звоня и не предупреждая,  и ничего! Я кормила их, поила, спать уклады-
вала,  а дети - чай,  не баре - сами вполне справлялись с половником и
чайником и спать сами укладывались,  а утром перешагивала через мертво
спящих на полу гостей, которых Бог послал.
   Нет! Случайным гостем меня не удивишь.  Я к нему,  как пионер, зав-
сегда готова. Тут было что-то другое. Я чуяла. Ну как я могу объяснить
сквозняк под ложечкой или хлопанье ставен, которых нет, или то, как по
серебристой  дорожке пыли,  высвеченной закатным солнцем в моей кухне,
некто скатился кубарем и тут же велел его нарисовать.  Вместе с дорож-
кой из пыли и ставнями.
   Вот почему  я  попросила у гостьи пардону и,  быстро разделавшись с
оголодавшим потомством,  скрылась на две-три минуты в ванной, приплюс-
нувшись к холодному кафелю. Я стала "собирать дух". Я же не знала, что
ко мне пришло.  А жизнь научила меня всегда быть готовой к неприятнос-
тям большим, чем меньшим.
   ...Итак, сначала... Месяца декабря ко мне пришла малознакомая хоро-
шо беременная женщина,  с которой меня сводила судьба у чужого гадост-
ного мне зеркала. Жизненный опыт загодя выплюнул перфокарту предупреж-
дения,  как-то:  чужие беременные,  звонящие вам ни с того ни с сего в
дверь,  всегда чреваты осложненными обстоятельствами.  Их мог забрюха-
тить ваш муж. Или сын. Или брат! Ваш приятель, у которого уже есть се-
меро  по лавкам.  Ваш папочка,  выстреливающий на вдовьей старости лет
бездумно, стихийно и страстно. Так как - повторяю - моя голова устрое-
на для усложнения мира,  то я подумала все сразу.  И молила Бога, чтоб
это был многодетный приятель,  пусть лучше он.  Я уже готова  помогать
ему материально в виде круп и макаронных изделий,  а также несношенных
детских вещей. Когда я выходила из ванной, кубарек с солнечной дорожки
гнусно хихикнул на горячем кране и сказал довольно громко и без малей-
шего сомнения: "Дура!"
   Гостья сидела в кресле,  широко раздвинув ноги.  Молния на  джинсах
была разверста до своего упора, и хорошо виделась натянутость на пупке
голубых трусов. Завозились в голове мысли. Ну пришла бы к чужому чело-
веку беременная я, пусть даже с распахнутой ширинкой? Разве не прикры-
ла бы я голубые трусы любым подручным предметом - концом блузки, носо-
вым платком,  шарфиком,  шапкой,  наконец, моей диванной подушкой, что
лежала рядом как бы специально.  Возьми, мол, и прикройся! Но так пос-
тупила бы я, и с этих самых своих мыслей я окончательно и бесповоротно
вступила в глупость истории.
   Беременная девушка с лежащим между ног животом сказала:
   - Я беременна. - И почему-то встала и повернулась туда-сюда, видимо
считая позицию стоймя убедительней.
   Я всплеснула руками,  как бы до этого ничего не заметив, не увидев,
а теперь, увидев, удивилась, восхитилась и плещу руками.
   - Поздравляю! - радостно сказала я. - Ребеночек - это замечательно!
-  Гостья посмотрела на меня как на идиотку.  В соседней комнате не на
жизнь, а на смерть скандалили радости моей жизни - дети, деля линейку.
   - Хотите чашку чая? - прогнусила я голосом Элизы Дулитл.
   - Лучше кофе, - ответила она.
   Кофе надо было варить, у меня не было растворимого. Я позвала ее на
кухню.  Пришлось  отодвигать столик,  чтоб тяжелой девушке было удобно
сесть,  она брезгливо умащивалась на пластмассовой тонконогой, холодя-
щей зад табуретке.  Я сдуру предложила ей нормальный стул, напрочь за-
быв:  в кухне стул не помещается - в ней всего пять метров,  и все  ее
возможности давно изучены при помощи строкомера.
   Я внесла стул и вынесла из кухни все,  что могла,  загромоздив кро-
шечную переднюю. Стол почти вплотную приблизился к плите, и я сторожи-
ла  кофе на расстоянии,  зависнув над столешницей.  Холодильник был от
меня отрезан напрочь, но язык, живущий независимо от меня и от обстоя-
тельств жизни, предложил гостье "колбаски и сырку". Беременная девушка
рылась в холодильнике сама - он ей был доступен.  Рылась, рылась и на-
рыла заныканную "Виолу", по тем временам дефицит. Я, грешница, хранила
сырок для себя,  для того редкого момента,  когда в доме никого, я од-
на-одинешенька,  свободна,  так  сказать,  от  постоя и у меня на этот
счастливый момент все сделано.  Тогда я завариваю персональный  чай  и
лакомлюсь, набирая на кончик ложечки эту самую "Виолу". Даже дети были
ко мне в этом случае щедры и снисходительны.  Сын говорил сестре:  "Не
ешь эту "тетку"... Это мамино баловство". - "Я, конечно, ее не хочу, -
отвечала дочь, - но делиться честно. Я возьму капельку".
   В этот раз мне не осталось ничего.  Господи, прости меня! Не жалко.
Ни тогда,  ни теперь. Почему же я так подробно про себя, нелепо завис-
шую над столом, про нее, смачно намазывающую "тетку" на полбатона, про
табуретки,  загромоздившие вход и выход в квартиру?  Про то,  как она,
привстав, слегка приспустила джинсы, тихо ругаясь при этом?
   Я толкусь на этом,  ибо это был процесс  погружения  в  идиотию.  В
прошлом веке написали бы - морок.  И оно пришло мне на ум,  это слово,
но куда оно к табуреткам,  ширинкам и плавленому сыру? Не всякое слово
не во всякую строку лезет.  А идиотизм ситуации в том,  что я не задаю
ни одного действительно существенного вопроса,  она тоже не  соизволит
мне объяснить, с чего вдруг пришла и пьет мой чай с моим сырком.
   Напоминаю: виделись в чужой прихожей.  Я маялась с интеллигентом на
голову ниже меня,  который норовил меня всунуть в "зайца". В зеркале -
проклятущем зеркале! - мы встретились с ней глазами. Я - гостья уходя-
щая, она - пришедшая. Вот и вся любовь. А теперь - она съела "тетку" и
спускает у меня штаны.
   Ладно. Жду.
   - Я закурю, - говорит она.
   - Пожалуйста,  - отвечаю я, хотя в моем доме, где практически можно
все, "не курить" - единственное условие. У меня на дым аллергия.
   Но беременным не отказывают. Беременных лелеют. Она курит, я заска-
киваю в ванну,  чтоб закапать себе нос.  Дети с вытаращенными глазами,
унюхав запрещенный дух, смотрят на меня через нагромождение табуреток.
   - Это будет не простой ребенок,  - сказала мне гостья. - Он в честь
Булгакова. Я зачала его на Патриарших в Вальпургиеву ночь.
   - На  чем  зачала?  - спросила я,  будучи дурой и не сумев охватить
объем информации.
   - На скамейке! - почему-то закричала она. - Это вы все на диванах и
кроватях. А на меня смотрели звезды!
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама