Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#7| Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#6| We are getting closer and closer to the Lost Sinner
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#5| Flexile Sentry
DARK SOULS™ II: Scholar of the First Sin |#4| The Last Giant & The Pursuer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Различные авторы Весь текст 78.25 Kb

Коллапс

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7
многоголовый бензином подфыркивает, недоросткам вторя: "Тили-тили, 
трали-вали, сам сиди в своем подвале, тили-тили-тесто, там тебе и место!" 
И конца края не предвиделось злоключениям Павла Лаврентьевича, потому как 
бросить писать он уже не мог, засосала стихия, да и на ранее прописанных оно 
все равно бы не повлияло -- как вдруг... Ох уж это "вдруг"! Сколько раз швырял 
Манюнчиков его спасательный круг гибнущим героям, а тут и самому 
вцепиться довелось. После никак не мог вспомнить -- то ли сначала пришел 
типовой договор на забытую новеллу "Волка ноги кормят" (с просьбой 
уточнить, чьи именно ноги), а уж после пропажа Фишмана обнаружилась, то 
ли сначала вовкулак смылся, а договор только вечером принесли... 
Так или иначе, но повернулась к Павлу Лаврентьевичу фортуна местом 
надлежащим, и с каждой новой подписью под очередным договором пустела 
квартира малогабаритная. 
Ушла, выписалась верная Лючия, стихли дразнилки детишек зубастых, хвосты 
чертячьи не мельтешат под столом, улетел змей неведомо куда, и космический 
разбойник Трофим улетел, и сенбернар Шарик скулит под дверью, не чуя 
привычных запахов серы, мяса и дешевого портвейна... 
И плесневеет колбаса, которой добрый Фишман подкармливал местных хиппи, 
воя с ними на луну и защищая тихих лохматиков от хулиганья и милиции... 
Последним ушел Петрович, покаявшийся перед уходом и удостоверение 
новенькое показавший, где синим по белому написано было: "Вампырь Е. П., 
генеральный директор издательской компании "Интеркол". Добился-таки 
своего Петрович, добился, хотя и осунулся, похудел, побледнел -- много 
кровушки попили из него исполкомы, типографии, заводы бумажные, да и 
мало ли их, до нашего брата охочих!.. 
Как же много места жилого оказалось у Павла Лаврентьевича, и деньжата 
завелись, и автографы давать приходилось, а счастья не было. Пробовал 
Манюнчиков к реализму обратиться, стихи писал, но заклинило его... "В сыром 
прокуренном подвале, на строгом девичьем овале..." 
И все. Не пошла лирика, отказал реализм, утихло в квартире. Хорошо стало, 
свободно, тихо. Как в могиле. 
"Манят, засасывая в омут, 
Зовя к счастливому концу..." 
И тут решился Павел Лаврентьевич, и ручку покрепче ухватил. 
"Зовя к счастливому концу -- 
И кровь текла по боковому, 
Еще молочному резцу!" 
Дописал, адрес редакционный на конверте вывел и на почту бросился с 
улыбкой радостной на просиявшем лице. Авось, не примут... 
СТРАШНЫЕ СНЫ ПАВЛА ЛАВРЕНТЬЕВИЧА 
"Однажды философу Чжуанцзы приснилось, что он -- бабочка. Проснувшись, 
философ долго не мог сообразить, кто он: философ, которому приснилось, что 
он -- бабочка, или бабочка, которой приснилось, что она -- философ." 

...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто стоит он один на вершине Кавказа, и не то чтобы стоит, а прямо-таки 
висит, цепями к скале прикованный; и не то чтобы один, а в компании с каким-
то крупным пернатым, обладателем хитрой морды и клюва ланцетообразного. 
Посидел орел этот, посидел, под мышкой почесался, нахохлился и говорит: 
-- Здравствуйте, дорогой Павел Лаврентьевич! Как дела, как здоровье? 
-- Здравствуйте,-- отвечает висящий Манюнчиков с присущей ему 
вежливостью,-- дела, в общем, ничего, здоровье тоже, печень вот что-то 
пошаливать стала, надо бы сходить, провериться... 
-- Так чего ж далеко ходить? -- удивляется стервятник.-- Прямо сейчас и 
проверим!.. 
И клюв свой поганый нестерильный между ребер и засовывает. 
Хотел было Манюнчиков послать хирурга самозванного к его орлиной матери, 
да глянул поверх крыла на пейзаж -- и видит, что идет внизу по горному 
серпантину здоровенный мужик, в шкуру львиную завернутый, и тащит мужик 
на плече дубину, лук и еще разные предметы, неведомые энциклопедическому 
разуму Павла Лаврентьевича. 
Увидел путник, как подлец-орел безвинного человека тиранит, сорвал лук 
тугой, прицелился тщательно и тетиву спустил. 
Запела стрела, взвилась в воздух, и все было бы хорошо, если б не орел 
паскудный, за секунду до выстрела улетевший. 
И когда зазубренный наконечник, смоченный в лечебном яде лернейской гидры, 
вошел в многострадальную печень Манюнчикова,-- рванулся в негодовании 
Павел Лаврентьевич, лопнули цепи -- и спрыгнул он на дорогу. 
И это был последний подвиг Геракла, и первый подвиг национального героя 
Эллады Манюнтия Сиракузского. 
 
...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто сидит он в замкнутом помещении, на квартиру панельную 
малогабаритную похожем, и если что и смущает Павла Лаврентьевича, так это 
непривычная вогнутость стен, медью отливающих, и шаровары синтетические, 
чувствительный Манюнчиков зад натирающие. 
А прямо над головой Павла Лаврентьевича два голоса бубнят -- соседи, видать, 
ссорятся. Первый этаким плаксивым тенорком молит, чтобы дядя его откуда-то 
вытащил -- по всему видно, влип шалопай в историю; а дядин бас требует, чтоб 
племянничек ему сначала лампу передал,-- тоже тот еще дядя попался!.. 
Надоело Манюнчикову пререкания их слушать, огляделся он вокруг и швабру в 
углу обнаружил. Стал Павел Лаврентьевич шваброй в потолок стучать, чтоб 
заткнулись ироды,-- а те и впрямь примолкли, пошептались, и давай чем-то 
шершавым по потолку елозить. Трут и трут, во всю Манюнчикову акустику. 
Не выдержал Павел Лаврентьевич, швабру прихватил и наружу выскочил. 
И Алла-ад-дин ибн Хасан Багдади так никогда и не женился на царевне Будур. 
На ней женился Ман-ан-Нюнч ибн Лаврентий аль-НИИШапури. 
 
...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто расположился он на природе, в развилке огромного дуба, и шашлыки 
жарит. Птички в листве щебечут, букашки в коре шебуршат, зелено вино в 
речке охлаждается, жены назойливой на сто поприщ не наблюдается -- рай, да и 
только! 
И въезжает в Манюнчиков Эдем на добром коне некий субъект, поперек себя 
шире, и ноздрями обросшими шевелит, к запаху мяса в уксусе принюхиваясь. 
Направляет детина клячу свою к дубу, и ни тебе "здрасте", ни тебе "до 
свиданья", а сразу, со славянской прямотой: 
-- А засвисти-ка ты, собака, по-соловьему!.. 
-- Езжай, езжай, детинушка, Бог подаст! -- обозвался было миролюбивый Павел 
Лаврентьевич, ан нет! -- не слушает его приезжий, знай свое долдонит: 
-- А зареви-ка ты, собака, по-звериному!.. 
Смотрит Манюнчиков -- не до шуток становится, визитер настырный, вон уже 
и за булаву хватается... Взял Павел Лаврентьевич шампур с шашлыком 
недожаренным да с дуба полез -- свистеть, как просили. 
И Илья так и не довез Соловья-разбойника во стольный Киев-град. Это сделал 
Павло Манюромец, крестьянский сын, называемый в богатырской среде просто 
и любовно -- "Лаврентич". 
 
...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто стоит он на перекрестке, тупо глядя на указатель дорожный; да и 
указатель-то так себе, краска облупленная, и сбоку готические глупости 
нацарапаны. Крайняя табличка на запад показывает, сама кривая, и написано 
суриком: "К Многоглавцу Зм. Г. Звенеть три раза",-- а чем звенеть-то и не 
написано!.. Рядом стрелка на юг, "Шли бы вы..." и крест в конце -- видать, по-
немецки; а остальные Павел Лаврентьевич все равно разглядеть не успел, 
потому как из-за поворота выскочил усатый паренек на пегой легкомысленной 
кобылке и к столбу затрусил. 
Подъехал паренек, шляпой положенное отмахал и спрашивает с акцентом: 
-- Ист либер зи мин херц, где здесь есть проходить дорога в замок? 
-- А бог его знает,-- отвечает Манюнчиков,-- где она здесь есть проходить, я сам 
только что подошел. Читай вон, на столбе написано. 
-- Найн, найн,-- трясет париком собеседник,-- ай дас наме принц Генрих, мы 
читать не обучены, мы все больше по фройлян части. 
-- Ишь ты,-- смеется Манюнчиков,-- а как же ты, их высочество, в документе 
брачном-то расписываться станешь? Или даму свою попросишь, ась, Гена? 
А принц нервный попался, шпажонку свою вытащил, в нос Павлу 
Лаврентьевичу тычет и про дорогу нешутейно спрашивает. 
Ну и махнул Манюнчиков наугад, чтоб отвязаться -- на запад махнул, где дым 
стоял и звенело что-то по три раза, обрывисто так звенело, нерадостно... И 
принц Генрих фон Клейст так и не разбудил свою Спящую Красавицу. Это 
сделал совершенно другой человек. 
 
...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто висит он на кресте, гвоздями к нему приколоченный, а внизу толпа 
беснуется, лохматое солнце стоит над Лысой горой, и маленький командир 
сирийских всадников холодную воду на свой белый тюрбан льет. 
Повисел-повисел Павел Лаврентьевич, вниз посмотрел, ничего интересного не 
высмотрел, проснулся, побрился и на работу пошел. 

...И приснился Павлу Лаврентьевичу Манюнчикову страшный сон. 
Будто стоит он в длинной бесконечной очереди, и тянется очередь эта туда -- не 
знаю куда, и достоявшиеся получат за горизонтом то -- не знаю что; давно 
завершены все двенадцать подвигов, и отзвенела зурна на свадьбе с принцессой 
Будур, скрылся за тучу князь Владимир Красно Солнышко, и разбужена 
Спящая Красавица, и стоять ему в треклятой унылой очереди до утра, а там 
вставать, бриться и идти на работу, и вновь ложиться спать, и стоять в очереди, 
вставать, бриться, работа, постель, очередь, очередь, очередь... 
И был это воистину страшный сон. 
С тех пор Павел Лаврентьевич Манюнчиков страдает бессонницей. 
КАК ПОГИБЛА АТЛАНТИДА 
На планете Земля известный мореплаватель Христофор Колумб открыл 
Америку. 
На Земле-Альфа известный мореплаватель Семафор Колумб проплыл мимо 
Америки, не заметив ее, и открыл Индию с черного хода (ибо нормальные 
герои, как известно на Земле-Альфа, всегда идут в обход). 
На Земле-Бета прим Америка открыла известного мореплавателя Христофора 
Лумумбу. 
А тем временем (или не тем?!) на Земле-Зет в кубе дипломированный шаман 
Акведук Торнадо вызывал демона. 
Демон тихо ругался в подпространстве и наружу не выходил. 
-- Явись! -- в сотый раз взывал возмущенный Акведук.-- Вылезай, кому 
сказано!.. 
-- Ангела с два! -- огрызался упрямый демон.-- Я вылезу, а ты меня опять в 
"миксер" засунешь! 
-- Не засуну! -- убеждал своего скептично настроенного оппонента вспотевший 
шаман.-- Ей-богу, не засуну... ну явись, посидим, поговорим... Дело у меня к 
тебе, а?.. 
Услыхав о "деле", демон нечленораздельно булькнул и перестал подавать 
признаки жизни. 
-- Ну ладно! -- пригрозил Акведук несговорчивому демону.-- Я на тебя, подлеца, 
найду управу, клянусь призраком моей тети! 
Начертал он на полу вторую пентаграмму, кувшин святой воды на всякий 
случай заготовил и прочел заклинание двадцать восьмого беспорядка. 
Существо, возникшее в пятиугольнике, было невелико, в тапочках на босу ногу 
и со шваброй в передних лапах. Просиявший Акведук простер к нему руку 
повелительным жестом. 
-- Как зовут тебя, вызванный мною для устрашения непокорных?! -- грозно 
спросил шаман. 
-- Манюнчиков,-- хмуро отозвались тапочки.-- Павел Лаврентьевич. 
 
...В начале было Слово. Однако, то Слово, которое было в начале нашей 
истории, мы повторять решительно отказываемся. Произнес же его 
Манюнчиков Павел Лаврентьевич, стоя в раздумьи над "черной дырой", в 
подвале его образовавшейся. 
Дыра действительно была черная, круглая, и в ней непрерывно что-то гудело и 
всхрапывало,-- так что Слово вполне соответствовало увиденному. 
Постоял Павел Лаврентьевич над феноменом, в затылке почесал, дверь на ключ 
закрыл да домой отправился. 
Неприятности начались на следующий день. 
Первой пропала в дыре трехлитровая банка вишневого компота, на зиму 
сохраняемая. Пропажа ее вызвала шок у Манюнчиковой жены Люськи; жена 
Люська вызвала участкового уполномоченного Амбарцумяна; героический 
Амбарцумян вызвал усиленный наряд и уполз в дыру. 
Вряд ли стоит говорить о том, что вторым после злополучной банки пропал 
участковый уполномоченный Амбарцумян. 
Следом за ним последовала швабра, которой угрюмый Манюнчиков тщетно 
пытался выковырять неудачливого сыщика, и наконец -- наиболее близкий к 
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама