Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 121.79 Kb

Извне

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
                    Аркадий и Борис Стругацкие. Извне

                         Повесть в трех рассказах


                       1. Человек в сетчатой майке
                    Рассказ офицера штаба Н-ской части
                             майора Кузнецова

     Вот как это было. Мы еще летом собирались  совершить  восхождение  на
Адаирскую сопку. Многие  наши  офицеры  и  солдаты  и  даже  некоторые  из
офицерских жен и штабных машинисток с  прошлого  года  щеголяли  эмалевыми
сине-белыми значками альпинистов первой ступени, и эти значки,  украшавшие
кители, гимнастерки и блузки наших товарищей,  не  давали  спокойно  спать
Виктору Строкулеву. Лично я за значком не гнался, но  заглянуть  в  кратер
потухшего вулкана мне очень хотелось. Коля Гинзбург, глубоко равнодушный и
к значкам, и к кратерам, питал  слабость  ко  всякого  рода  "пикникам  на
свежем воздухе", как он выражался. А майор Перышкин... Майор Перышкин  был
помощником начальника штаба по физической подготовке, и этим все сказано.
     Итак, мы собирались штурмовать Адаирскую сопку еще летом. Но  в  июне
Строкулев вывихнул ногу в танцевальном зале  деревенского  клуба,  в  июле
меня отправили в командировку, в августе жена Перышкина поехала  на  юг  и
поручила  майору  детей.  Только  в  начале  сентября  мы  смогли  наконец
собраться все вместе.
     Было  решено  отправиться  в  субботу,  сразу  после   занятий.   Нам
предстояло до темноты добраться к подножию  сопки,  заночевать  там,  а  с
рассветом начать восхождение.  Виктор  Строкулев  выклянчил  у  начальника
штаба "газик"  и  умолил  отпустить  с  нами  и  шофера  -  сержанта  Мишу
Васечкина, сверхсрочника, красивого молодого парня;  майор  Перышкин  взял
вместительный баул, набитый всевозможной снедью домашнего приготовления, и
- на всякий случай - карабин; я  и  Коля  закупили  две  бутылки  коньяку,
несколько банок консервов и две буханки  хлеба.  В  шесть  вечера  "газик"
подкатил к крыльцу штаба. Мы расселись  и,  провожаемые  пожеланиями  всех
благ, тронулись в путь.
     От  нашего  городка  до  подножия  сопки  по  прямой  около  тридцати
километров. Но то, что еще можно называть  дорогой,  кончается  на  шестом
километре,  в  небольшой  деревушке.  Дальше  нам  предстояло  петлять  по
плоскогорью, поросшему  березами  и  осинами,  продираться  через  заросли
крапивы и лопуха высотой в человеческий рост, переправляться через мелкие,
но широкие ручьи-речушки, текущие но каменистым руслам.  Эти  удовольствия
тянулись примерно два десятка километров, после  чего  начиналось  широкое
"лавовое поле" - равнина, покрытая  крупным  ржавым  щебнем  выветрившейся
лавы. Лавовое поле использовалось соседней авиационной частью как  учебный
полигон для тактических занятий. Осторожный Коля Гинзбург накануне  дважды
звонил летчикам, чтобы наверняка  удостовериться  в  том,  что  в  ночь  с
субботы на воскресенье и  в  воскресенье  вечером  они  практиковаться  не
будут, - предосторожность,  по-моему,  совсем  не  лишняя.  Легкомысленный
Строкулев не  преминул,  однако,  слегка  пройтись  по  поводу  малодушной
"перестраховочки". Тогда Коля без лишних слов расстегнул китель, поднял на
груди сорочку и показал под ребрами с правой стороны длинный белый шрам.
     - "Мессер", - с выражением сказал он. - И я  не  желаю  получить  еще
одну  такую  же  от  своего...  Тем  более  в  угоду  некоторым  невоенным
военным...
     На этом разговор  окончился.  Витька  страшно  не  любил,  когда  ему
напоминали о том, что в войне  он  по  молодости  не  участвовал.  Он  был
зверски самолюбив. Впрочем, через четверть часа Коля спросил у надувшегося
Витьки папиросу, и мир был восстановлен.
     Значит, лавовое поле не грозило  нам  никакими  неожиданностями.  Оно
плавно поднималось к сопке и заканчивалось крутыми,  обрывистыми  скалами.
Дальше машина уже пройти не могла. Там, под этими скалами, мы рассчитывали
разбить наш ночной лагерь.
     Итак, мы тронулись в путь. Погода была чудесная. Вообще осень в наших
местах, "на краю земли", - самое лучшее время года. В сентябре  и  октябре
почти не бывает ни туманов, ни дождей. Воздух прозрачный, тонкий,  мягкий.
Пахнет увядающей зеленью. Небо днем  -  бездонно-синее,  ночью  -  черное,
бархатное, усыпанное яркими немигающими звездами. Мы не торопясь  тащились
по развороченной еще летними дождями  дороге.  Впереди  над  щетиной  леса
призрачным сизым конусом возвышалась Адаирская сопка. У вершины конус  был
косо срезан. Если приглядеться, можно заметить, что склоны сопки  отливают
рыжеватым  оттенком,  кое-где  поблескивают  пятна  снега.  Над   вершиной
неподвижно стынет плотное белое облачко паров.
     Через полчаса мы въехали в деревню, и тут Виктор  Строкулев  попросил
остановиться. Он сказал, что хочет забежать на минутку  к  одной  знакомой
девушке. Мы великодушно не возражали. В радиусе восемнадцати километров от
нашего городка я не знаю ни одного населенного пункта, где бы у Строкулева
не было "одной знакомой девушки".
     Не прошло и пяти минут, как он выскочил из домика с довольным видом и
с объемистым свертком под мышкой.
     - Поехали, - сказал он, усаживаясь рядом  с  шофером  и  перебрасывая
сверток Коле Гинзбургу на колени.
     Машина снова тронулась. Витька высунулся и грациозно помахал рукой. Я
заметил, что занавеска в маленьком квадратном окне слегка отдернулась. Мне
даже показалось, что я увидел блестящие черные глаза.
     - Что это он приволок? - равнодушно осведомился майор Перышкин.
     - Посмотрим, - сказал Коля и развернул сверток.
     В свертке оказалось целое сокровище - десяток мятых соленых огурцов и
большой кусок свиного сала. Строкулев обернулся к  нам,  облокотившись  на
спинку сиденья.
     - Если Строкулев что-нибудь делает... - небрежно  начал  он,  но  тут
машина подпрыгнула, Витька ударился макушкой о раму крыши, лязгнул  зубами
и моментально замолк.
     Началась  самая  трудная  часть  пути.  К  счастью,  на   плоскогорье
сохранились тропы, оставленные нашими альпинистами летом. В лесу,  в  чаще
берез и осин, исковерканных  свирепыми  зимними  ветрами,  были  проделаны
просеки, и нам почти не пришлось пользоваться топором. Временами "газик" с
жалобным  ревом  увязал  в  путанице  полусгнивших  ветвей,  переплетенных
прочными прутьями молодых побегов и густой порослью высокой  травы.  Тогда
мы вылезали, заходили сзади и с криком "Пошла, пошла!" выталкивали  машину
на ровное место. Через четверть часа все повторялось снова.
     Уже темнело, когда мы,  взмокшие  и  грязные,  выбрались  наконец  на
лавовое поле. "Газик", трясясь  и  подпрыгивая,  покатился  по  хрустящему
щебню. В небе загорались звезды. Коля задремал, навалившись на мов  плечо.
Огни фар прыгали по грудам щебня, поросшим местами  редкой  сухой  травой.
Стали попадаться неглубокие воронки от бомб - следы  учебы  летчиков  -  и
мишени - причудливые сооружения из досок, фанеры и ржавого железного лома.
     Над плоскими холмами справа разгорелось оранжевое зарево,  выкатилась
и  повисла  в  сразу  посветлевшем  небе  большая  желтая   луна.   Звезды
потускнели, стало светло. Миша прибавил ход.
     - Через часок можно будет остановиться, - сказал  майор  Перышкин.  -
Возьми чуть правее, Миша... Вот так.
     Он сунул в рот сигарету, чиркнул спичкой и сразу  же  обнаружил,  что
Строкулев, воспользовавшись темнотой в машине, запустил пальцы в  сверток,
лежавший  па  коленях  у  сладко  спящего  Гинзбурга.  Порок  был  наказан
немедленно: майор звонко щелкнул Витьку в  лоб,  и  тот,  жалобно  ойкнув,
убрался на свое сиденье.
     - А я слышу, кто-то здесь бумагой шуршит, - спокойно сказал Перышкин,
обращаясь ко мне. - А это, оказывается, вот кто...
     - Я хотел только проверить,  не  вывалились  ли  огурцы,  -  обиженно
заявил Строкулев.
     - Ну и как? Не вывалились?
     Строкулев промолчал, а затем  вдруг  принялся  рассказывать  какую-то
длинную историю, начав ее словами: "В нашем училище был один..." Он еще не
дошел до сути, и мы даже  не  успели  сообразить,  имеет  ли  эта  история
какую-либо связь с попыткой похитить огурец, когда  лучи  фар  уперлись  в
огромные валуны и "газик" затормозил.
     - Приехали, - объявил Перышкин.
     Мы выбрались из машины в прозрачный свет луны. Стояла необыкновенная,
неестественная тишина. Склоны сопки полого уходили в небо, вершины не было
видно  -  ее  заслоняли  почти  отвесные  стены  застывшей   лавы,   четко
рисовавшиеся на фоне бледных звездных россыпей.
     - Ужинать и спать, - приказал майор Перышкин.
     Были раскрыты заветный баул и сверток "одной  знакомой  девушки".  На
разостланной плащ-палатке постелили газеты. Коля  очень  ловко  раскупорил
бутылку и содержимое "расплескал" по кружкам.
     Поужинав, мы уложили остатки провиантских запасов в баул  и  рюкзаки,
завернулись в шинели и улеглись рядком на плащ-палатках, стараясь потеснее
прижаться друг к другу, потому что ночь была весьма прохладная. Строкулев,
оказавшийся с краю, долго вздыхал и ворочался. Позже, уже  сквозь  сон,  я
почувствовал, как он ввинчивается между мной и Николаем, но  проснуться  и
отругать его я так и не смог.
     Майор разбудил нас в шесть часов. Утро было чудесное, такое  же,  как
вчерашний вечер. Солнце только что взошло.  В  глубоком,  чистом  небе  на
западе, над зубчатыми вершинами Калаканского хребта, едва проступающими  в
туманной дымке, бледным, белесым пятном висела  луна.  Неподалеку  от  нас
журчал ручей. Мы умылись и наполнили фляги, а когда вернулись, то увидели,
что Строкулев по-прежнему валяется на плащ-палатках, натянув на  себя  все
наши  шинели.  Тогда  Коля  аккуратно  плеснул  из  своей  фляги   немного
ледниковой  воды  за  шиворот  блаженно  всхрапывающего  лентяя.  И  тихое
безмятежное утро огласилось...
     Словом, через  полчаса  мы,  в  ватниках,  навьюченные  рюкзаками,  с
лыжными палками в руках, стояли, готовые к подъему, а майор Перышкин давал
шоферу Мише последние указания:
     - От машины - ни шагу! Спать захочешь - спи на сиденье. А лучше всего
сиди и читай. Карабин не трогай. Ясно?
     - Так точно, товарищ майор, ясно! - ответствовал Миша.
     И наше восхождение началось.
     Сначала подъем был сравнительно  отлогим.  Мы  шли  гуськом  по  краю
глубокого оврага - должно быть, трещины в многометровой толще лавы,  -  на
дне которого густо росла исполинская крапива  и  протекал,  весело  журча,
ручей снеговой воды.  Первые  несколько  километров  мы  чувствовали  себя
сильными, бодрыми, уверенными и даже разговаривали.
     Прошло  два  часа,  и  мы  перестали   разговаривать.   Подъем   стал
значительно круче. Впереди  перед  нашими  глазами  чуть  ли  не  в  зенит
упирался красно-бурый склон конуса Адаирской сопки. Никогда  я  не  думал,
что альпинизм окажется таким трудным делом.  Нет,  мы  не  карабкались  по
ледяным скалам, не тянули  друг  друга  на  веревках,  ежесекундно  рискуя
сорваться с километровой высоты. Нет. Но приходилось ли вам взбираться  на
огромную кучу зерна? Вот на что больше всего  походило  наше  восхождение.
Щебень - и мелкий, как песок, и крупный,  как  булыжник,  -  осыпался  под
ногами. Через каждые два шага мы сползали на полтора шага назад. Громадные
потрескавшиеся   глыбы   лавы,   тронутые   осыпью,   начинали   угрожающе
раскачиваться и сползать. Одна из таких глыб, величиной с хороший семейный
комод, более округлая, чем другие, вдруг сорвалась  с  места,  прокатилась
мимо бросившегося в сторону Гинзбурга  и  понеслась,  высоко  подскакивая,
куда-то вниз, увлекая за собой целые тучи камней поменьше.  Подул  ледяной
ветер, запахло - сначала слабо, затем все  сильнее  и  сильнее  -  тухлыми
яйцами.
     - Вулканические пары, черт бы их не  взял!  -  чихая,  пояснил  майор
Перышкин и тут же успокоил нас: - Ничего, здесь еще  терпимо,  а  вот  что
наверху будет!..
     Около двенадцати Перышкин объявил большой  привал.  Мы  выбрались  на
обширное  снеговое  поле  и  расселись  на  камнях,   выступающих   из-под
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама