Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Владимир Карпов Весь текст 529.41 Kb

Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 11 12 13 14 15 16 17  18 19 20 21 22 23 24 ... 46
обсуждая  этот  вопрос  с Ворошиловым в присутствии Тимошенко и Пономаренко,
тогдашнего  секретаря  ЦК  Белоруссии,  спросил  Ворошилова:  "Кто  там,  на
Халхин-Голе,  командует  войсками?"  -  "Комбриг  Фекленко".  "Ну а кто этот
Фекленко? Что он из себя представляет?" - спросил Сталин. Ворошилов  сказал,
что  не может сейчас точно ответить на этот вопрос, лично не знает Фекленко.
Сталин  недовольно  сказал:  "Что  же  это  такое?  Люди  воюют,  а  ты   не
представляешь  себе, кто у тебя там воюет, кто командует войсками? Надо туда
назначить  кого-то  другого,  чтобы  исправил  положение  и   был   способен
действовать  инициативно.  Чтобы не только мог исправить положение, но и при
случае надавать японцам". Тимошенко сказал: "У меня есть  одна  кандидатура,
командир  кавалерийского корпуса Жуков".-"Жуков... Жуков...- сказал Сталин.-
Что-то я помню эту фамилию". Тогда Ворошилов напомнил ему:  "Это  тот  самый
Жуков,  который  в тридцать седьмом году прислал вам и мне телеграмму о том,
что его несправедливо привлекают к партийной  ответственности".  "Ну  и  чем
дело  кончилось?"  -  спросил  Сталин.  Ворошилов сказал, что выяснилось для
привлечения к  партийной  ответственности  оснований  не  было...  Тимошенко
сказал,  что  я человек решительный, справлюсь. Пономаренко тоже подтвердил,
что для выполнения поставленной задачи это хорошая кандидатура Я в это время
был заместителем командующего войсками Белорусского военного округа,  был  в
округе  на  полевой  поездке Меня вызвали к телефону и сообщили: завтра надо
быть в Москве. Я позвонил Сусайкову. Он  был  в  то  время  членом  Военного
совета  Белорусского округа Тридцать девятый год все-таки, думаю, что значит
этот вызов? Спрашиваю" "Ты стороною не знаешь, почему  вызывают?"  Отвечает.
"Не  знаю.  Знаю одно: утром ты должен быть в приемной Ворошилова" - "Ну что
ж, есть" Приехал в Москву, получил приказание лететь на Халхин-Гол  -  и  на
следующий день вылетел. Первоначальное приказание было такое: "Разобраться в
обстановке,  доложить  о  принятых  мерах,  доложить  свои  предложения".  Я
приехал, в  обстановке  разобрался,  доложил  о  принятых  мерах  и  о  моих
предложениях и получил в один день одну за другой две шифровки: первая - что
с выводами и предложениями согласны И вторая: что назначаюсь вместо Фекленко
командующим стоящим в Монголии особым корпусом
     Вступив  в  командование,  Жуков  принял решение: удерживая захваченный
нами  плацдарм  на  восточном  берегу  Халхин-Гола,  одновременно   готовить
контрудар,  а чтобы противник не разгадал подготовку к нему, сосредоточивать
войска в глубине. Решение вроде бы правильное, но неожиданно  обстоятельства
сложились так, что такие действия могли привести к катастрофе, и вот почему.
На  плацдарме  и поблизости от него наших войск было немного, главные силы в
глубине. И вдруг 3 июля японцы, скрытно сосредоточив  войска,  переправились
через Халхин-Гол, захватили гору Баин-Цаган и стали закрепляться здесь.
     Жуков так рассказывал о тех событиях:
     - Создалось  тяжелое положение. Кулик потребовал снять с того берега, с
оставшегося у нас плацдарма, артиллерию: пропадет, мол,  артиллерия!  Я  ему
отвечаю:
     если  так, давайте снимать с плацдарма все, давайте и пехоту снимать. Я
пехоту не оставлю там без артиллерии. Артиллерия - костяк обороны,  что  же,
пехота будет пропадать там одна? В общем, не подчинился, отказался выполнить
это  приказание  У  нас  не было вблизи на подходе ни пехоты, ни артиллерии,
чтобы воспрепятствовать тем, кого японцы  переправили  через  реку.  Вовремя
могли  подоспеть  лишь  находившиеся  на  марше  танковая и бронебригада. Но
самостоятельный удар танковых и бронечастей без поддержки  пехоты  тогдашней
военной доктриной не предусматривался...
     Взяв  вопреки  этому  на  себя  всю  полноту  особенно  тяжелой в таких
условиях ответственности, Жуков с марша бросил танковую бригаду  Яковлева  и
бронебригаду  на  только  что  переправившиеся  японские  войска,  не дав им
зарыться в землю и организовать противотанковую  оборону.  Танковой  бригаде
Яковлева  надо  было  пройти 60 или 70 километров. Она прошла их прямиком по
степи и вступила в бой.
     Жуков рассказывал-
     - Бригада была сильная, около 200 машин. Она  развернулась  и  пошла  в
атаку.  Половину  личного  состава  бригада  потеряла  убитыми  и ранеными и
половину машин, даже больше. Еще больше потерь понесли бронебригады, которые
поддерживали атаку. Танки горели  на  моих  глазах.  На  одном  из  участков
развернулось  36 танков, и вскоре 24 из них уже горело. Но зато мы раздавили
японскую дивизию. Стерли!..
     Нетрудно предположить, что бы произошло, если б атака танковой  бригады
после таких потерь была отбита японцами. В военном отношении - японцы прочно
закрепились бы на плацдарме и развили боевые действия в глубь Монголии. Ну а
в  чисто человеческом плане - Жукова, наверное, разжаловали бы и расстреляли
потому, что Кулик поднял бы скандал в  связи  с  невыполнением  Жуковым  его
приказания.  Он  в  то  время  был  зам.  наркома, и Жукову, не имевшему еще
авторитета,  не  устоять  бы  против  его  обвинений.   Но   на   этот   раз
восторжествовала  поговорка  "Победителей  не  судят!". В этом эпизоде Жуков
победил. Но впереди еще предстояли тяжелые бои.
     Получив подкрепление, которое он попросил у наркома, Жуков к 20 августа
скрытно создал  наступательную  группировку,  имевшую  задачей  окружение  и
уничтожение  японских  войск.  На  флангах  были сосредоточены главные силы,
которые в 5 часов 45 минут 20 августа после мощной артиллерийской подготовки
и особенно авиационной обработки перешли в наступление. В воздухе  было  150
бомбардировщиков,  и  прикрывало их около 100 истребителей. Удар авиации был
настолько силен и точен, что он деморализовал противника, который в  течение
полутора часов не мог ответить даже организованным артиллерийским огнем.
     Жуков продолжал рассказ:
     - На   третий  день  нашего  августовского  наступления,  когда  японцы
зацепились на северном фланге за высоту Палец и дело затормозилось,  у  меня
состоялся  разговор  с  Г.  М.  Штерном.  По  приказанию  свыше  роль Штерна
заключалась в том, чтобы в качестве командующего  фронтом  обеспечивать  наш
тыл,  обеспечивать  группу  войск, которой я командовал, всем необходимым. В
том случае, если  бы  военные  действия  перебросились  на  другие  участки,
перерастая  в  войну,  предусматривалось, что наша армейская группа войдет в
прямое подчинение фронту. Но только в том  случае.  А  пока  мы  действовали
самостоятельно и были непосредственно подчинены Москве.
     Штерн приехал ко мне и стал говорить, что он рекомендует не зарываться,
а остановиться,  нарастить  за  два-три  дня  силы  для последующих ударов и
только после этого продолжать окружение японцев... Я сказал ему в  ответ  на
это,  что  война есть война, на ней не может не быть потерь и что эти потери
могут быть и крупными, особенно когда мы имеем  дело  с  таким  серьезным  и
ожесточенным врагом, как японцы. Но если мы сейчас из-за этих потерь и из-за
сложностей, возникших в обстановке, отложим на два-три дня выполнение своего
первоначального  плана,  то  одно  из  двух:  или мы не выполним этого плана
вообще, или выполним его с громадным промедлением и с  громадными  потерями,
которые  из-за  нашей нерешительности в конечном итоге в десять раз превысят
те потери, которые мы несем сейчас, действуя решительным образом. Приняв его
рекомендации, мы удесятерим свои потери.
     Затем  я  спросил  его:  приказывает  ли  он  мне  или  советует?  Если
приказывает,  пусть  напишет  письменный  приказ, но я предупреждаю его, что
опротестую этот письменный приказ в Москве, потому что не согласен с ним. Он
ответил, что не приказывает, а рекомендует и письменного приказа  писать  не
будет.  Я  сказал: "Раз так, то я отвергаю ваше предложение. Войска доверены
мне, и командую ими здесь я. А вам поручено поддерживать меня и обеспечивать
мой тыл. И я прошу вас не выходить из рамок того,  что  вам  поручено".  Был
жесткий,  нервный,  не  очень-то приятный разговор. Штерн ушел. Потом, через
два или три часа, вернулся, видимо, с кем-то посоветовался за  это  время  и
сказал мне: "Ну что же, пожалуй, ты прав. Я снимаю свои рекомендации".
     Когда  мы  окружали  японцев,  рванулся  вперед  со  своим полком майор
Ремизов и прорвался вглубь. Японцы сразу бросили на него  большие  силы.  Мы
сейчас  же  подтянули  туда  бронебригаду,  которая  с двух сторон подошла к
Ремизову и расперла проход. (При  этом  Жуков  показал  руками,  как  именно
бригада  расперла  этот  проход.)  Расперли  проход  и  дали ему возможность
отойти. Об этом один товарищ послал кляузную докладную в  Москву,  предлагал
Ремизова за его самовольные действия предать суду и так далее... А я считал,
что  его не за что предавать суду. Он нравился мне. У него был порыв вперед,
а что же за командир, который в бою ни  вперед,  ни  назад,  ни  вправо,  ни
влево,  ни на что не может решиться? Разве такие нам нужны? Нам нужны люди с
порывом. И я внес контрпредложение - наградить Ремизова. Судить его тогда не
судили, наградить тоже  не  наградили.  Потом  уже,  посмертно,  дали  Героя
Советского Союза.
     Командир  танковой  бригады  комбриг  Яковлев  тоже  был  очень храбрый
человек и хороший  командир.  Но  погиб  нелепо.  В  район  нашей  переправы
прорвалась  группа  японцев,  человек  триста.  Не так много, но была угроза
переправе. Я приказал Потапову и  Яковлеву  под  их  личную  ответственность
разгромить  эту  группу.  Они стали собирать пехоту, организовывать атаку, и
Яковлев при этом забрался на танк и оттуда командовал.  И  японский  снайпер
его снял пулей, наповал. А был очень хороший боевой командир.
     Японцы  за  все  время  только  один  раз  вылезли против нас со своими
танками. У нас были сведения, что на фронт прибывает  их  танковая  бригада.
Получив эти сведения, мы выставили артиллерию на единственном танкодоступном
направлении  в  центре, в районе Номон Хан-Бурд-Обо. И японцы развернулись и
пошли как раз в этом направлении. Наши артиллеристы ударили по  ним.  Я  сам
видел  этот бой. В нем мы сожгли и подбили около ста танков. Без повреждений
вернулся только один. Это мы уже потом,  по  агентурным  сведениям,  узнали.
Идет  бой.  Артиллеристы  звонят:  "Видите,  товарищ  командующий, как горят
японские  танки?"  Отвечаю:  "Вижу-вижу..."   -   одному,   другому...   Все
артиллерийские  командиры звонили, все хотели похвастаться, как они жгут эти
танки.
     Танков, заслуживающих этого названия, у японцев, по существу, не  было.
Они  сунулись с этой бригадой один раз, а потом больше уже не пускали в дело
ни одного танка А пикировщики у японцев были неплохие, хотя  бомбили  японцы
большей  частью с порядочных высот. И зенитки у них были хорошие Немцы там у
них пробовали свои Зенитки, испытывали их в боевых условиях.
     Японцы сражались ожесточенно Я противник того, чтобы о враге отзывались
уничижительно. Это не презрение к врагу, это недооценка его. А  в  итоге  не
только  недооценка  врага,  но  и  недооценка  самих  себя.  Японцы  дрались
исключительно упорно, в основном пехота Помню,  как  я  допрашивал  японцев,
сидевших в районе речки Хайластин-Гол Их взяли там в плен, в камышах Так они
все  были  до  того  изъедены комарами, что на них буквально живого места не
было. Я спрашиваю' "Как же вы допустили, чтобы вас комары так  изъели3"  Они
отвечают' "Нам приказали сидеть в дозоре и не шевелиться. Мы не шевелились".
Действительно,  их  посадили  в  засаду,  а  потом  забыли  о них. Положение
изменилось, их батальон оттеснили, а они все еще сидели, уже вторые сутки, и
не шевелились, пока мы их не захватили Их до полусмерти  изъели  комары,  но
они продолжали выполнять приказ. Хочешь не хочешь, а приходится уважать их.
     26 августа, разгромив фланговые группировки противника, заходящие клещи
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 11 12 13 14 15 16 17  18 19 20 21 22 23 24 ... 46
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (7)

Реклама