Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Demon's Souls |#5| Leechmonger
Demon's Souls |#4| Adjudicator & Tower Knight
Demon's Souls |#3| Cave & Armor Spider
Demon's Souls |#2| First Boss

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Детектив - Мерфи Уоррен Весь текст 3717.87 Kb

Цикл "Дестроуер" 1-12

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 103 104 105 106 107 108 109  110 111 112 113 114 115 116 ... 318
избавлялся с помощью пиявок. Иногда, после  того,  как  эти  твари  успевали
послужить делу императора, он их съедал.
     Немуро убивал любого, на ком видел незнакомую форму. Шли месяцы, и люди
в форме попадались ему все реже, но Немуро продолжал сражаться.
     Во время сезона дождей его нашли лежащим в канаве. Потоки струящейся по
его телу  воды  окрашивались  в  нездоровый  цвет  поноса  -  у Нишитцу была
малярия.
     Английские солдаты отправили его в лагерь для интернированных, где он и
оставался до тех пор, пока не поправился настолько, чтобы  присоединиться  к
остальным военнопленным.
     Именно  в  лагере  Немуро  Нишитцу  впервые столкнулся с предательскими
слухами,  которые  поползли  среди   солдат   -   говорили,   будто   Япония
капитулировала после мощного удара американцев.
     Нишитцу  лишь  презрительно посмеивался - император не сдался бы ни при
каких обстоятельствах. Это было просто невозможно, ведь император - существо
божественное.
     Но  вскоре  ему  сказали,  что  пленников  отправляют  на   родину,   и
возвращаются они не с победой, а разгромленные наголову.
     К  своему  ужасу  Немуро  Нишитцу  обнаружил, что Япония перестала быть
самой собой. Император отрекся от престола,  страна  капитулировала.  В  это
невозможно  было  поверить!  Американцы хозяйничали у него на родине, и само
существование японской  армии  было  запрещено.  Токио  лежал  в  руинах,  а
опустошенные улицы его родного города, Нагасаки, отзывались в сердце горечью
и стыдом.
     Однако  больше  всего  Немуро  Нишитцу  удивляла покорность его некогда
гордых соотечественников.
     Нишитцу особенно отчетливо осознал это зимой 1950-го, на двадцать пятом
году правления императора, когда  какой-то  пьяный  бюрократ  из  Верховного
Командования  Союзных  войск чуть не переехал его, когда Немуро спешил через
разрушенный  квартал  Гинза  в  лавочку,  где  он  торговал  для   заработка
сандалиями.
     Нишитцу  не  пострадал,  однако  подошедший  японец-полицейский, вместо
того, чтобы обрушиться на явно пьяного американца с  проклятиями,  предложил
водителю подать на Немуро Нишитцу в суд. Или, может быть, господин соизволит
ограничиться штрафом?
     Американец  удовлетворился  наличными,  которые  удалось  обнаружить  у
Нишитцу, и забрал вдобавок весь запас сандалий у него из лавки.
     В тот день  Немуро  Нишитцу  в  полной  мере  ощутил  горечь  поражения
японцев, и был уязвлен до глубины души.
     - Куда  же подевалась ваша гордость? - спрашивал он своих друзей. - Они
же унизили нас!
     - Все это в прошлом, - украдкой шептали друзья, - У  нас  нет  времени,
нужно возрождать страну.
     - А после этого, вернется ли к вам чувство собственного достоинства?
     - Когда  мы  восстановимся,  нужно  будет развивать наши достижения. Мы
должны догнать американцев - они ведь лучше нас.
     - Американцы победили, - горячо отвечал Нишитцу, - но  это  не  значит,
что они лучше, просто удача оказалась на их стороне.
     - Когда  сбросили  бомбу,  тебя  здесь  не  было.  Ты не способен этого
понять.
     - Зато я вижу, что, пока я сражался за императора, мой  народ  растерял
все свое мужество, - презрительно сплюнул он.
     Все,   что   попадалось  Немуро  Нишитцу  на  глаза,  вызывало  у  него
отвращение. Дым отстроенных заново заводов покрыл Японию пеленой позора,  и,
просыпаясь  по  утрам,  он  почти  что  ощущал  его ненавистный запах. Позор
неизгладимой печатью лег на лица мужчин и женщин. Уйти от него не  удавалось
никому,  и, тем не менее, японцы продолжали бороться. Однако поддерживала их
не вера в синтоистских богов, и не старинный кодекс  самураев,  а  мысль  об
Америке.  Каждый  хотел  стать похожим на американцев, могущественную нацию,
сумевшую поставить на колени считавшуюся непобедимой Японию.
     Немуро  Нишитцу  знал,  что  никогда  в  жизни  не   станет   подражать
американцам,  и  что  судьба Японии лежит не в прошлом, а в будущем. Поэтому
он, вместе с остальными  своими  соотечественниками,  принялся  строить  это
будущее.  Так,  со  временем,  всеобщее  сумасшествие  по поводу возрождения
Японии изгладило горечь и ненависть даже в его душе.
     На это ушли долгие годы. Оккупационные  власти  разбили  могущественную
компанию Зайтбацу на множество мелких предприятий, найти работу было трудно.
Однако   перед  наиболее  решительными  открывались  кое-какие  возможности.
Постепенно  Нишитцу  удалось  организовать   производство   радиоприемников,
которое,  благодаря  появлению американских транзисторов, со временем начало
расширяться. Благодаря огромному американскому рынку компания Нишитцу  стала
процветающим  предприятием, а с изобретением микросхем, начала выпускать все
больше разнообразной продукции, пока,  наконец,  горечь  Немуро  Нишитцу  не
исчезла  совсем.  Его  почитали,  как  одного из людей, возродивших японскую
экономику, друга императора и кавалера высшей японской  награды  -  Большого
Ордена  Священного  Сокровища.  Нишитцу  стал  "ояджи",  "умудренным  годами
властителем", и был весьма этим доволен.
     Однако со смертью императора горечь, отравлявшая в былые годы его душу,
вернулась вновь.
     Немуро  Нишитцу  сидел  в  кабинете  своего  токийского  офиса,  откуда
открывался  вид  на  район  Акихабара,  часть  города,  где  сосредоточилась
электронная промышленность, и превратившуюся стараниями Нишитцу  в  один  из
самых  дорогих  участков  недвижимости.  На  пороге появилась секретарша, и,
поклонившись, сообщила о смерти императора. Девушка  поразилась,  увидев  на
глазах  хозяина слезы - она принадлежала к молодому поколению, не заставшему
времен, когда император повсеместно почитался как Небесный Посланник.
     Немуро Нишитцу не проронил  ни  слова.  Он  подождал,  пока  секретарша
выйдет, и лишь затем зарыдал, целиком поддавшись охватившему его горю.
     Он плакал, пока не иссякли слезы.
     Приглашение  на похороны не явилось для него неожиданностью, но Нишитцу
отказался, решив наблюдать за церемонией, слившись с собравшейся  на  улицах
толпой.  Когда  тяжелый  кедровый  гроб,  окруженный  носильщиками  в черных
кимоно, проплывал мимо, Немуро  Нишитцу  подставил  лицо  под  струи  дождя,
надеясь   в  душе,  что  небесная  влага  унесет  вместе  с  собой  морщины,
появившиеся с тех пор, как много лет назад он отправлялся на войну с  именем
императора на устах.
     Еще  не  поздно  повернуть время вспять, решил он, чувствуя, как легкие
струи дождя, смешиваясь со слезами, катятся у него по щекам.
     Всю  следующую  неделю  Немуро  Нишитцу  провел,  просматривая   список
сотрудников    Корпорации    Нишитцу.    Он    говорил   с   менеджерами   и
вице-президентами, и в его негромком голосе то и  дело  звучали  решительные
нотки.    Те,   кто   отвечал   на   его   тщательно   продуманные   вопросы
удовлетворительно, получали задание найти единомышленников  среди  остальных
сотрудников.
     Шли  месяцы,  и  свежесть  весенних  цветов  сменилась удушливым летним
зноем. К осени ему удалось отобрать самых надежных  сотрудников  Корпорации,
начиная с самых высоких чинов и заканчивая разнорабочими.
     Этих   людей  пригласили  на  собрание.  Кто-то  приехал  из  токийской
штаб-квартиры Корпорации Нишитцу, другие  добирались  с  островов  Шикоку  и
Кюсю.  Часть  сотрудников  прилетела  из  других  стран,  некоторые из самой
Америки, где располагались автомобилестроительные заводы  Корпорации.  Имен,
лиц,  и  должностей  было  не счесть, ведь Немуро Нишитцу принадлежала самая
большая корпорация в мире, бравшая на работу лишь самых лучших.
     Собравшиеся,  несколько  десятков  тщательно  отобранных   сотрудников,
каждый  в  белой  рубашке и темном галстуке, расселись на полу. Их застывшие
лица не дрогнули даже когда, ступая по голому полу, в дальнем конце  комнаты
появился  сам  Немуро  Нишитцу.  Они находились в конференц-зале Корпорации,
куда по утрам сотни рабочих приходили на традиционную утреннюю гимнастику.
     - Я собрал вас здесь, - начал Нишитцу негромким, хрипловатым голосом, -
зная, что все мы думаем одинаково.
     Десятки голов согласно закивали в ответ.
     - Я  принадлежу  к  поколению,  которое  помогло   Японии   занять   то
экономическое  положение,  каким мы по праву гордимся сегодня. Да, я отлично
помню былые времена, и не цепляюсь за прошлое. И все же, я никогда о нем  не
забуду.  Вы  -  поколение,  сделавшее  Японию  сильной, и я приветствую ваше
трудолюбие.  В  мои  времена  люди,  запуганные  грубой   силой,   позволили
американцам  унижать  себя,  но  вы - поколение, которое поставит Америку на
колени экономически.
     Немуро  Нишитцу  на  секунду  смолк,  его  убеленная   сединой   голова
по-старчески подрагивала.
     - Через  два месяца, - продолжал он, - наступит первая годовщина со дня
смерти императора. Каким подарком  будет  для  его  светлой  души,  если  мы
навсегда  сотрем  покрывший нас позор поражения! И я придумал, как нам этого
добиться. Мой план не вызовет ответного возмездия, ведь, как и вы, я  ни  за
что  не позволил бы обрушить на наш народ еще один ядерный удар. Верьте мне,
так же, как я верил императору, в дни своей юности. Доверьтесь, и  я  нанесу
Америке поражение столь позорное, что они даже не решатся признать его перед
человечеством.
     Немуро Нишитцу оглядел обращенные к нему лица. На них застыло выражение
твердой  решимости. Сидевшие в зале не выказывали ни радости, ни страха, но,
взглянув в их глаза, Нишитцу понял, что эти люди с ним. Тем не менее, он так
же ясно понимал, что у каждого есть доля сомнения, хотя никто  и  не  желает
выражать их вслух.
     - Мой план тщательно продуман, и я выбрал человека, который поможет нам
его осуществить.  Вы  знаете  его  имя  и, без сомнения, узнаете его в лицо.
Некоторые из собравшихся с ним уже встречались, ведь  когда-то  это  человек
выступал в качестве представителя нашей Корпорации.
     Тростью  Немуро Нишитцу указал на молодого человека, стоявшего сбоку от
занимающего всю заднюю стену экрана.
     - Джиро! - позвал он.
     Японец, которого Нишитцу назвал Джиро, поспешил нажать на  выключатель,
и  свет в конференц-зале погас. Где-то сзади мигнул диапроектор, и на экране
появилось изображение -  обнаженный  по  пояс  мускулистый  человек,  черные
волосы  стянуты  на  затылке  резинкой,  в  руках  - базука. Сверху крупными
красными буквами шла надпись по-английски: "БРОНЗИНИ В РОЛИ ГРАНДИ"
     В ту же секунду сидевшие до этого с каменными лицами японцы  оживились.
Кто-то заулыбался, раздались аплодисменты и даже свист.
     По  рядам  собравшихся  пронеслось  имя,  голоса  повторяли его снова и
снова, пока не слились в единый гул:
     - Гранди! Гранди! Гранди!
     Немуро Нишитцу улыбнулся. Во всем мире люди, от обитателей жалких лачуг
до владельцев роскошных дворцов, увидев это лицо, реагировали  одинаково,  и
американцы не станут исключением.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

     Когда   все   закончилось,   погибшие   были  похоронены,  а  последние
иностранные солдаты выдворены с территории, в течение трех декабрьских  дней
именовавшейся Оккупированной Аризоной, мировая общественность сошлась лишь в
одном - Бартоломью Бронзини в этом винить не приходилось.
     Сенат  Соединенных  Штатов  принял  официальную резолюцию, где Бронзини
объявлялся невиновным, а президент посмертно наградил его  Почетной  Медалью
Конгресса,  и  выделил  для  похорон  место  на  Арлингтонском  Мемориальном
кладбище. И это несмотря на то, что  Бронзини  никогда  не  служил  в  рядах
американских вооруженных сил и не занимал официальных постов.
     Многим  идея  с  Арлингтоном  пришлась не по вкусу, но президент твердо
стоял на своем. Он знал, что шумиха вскоре уляжется,  разве  что  кто-нибудь
нечаянно обнаружит останки Бронзини. Однако этого, к счастью, не произошло.
     В  тот  день,  когда  стрелки часов начали отсчитывать последнюю неделю
отведенной ему жизни,  Бартоломью  Бронзини  на  мотоцикле  "Харли-Дэвидсон"
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 103 104 105 106 107 108 109  110 111 112 113 114 115 116 ... 318
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама