Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Политика - Виктор Суворов Весь текст 424.49 Kb

Освободитель

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 37
Артиллерист  равнодушно  посмотрел  в  его  сторону и сказал мне
спокойно:  "Пошли...  Не хрен с бараном разбираться. Посадят его
сегодня... Это ты уж на мой опыт положись..."
   Мы вразвалочку побрели к канализационному люку.
   -  Заложит!  -  уверенно  сказал артиллерист. Не,- сказал я.-
Попсихует только, к вечеру отойдет.
   - Ну посмотришь.
   -  Не  печалься, мой друг, и не ахай. Жизнь бери, как коня за
узду!  Слышь  ты,  контра  недобитая,  так отчего же, по-твоему,
коммунизма никогда не будет?
   -  А потому не будет, только ты носилки не бросай... А потому
не  будет, что не нужен он, этот самый коммунизм, нашей партий и
ее ленинскому центральному комитету.
   - Врешь, контра!!!
   -  Сопи  в  две  дырки,  псих  несчастный. Уймись, не ори. По
дороге  туда  невозможно  с тобой разговаривать. Потерпи, сейчас
разгрузимся, я тебе преподам.
   Разгрузились.
   -  Так  вот,  представь  себе,  что коммунизм наступит завтра
утром.
   -   Да  нет,  это  невозможно,-  оборвал  я.-  Нужно  сначала
материально-техническую базу построить.
   -  А  ты представь себе, что 1980 год наступил, и партия, как
обещала,  эту  самую  базу  создала.  Так  вот, что, собственно,
обычный  наш  стандартный секретарь райкома будет иметь от этого
самого  коммунизма?  Ась?  Икры  вдоволь? Так у него ее и сейчас
сколько  угодно.  Машину?  Да  у него две персональные "Волги" и
частная  про  запас.  Медобслуживание? Да у него все медикаменты
только  иностранные. Жратва? Бабы? Дача? Да все у него это есть.
Так  что  ничего нового он, наш дорогой секретарь райкома самого
захудалого,  от  коммунизма не получит. А что он потеряет? А все
потеряет!  Так  он  на Черноморском побережье на лучших курортах
пузо  греет,  а  при коммунизме все равны, как в бане, не хватит
всем места на том пляже. Или, допустим, изобилие продуктов, бери
в  магазине,  что хочешь и сколько хочешь, и очереди там даже не
будет;  так  все равно же хлопоты - сходи да возьми. А зачем ему
это, если холуи ему все на цырлах сегодня носят; зачем ему такое
завтра,  если  сегодня  лучше?  Все  он в коммунизме потеряет: и
дачу, и врачей персональных, и холуев, и держиморду из охраны.
   Так что на уровне райкома даже нет у них заинтересованности в
том,  чтобы  коммунизм  наступил  завтра,  и послезавтра тоже не
хочется. А уж таким Якубовским да Гречкам он и подавно не нужен.
Видал,  как на Китай накинулись, мол, в Китае уравниловка, все в
одинаковых штанах ходят. А как же мы-то в коммунизме жить будем?
Будет мода или нет? Если не будет моды, все будем в арестантских
телогрейках ходить? Партия говорит: нет. А как тогда всех модной
одеждой  обеспечить,  если она бесплатная и каждый берет сколько
хочет?  Да  где же на всех баб лисьих шуб да песцов набрать? Вот
жена  Якубовского  каждый  день горностаевые шубы меняет. А если
завтра  коммунизм  вдруг настанет, сможешь ли ты доказать доярке
Марусе,  что  ее  ляжки  хуже,  чем у этой старой дуры, и что ее
положение  в  обществе  менее почетно? Маруська баба молодая, ей
тоже  горностая  подавай,  и золото, и бриллианты. А ты думаешь,
выдра-  Якубовская  сама  свои меха и бриллианты без боя отдаст?
Вот  и не хотят они, чтоб завтра коммунизм наступил - и все тут.
Оттого  исторический период придуман. Ленина читал? Когда он нам
коммунизм  обещал? Через 10-15 лет. Так? А Сталин? Тоже через 10
- 15, иногда через двадцать. А Никита Сергеевич? Через 20. И вся
партия  народу  клялась, что на этот раз не обманет. Ты думаешь,
придет этот самый 1980 год - будет коммунизм? Ни хрена не будет.
А  думаешь, кто-нибудь спросит у партии ответа за ложь? А ровным
счетом никто не спросит!
   А  задумывался  ли ты, дорогой танкист, почему именно 15 - 20
лет  все  правители выдумывают? А это чтобы самому успеть пожить
всласть,  и  чтобы в то же время надежда у народа не терялась. А
еще,  чтоб  успели  все  эти  обещания забыться. Кто ведь сейчас
вспомнит,  что  там  Ленин  обещал.  И  1980 год придет - ровным
счетом  никто не вспомнит, что время-то подошло. Пора бы и ответ
держать! За такие вещи партию и судить бы пора!
   - А сам-то ты коммунист?
   - Не коммунист, а член партии. Пора разницу понимать!
   Он  замолчал,  и  мы  больше не разговаривали с ним до самого
вечера.
   К  вечеру  мы-таки  добрались до дна, вычерпали все. К самому
концу  работы  на тропинке появилась тощая морщинистая женщина в
роскошной  шубе.  Шла она в сопровождении ефрейтора. На этот раз
лицо ефрейтора носило не барское, а холуйское выражение.
   -  Смотри,-  предупредил  артиллерист,- будет Салтычиха сутки
давать  -  не  рыпайся.  Она  женщина слабая - под трибунал живо
упечет.
   Ефрейтор  окинул  яму и сад одним взглядом и масляным голосом
доложил:
   - Все они сделали, я целый день...- маслил ефрейтор.
   - Только всю дорожку загадили и снегом закидали,- вставил наш
конвойный.
   Ефрейтор исподтишка бросил на конвойного ненавидящий взгляд.
   - Какую дорожку? - ласково поинтересовалась тощая особа.
   -  А  вот  пойдемте,  пойдемте,  я  вам  все  покажу!  - И он
размашистым шагом двинулся по дорожке. Особа засеменила за ним.
   Смеркалось.   Начало  подмораживать,  и  конвойный  с  трудом
отбивал сапогом комья примерзшего снега.
   -  Вот  тут,  и снегом загребли, думали, я не замечу. А я все
вижу.
   - Кто? - вдруг визгливо закричала старуха.
   -  А  вот  эти  двое,  дружки...  Притаились...  Думают их не
заметят... А мы все видим...
   -  По пять суток ареста каждому,- прошипела старуха...- А вы,
Федор...  А  вы,  Федор...-  Лицо  ее  задышало  бешенством.  Не
договорив,  она  запахнула  шубу  и  быстро  пошла  к  чудесному
городку.
   Лицо   ефрейтора   искривилось,   он   повернулся   к  нашему
конвойному,  который,  видимо,  не  понял,  что нечаянно насолил
всемогущему Федору.
   -  Уводи  свою  сволочь!  Я  тебе,  гад,  припомню!
   Конвойный  недоуменно  уставился  на ефрейтора: я ж как лучше
старался!
- Иди, иди, я с тобой посчитаюсь!
   Мы  нестройно  застучали  подковами  мимо  чудесного городка,
который с наступлением темноты стал еще прелестнее.
   Какие-то  дети  резвились  в  бассейне,  отделенные от мороза
зеленоватой  прозрачной стенкой. Высокая женщина в строгом синем
платье и белом переднике наблюдала за ними.
   Нашего   возвращения   из  коммунизма  дожидался  заместитель
начальника  Киевской  гарнизонной  гауптвахты, младший лейтенант
Киричек, предупрежденный, видимо, о полученных ДП.
   Младший лейтенант раскрыл толстую конторскую книгу.
   -  Так,  значит,  по  пять  суток  каждому...  Так и запишем.
Пять...  Суток..,  Ареста...  От  командующего  округом... за...
на... ру... ше... ни... е... воинской дисциплины.
   -  Ах, черт,- спохватился он.- Командующий-то в Москву улетел
на съезд партии. Как же это я! - Он покрутил книгу, затем, вдруг
сообразив, перед словом "командующий" пыхтя приписал "зам.".- Ну
вот,  все  в  порядке.  А  у тебя, Суворов, первые пять суток от
зам. командующего и вторые пять суток тоже от зам. командующего.
А третьи от кого будут? - И весело заржал собственной шутке.
   - Выводной!
   - Я, товарищ младший лейтенант!
   -  Этих  вот  двоих  голубчиков  в  26-ю.  Пусть часок-другой
посидят,  чтоб  знали  наперед, что ДП -это не просто новый срок
отсидеть - это кое-что посерьезнее!
   26-я  камера  на  Киевской  губе  именуется  "Революционной",
потому   что   из   нее   когда-то,  еще  до  революции,  сбежал
знаменитый  уголовник  Григорий Котовский, который в этой камере
дожидался  суда  за изнасилование. Позже, в 18-м году, Котовский
со  своей бандой примкнул к большевикам и за неоценимые услуги в
уголовном  плане  по  личному указанию Ленина был переименован в
торжественной  обстановке из уркаша в революционеры. С него-то и
начались   неудавшиеся   ленинские  эксперименты  по  приручению
российского уголовного мира.
   Опыт знаменитого революционера был всесторонне учтен, и после
революции из камеры уж больше никто не убегал.
   В  камере ни нар, ни скамеек - только плевательница в углу. И
стоит  она  там неспроста. До краев она наполнена хлоркой! Вроде
как  дезинфекция.  Окно,  через  которое сбежал герой революции,
давно  замуровали,  а камера настолько мала, а хлорки так много,
что  просидеть там пять минут кажется невозможным. Из глаз слезы
катятся  градом,  перехватывает  дыхание, слюна переполняет весь
рот, грудь невыносимо колет.
   Только   нас   втолкнули   в   камеру,  опытный  артиллерист,
захлебываясь кашлем, оттолкнул меня от двери. Я-то хотел сапогом
стучать.  Положившись  на его опыт, я отказался от этой попытки.
Много  позже  я  узнал,  что  артиллерист оказался прав и в этом
случае: прямо напротив нашей 26-й камеры находилась 25-я камера,
специально  для.  тех,  кому  не сиделось в 26-й. После 25-й все
успокаивались и возвращались в 26-ю спокойными и терпеливыми.
   Между  тем  к  нам  втолкнули  третьего  постояльца. Мне было
решительно  наплевать  на  то,  кто  он  таков,  я и не старался
рассмотреть  его сквозь слезы, но опытный артиллерист, казалось,
ждал  его  появления.  Он толкнул меня (говорить было совершенно
невозможно)  и указал рукой на третьего. Протерев глаза кулаком,
я узнал перед собой нашего конвойного.
   Обычно  арест никогда не начинается с 21, 25 или 26-й камеры.
Только  тот,  кто  получает  дополнительный  паек - ДП, проходит
через одну из них, а иногда и через две.
   Наш  квиртанутый  первогодок  начал спою эпопею именно с 26-й
камеры:  то  ли всемогущий ефрейтор напел младшему адъютанту или
порученцу  командующего,  то ли наш конвоир рыпнулся когда, сдав
автомат  и  патроны,  вдруг  узнал, что его взвод возвращается в
родные  стены,  а  он  почему-то на 10 суток остается на губе. А
может  быть,  младший лейтенант для потехи решил подсадить его к
нам, наперед зная нашу реакцию.
   Попав  в  белесый  туман  хлорных  испарений,  новый арестант
захлебнулся  в  первом  приступе  кашля. Его глаза переполнились
слезами.  Он  беспомощно  шарил  рукой  в пустоте, пытаясь найти
стенку.
   Мы  не были благородными рыцарями, и прощать у нас не было ни
малейшей  охоты. Можно сказать, что бить беспомощного, ослепшего
на  время  человека  нехорошо, да еще в момент, когда он не ждет
нападения.  Может  быть, это и вправду нехорошо для тех, кто там
не  сидел.  Мы  же  расценили  появление  конвойного как подарок
судьбы.  Да  и  бить  мы  его  могли  только тогда, когда он был
беззащитен.  В  любой  другой обстановке он раскидал бы нас, как
котов, слишком уж был мордаст. Я пишу, как было, благородства во
мне  не  было  ни  на  грош, и приписывать себе высокие душевные
порывы  я  не собираюсь. Кто был там, тот поймет меня, а кто там
не был, тот мне не судья.
   Артиллерист  указал  мне  рукой,  и  когда высокий электроник
выпрямился  между  двумя  приступами  кашля, я с размаху саданул
сапогом   ему  между  ног.  Он  взвыл  нечеловеческим  голосом и
согнулся,  приседая,  в  этот  момент  артиллерист со всего маху
хрястнул  сапогом  прямо  по его левой коленной чашечке. И когда
тот  забился  в  судорогах  на  полу, артиллерист, уловив момент
выдоха, пару раз двинул ему ногой в живот.
   От  резких  движений  все мы наглотались хлора. Меня вырвало.
Артиллерист  захлебывался.  Конвойный лежал пластом на полу. Нам
не было абсолютно никакого дела до него.
   Меня  вновь  вырвало,  и я совершенно отчетливо почувствовал,
что  мне  быть  в  этом  мире  осталось  немного.  Мне ничего не
хотелось,  даже  свежего  воздуха. Стены камеры дрогнули и пошли
вокруг  меня.  Издали  приплыл  лязг  открываемого замка, но мне
было решительно все равно.
   Откачали  меня, наверное, очень быстро. Мимо меня по коридору
потащили   конвойного,  не  очухался  еще.  И  мне  вдруг  стало
невыносимо  жаль,  что,  очнувшись  на нарах, он так и не поймет
того,  что  с  ним  случилось  в  26-й. Я тут же решил исправить
ситуацию  и  добить  его, пока не поздно. Я рванулся всем телом,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 37
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (10)

Реклама