Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#7| Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#6| We are getting closer and closer to the Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#5| Flexile Sentry
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#4| The Last Giant & The Pursuer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Различные авторы Весь текст 78.25 Kb

Коллапс

Предыдущая страница
1 2 3 4 5 6  7
-- Что дают, братцы? 
Братцы-разбойники подозрительно скосились на объемистый Манюнчиков 
портфель и отвечать раздумали окончательно и бесповоротно. 
-- Изобилие дают,-- влезла в несостоявшийся разговор общительная дама, 
поразительно напоминающая свиноматку-рекордистку, недавно вышедшую в 
тираж.-- Вчера завезли. Просили не занимать. Сами второй день стоим. 
-- Второй день изобилия,-- неудачно сострил очкастый представитель 
межклассовой прослойки между свиноматкой и тулупоносителями.-- Вы б за 
деньгами сбегали, а то вдруг не хватит... 
Сунул Павел Лаврентьевич руку в карман, мелочью побренчал и понял, что 
наличных и на пол-изобилия не наберется... 
-- Я сейчас, сейчас,-- засуетился расстроенный Манюнчиков, искательно 
заглядывая всем близстоящим в глаза,-- я мигом, жене вот только позвоню, и 
все... Скажете, что я за вами? 
-- Без номера не скажем! -- категорически отрезала Свиноматка, багровея 
медальным профилем.-- Мы тут все... пронумерованные. Четырехглазый, 
покажи новенькому... 
Четырехглазый покорно вздохнул и принялся расстегивать пальто. 
-- Да что вы, что вы! -- замахал на него руками испуганный Павел 
Лаврентьевич. Четырехглазый увернулся от зажатого в Манюнчиковом кулаке 
портфеля и продолжил стриптиз. 
Павел Лаврентьевич зажмурил глаза, но перед внутренним взором продолжал 
маячить надвигающийся кошмар: голый синий Четырехглазый, стоящий за 
изобилием. 
-- Ничего, земляк, не боись,-- доверительно прогудел Манюнчикову в ухо Тулуп 
Первый.-- Мы сами поначалу того... сбежать намылились, да попривыкли... оно 
только сначала боязно, а там дальше полегче... Давай, профессор, давай 
рубашечку-то, чего зря в грязь кидать... 
Повернулся Четырехглазый к обомлевшему Манюнчикову, и увидел Павел 
Лаврентьевич номер заветный, и тянулся оный номер от ключицы до ногтя 
пальца безымянного, и стояла в нем цифирь римская, арабская, и уж совсем 
никому неведомой национальности. 
Поглядел Павел Лаврентьевич на Четырехглазого с уважением неподдельным, 
поинтересовался, где ж красоту такую пишут на человеках, да и побрел в 
указанном направлении. 
-- Пропадет, родимый,-- жалостливо всхлипнула жилистая бабуся с метлой за 
плечами, немедленно влезшая на освободившееся место.-- Не дойдет, 
болезный... И до чего ж люди-то живучие... Иная животина сдохла б давно, а 
ваш брат... Не по зубам, видать, изобилие... 
-- Наш брат,-- строго поправили Ягу из очереди.-- Наш брат вашей сестре не 
товарищ. И не каркай, старая... Не по зубам... Тебе зато по зубам, да не по 
тем... 
Захлопнула бабулька ротовое отверстие и отлетела на безопасное расстояние. 
И правильно, поскольку очередь за ней выстраивалась большей частью 
несуразная и со странностями: кучка пионеров с зелеными галстуками до колен, 
панки, похожие на инопланетян, инопланетяне, похожие на панков в третьем 
поколении, синдикат вездесущих "наперсточников", тут же приговоривших 
братьев по разуму на летающий чайный сервиз на двенадцать персон... 
Но дальнейших событий ушедший Манюнчиков уже наблюдать не сподобился, 
а посему не станем заострять на них внимания. 
...к Писарю тоже стояла очередь, но немного меньше. 
-- Пол? -- тыча бородой в дисплей, бодро интересовался Писарь.-- 
Вероисповедание? Педикулезом не страдали?.. 
Компьютер уныло жевал данные и в муках рожал номера. Ветераны 
Пунических, Отечественных и Шестидневных войн лезли прямо к окошечку, 
тыча в нос возмущавшимся костылями и справками о похоронах. 
Обномеренные счастливчики застегивались и вливались в основной поток. За 
спиной Манюнчикова любопытные толпились вокруг раскосого азиата в 
шафрановой ночной рубашке. 
-- Наса здеся стояла,-- вежливо кланяясь, разъяснял Косой.-- Наса здеся в 
осередь завсегда стояла. Вся одна миллиарда сетыреста тысясь сто сорок сетыре 
селовека стояла. 
Писарь проштемпелевал Манюнчиков бок и с криком: "Следующий!" 
захлопнул окошечко, закрыв его на большой амбарный замок. Расстроенный 
следующий подергал замок за чугунную дужку. 
-- Отцепись! -- сказал ему замок.-- Перерыв у нас... Небось, мы тоже люди... 
-- Наса холосая,-- продолжал между тем Косой.-- Наса понимает: по два 
исобилия в одни руки. У китайса два рука. Всего полусяется два миллиарда 
восемьсот тысясь двести восемдесят восемь исобилий. Наса совсем мала-мала 
нада... 
Обогнул Павел Лаврентьевич ходока из Поднебесной, собрался было обратно 
идти, да забыл напрочь, в какой стороне это самое "обратно" лежит. Налево 
глянул, направо, затылок поскреб и двинул вдоль очереди наугад -- назад, мол, 
не вернусь, так хоть к изобилию поближе буду!.. 
Шел Манюнчиков, шел, и неожиданно обнаружил он между собой и очередью 
сходство немалое. Сами посудите: Манюнчиков движется, и очередь движется, 
и оба в одном направлении, да только туда-то они движутся, а вот назад с 
изобилием вожделенным ни одна зараза не возвращается! Задумался над 
проблемой Павел Лаврентьевич, ан тут из-за угла мужик здоровенный 
выныривает, и идет-то мужик как раз против движения, и несет мужик на плече 
ящик картонный, а ящик-то размером тютелька в тютельку с изобилие, как оно 
Павлу Лаврентьевичу представляется!.. 
-- Мужик, а мужик,-- подскочил к нему подмигивающий Манюнчиков.-- Скажи 
хоть, по чем оно там идет?.. 
-- Полсотни рваных за трехлитровую банку...-- воровато озираясь, просипел 
мужик. 
-- Банку? -- оторопел Павел Лаврентьевич.-- А оно что -- жидкое? 
-- Кто -- жидкое? -- почему-то обиделся мужик. 
-- Как кто? Изобилие... 
-- Изобилие -- оно завсегда жидкое,-- ухмыльнулся мужик.-- Дрожжей не 
достать, сахар весь с чаем выпили, вот и гоним... чего пожиже... 
Тут из очереди двое вышли, с маузерами и в куртках кожаных покроя 
старомодного -- носами крутят, вроде как принюхиваются. Мужик ящик на 
плечо и в переулок! -- а Манюнчиков от греха подальше в телефонную будку 
схоронился и номер свой домашний крутить стал -- для конспирации и деньжат 
недостающих. 
-- Да не избили меня! -- орал взбешенный Манюнчиков в глухонемую трубку.-- 
Изобилие, говорю, дают! Да, и без талонов! Талоны, они на бедность, а тут 
совсем наоборот... Деньги неси, дура! Конец связи! 
Собрался было Павел Лаврентьевич из будки наружу выбираться, да не тут-то 
было -- очередь за это время вокруг телефона морским узлом обмоталась, двери 
чьим-то ухом заклинило, а на крыше уже тарелка космическая 
прителефонилась, и давешний наперсточник закатал по плоскости шарик 
фиолетовый, с параллелями да меридианами по контуру!.. 
Высунулся в окошко заточенный Манюнчиков, а вокруг -- камзолы, парики, 
ботфорты -- и все за изобилием! Трое усатых парней в плащах с крестами все 
норовили всунуть впереди себя еще одного коллегу, но очередь пружинила и 
возражала. 
-- Пропустите, месье! -- умолял усатый. 
-- Пардон тебе с маслом! -- огрызалась очередь.-- Шерше ля вам в душу! 
Сначала, дескать, три мушкетера, а теперь и четвертый объявился... Вали 
отсюда и приходи двадцать лет спустя! 
Четвертый хватался за шпагу, намереваясь резко сократить поголовье 
взыскующих изобилия. 
-- Выпустите меня! -- заорал в разбитое окно будки Павел Лаврентьевич.-- У 
меня номер есть! Я изобилия хочу! 
-- Все хотят,-- урезонивала скандалиста непреклонная очередь.-- Хоти молча... 
-- Я больше всех хочу! -- не унимался несчастный Манюнчиков.-- Я его не видел 
никогда!.. 
-- И не увидишь,-- успокаивала его очередь.-- Тебе очки нужны, а не изобилие... 
Рванулся Павел Лаврентьевич, выпал из будки и бросился вдоль очереди. 
Замелькали перед Манюнчиковым ливреи, короны, латы, шлемы, тоги, туники -
- и у каждого номера, и всем изобилие требуется! И когда волосатый 
неандерталец впился зубами в Манюнчиков портфель, понял Павел 
Лаврентьевич, что никакой жизни ему не хватит, чтобы достояться, дойти, 
пощупать это трижды проклятое изобилие!.. 
Впрочем, выход был, был -- нет безвыходных ситуаций для гомо сапиенс Павел 
Лаврентьевич вульгарис! -- и Манюнчиков ринулся на поиски. И уже над 
совсем другой очередью в совсем другом месте взвился победный крик 
воспрянувшего Павла Лаврентьевича: 
-- Больше двух бессмертий в руки не давать! Кто последний?.. 

Предыдущая страница
1 2 3 4 5 6  7
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама