Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1
Sons of Valhalla |#1| The Viking Way

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Поэзия, стихи - Алейник Алекс.A Весь текст 89.6 Kb

Другое небо

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8
Сознаньи, чья фантазия способна
творить неисчерпаемых людей.

Не это ли простое наблюденье
доказывает, что причина мира
есть вольное паренье Духа,
чья цель таинственна,
а время непомерно...



*   *   *

Больше всего я на свете любил
с моста смотреть в текущую реку,
чтобы буксирчик зачуханный плыл
и облака налетали с разбегу
на горизонт, чтобы ветер рябил

бедную воду, будто монеты
рук миллионы швыряют в нее,
чтобы вернуться сюда, так приметы
нас уверяют. И боги мое
ей подношенье приносят из Леты.

Разве подкупишь? Забывчивей нет
вещи на свете, и разве оставишь
взгляда и губ, или пения след
в ней, не имеющей памяти, клавиш,
чистых страниц, разрушенья примет.

О, амнезия воды




*   *   *

Как на Сретенском бульваре в марте стаяли снега,
там кофейня есть в подвале, чуть побольше пирога,
а в окошке ноги ходят, обувь мокрая толпы,
воробьиные угодья, голубей крутые лбы.
Я крошил песочный коржик, мрачно пялился на свет,
что же это меня гложет? будто жизнь сошла на нет,
будто я глядел отсюда, видел столик и окно,
общепитскую посуду, что раскокали давно.
Помню я подъем прекрасный, там, бульвар, как водопад,
рвется к площади неясной в бездну с крышами подряд,
марево Москвы клубится, выпирает из ветвей,
дышит паром и боится, как в корзинке Моисей.



поезд "а"

I

Я на молнию в стекле не променяю
старенький, потертый бензовоз
с жестяными белыми губами,
хоть сбежалась бездна вас.
Я поеду по подземному маршруту номер восемь,
я увижу новую страну
непреклонным взглядом-гвоздодером
луч зеленый фиолетовый втяну...
я усну под электрическую осень.
.........................................................
Я еду, как поезд сабвея "А",
без остановок, мимо клепаных-клепаных  столбов.
Во-о-н прозрачная моя голова
уставилась на меня из других голов.
........................................................
Любовь на сгибах стерлась,
как старое письмо,
любовь ушла из горла,
как вермут, се-ля-ви!
Теперь смотри за нею в оба
туда, где нет любви.

II

"Как стакан газировки
(легкий газ! легкий газ!)
колкий воздух - уловки
исчезанья из глаз.
Вдруг она засмущалась,
шарфик в руки и в - дверь,
у нее совещанье
с Госпожою потерь.
Они мило щебечут
на бульваре вдвоем,
мы их нежные речи
за свои выдаем.
Выпадает в осадок
то письмо, то снежок.
Я до почты не падок.
Мы простились, дружок.
К сожаленью, забывчив,
я не помню, увы,
то, что хочется вычесть,
а сейчас это вы.
Не любитель романсов,
ариозы Кармен,
я поклонник экстаза
и его перемен".

III

Ветер - выдавленный воздух
шатает платформы.
Ржавые гвозди
русских стихов звякают в горле.

IV

Я ронял лицо в ладони,
6 секунд проспал...
гулял в клеверном поле
с братом и мамой,
трава была мне по грудь,
видел синий бор и его боялся,
как телеграммы
"Приезжай оставайся тчк.".
Потом что-то вокруг осеннее,
похожее на Москву.
Так и живу там, и здесь живу
какой-то неощутимой жизнью
из серии "я не помню чудное мгновенье",
заспал его в сабвее,
between "Jay Street" & "High".

V

Я очнулся. Шуршала в окне занавеска.
Как снег, как невеста.
Я подумал: Виденье, ни с места!
Подумал - исчезло.

И объял меня холод Нью-Йорка.
Он зимой, как выключенная конфорка.
Выпит кофий. Гуд бай, Good bye!
И пора собираться в рай.

VI

Еще парочка верблюдиков в пачке.
Я клыками выдергиваю фильтры.
Хорошо бы закурить на даче,
где идет по телевизору Штирлиц.

А с веранды пахнет яблоками, грибами.
- Разве это грибы? одни сыроежки...
и малиновое варенье запиваешь губами
одной реснитчатой белоснежки.

VII

...и вообще, моя фамилия не такая,
а что-то на "Ч" или "Т", но я не помню...
я у вас тут живу... вам потакаю...
незаметно живу, скромно.

Говорю втихаря стихами,
их никто не слышит: я - не читаю,
а потом они стихают... стихают...
и обрываются на дороге умиранья.

VIII

Я держал свой череп одной рукой,
я глаза заслонял от света в сабвее.
То же делал в стекле человек другой,
человек прозрачнее и бледнее.

Я-то знаю, что я моложе его -
борода темна, и не так печален.
Я пишу стихи, а он - ничего,
то он явится, то - отчалил.

"Говорящее правду стекло" соврет,
как часы, всегда забегают.
Я-то знаю, кто я, он лезет вперед,
борода седая, а неприкаян.

Неприятен холодный его апломб.
Вон глядит, усмехаясь, бельма таращит.
Это его в земляной сугроб,
через сколько-то там оттащат.

У поэтов другая, вообще, судьба, -
я в скрижали черкаю.
И рука моя подпирает лба
костяной небосвод, долетевший сюда, как Чкалов.



*   *   *

Твои глаза над буквами смеркаются.
На кухне кран поломанный сморкается.

Побелку стен изъела язва времени,
которое проходит вне меня.

Так все меняется сполошно, сумрачно,
из Змей Горыныча и Рябы Курочки

такие крапчатые яйца выпали,
что знали б загодя - корзин надыбали.

На подоконнике цветочек аленький,
в ногах дрожит котяра маленький,

завладевает ночь глубокая
тобой и мной, голубоокая.

Так начинаются ночные странствия.
Прощай наш дом, глухая станция.

По семафорам звезд над крышами
уходят трое в путь надышанный.



*   *   *

Посмотри на кровавые роды дня,
в-о-о-н она в небе, твоя родня,
собралась толпой и хлопочет.
Облака, облака, облака пелен.
Посмотри: в крови новый день рожден,
и умрет в крови этой ночью.

Ты глаза открыл, а восток горит.
Горизонт огнем во всю даль изрыт,
и вода, и дома, и холмы пылают,
и сирены воют. Пора вставать,
кровь восхода с пастой зубной жевать
и горячим захлебывать чаем.

Новый день такой же, как был вчера.
Голубая висит над тобой гора,
а вокруг из багрового кирпича ущелье.
Ты нырни поглубже, войди в сабвей,
в электрический ад, где полно людей,
озабоченных странников подземелья.

Вот метут из туннеля стальной пургой.
Ты уже в вагоне одной ногой,
а другой - отпустил платформу.
Ту, что видел, кровь - впиталась в часы,
а в родильных домах - сбежала в тазы,
и рожалое небо приходит в норму.



*   *   *

Я возвращаюсь к себе, строя слова по порядку.
Это ответ на семь бед: рифма - сознанья оглядка.
Так вот Синдбад-мореход сказкой волшебной отчаливал,
ветер забрал в оборот клеткой грудной и плечами.

Вот мои сотни кают, где я живу и где лягу.
Даром дышать не дают, я подгребаю бумагу.
Дивная качка в перстах - денный поход на отчаянье.
Все морячки на постах (нервные окончания).

Так развернись, горизонт, белый, да в крапину черную.
Сколько ж запало там солнц в воду, повтором ученую.
Хватит ее навсегда, долгой, от вечности выцветшей.
Ну, расступайся, вода... солнца запавшие вытащим!



*   *   *

Далеко завели меня метафоры,
предчувствия мои зловещие,
горящими кострами табора
в ночи, пронизанной созвездьями.

Я на небо смотрел, как мальчик маленький -
на вздыбленную гриву в цирке львиную,
оно мерцало в глубине эмалевой
невыразимо робкой сердцевиною.

Как будто в ночь ступило очертание
фигуры женской с волосами льющимися,
литанией, что звезды зачитали нам:
сюда вернуться бы из под земли колючей!

Вот так из средостенья тела голого
по гулкому объему ребер замкнутых
раскачивает жизнь тишайший колокол,
на каждом вдохе зависая заново.

Так купол мирозданья расширяется,
дыханье его трудноуловимое
светящимися в черноте шарами -
шатрами света в шепоте любимом.



*   *   *

Я туда бы вернулся, за сон ото сна отбежав,
в мою бедную юность с мечтой о крушеньи держав,
в день сочащийся ложью и упрямой моей правотой,
я прошел бы где плоше, коктебельской слоеной водой.

Над лагуной луна там светила как знак волшебства,
выплывала со дна Мандельштама в луне голова,
поднимались ресницы, не моргая смотрели глаза,
как в вселенской темнице зарниц начиналась буза.

Шевелившихся губ его слышу я шепот в ночи,
до свеченья зазубренный, так в колодце играют лучи,
рассыпаются радугой на звенящем ведре через край,
по усам виноградарей, на руках в черпаках просверкав.

Вижу небо живое, под небом живая вода,
вот мое нажитое, через жизнь возвращаться сюда,
по дороге разбитой, в полнолунье, не чувствуя ног,
невесомым транзитом лететь как сентябрьский листок.



*   *   *

Вот торчит из горшка горе луковое,
значит - март и весна календарная,
то-то вздыбилась улица гулкая,
облаками окна задаривая.

А и плывут эти гуси да лебеди
из какой-нибудь там Японии,
а может из килиманджарского племени,
их облапавшего ладонями.

Может даже из под города Мурома,
из сельца, от крыльца богатырского,
где помещички-троекуровы
скверной водкой пьяниц затыркали.

А охота ведь добру молодцу
по весне-красне разгулятися,
дать торца кому-нибудь квелому,
аль с крутейшим каким взять подратися.

Вот весна за окном, я - не выпимши,
и признаться, вобще мне не хочется,
а охота на улицу выбежать,
где девицы с глазами порочными,
где в проточную лужу кораблики
запускают мальчишки, как зяблики
запускают весеннюю песенку,
вроде этой, к концовке без плесени.
Благовещение

Беременная щупает живот,
в котором мальчик маленький живет.

И думает внутри большого тела,
под сердца стук, дыханья шум:
"Зачем из рук Творца душа влетела
в меня? мой девственный смущает ум".

Как он прекрасно от всего укрылся!
Его любовь питает и творит,
и плавники переплавляет в крылья,
и крыльев нет - на пальчиках летит.

Откуда эти красные ладошки,
которые он к ребрышкам прижал?
Весь этот мир простой, зачем так сложен?
А он еще другого не узнал.

Его хранит пока для жизни сфера,
столь нежная и любящая так,
как никого никто, и воздух серый
ему неведом как печаль и страх.


Он головастик в кожице жемчужной.
Он волоски старательно растит
и морщит лобик думою натужной:
как вылезет и всех развеселит!



*   *   *

Детишек карличий народец,
и гвалт безумный воробьев
соединяются в природе -
и сердце бьется о ребро.

А небеса светлы недолго,
смеркается и будет тьма.
Вся жизнь, как ржавая иголка
торчит в подушечке ума.

Вот вечер на тяжелых лапах
вдруг оскользается шипя,
почуяв крови терпкий запах
волной встающий от тебя.

В кварталах фонари зажгутся,
как желтые глаза зверей,
и надо подозвать искусство
и с ним стареть.



*   *   *

Вот раковины пение неслышное -
поющая могила на песке,
построенная ужасом моллюска
из лестницы мученья винтовой.
Как явно океан в ней дышит,
когда ее покоя на виске,
мой слух карабкается башней узкой,
где кто-то до меня стоял живой.

Он сгинул навсегда, оставив эхо -
мешок Эола свернутый в спираль,
дыханья затаенного широкий
непрекращающийся шум.
Убежища притягивают эго.
Мне стала неприятна ширь и даль.
Меня печалит полотно дороги.
Я никуда отныне не спешу.

Я сбрасываю панцырь, и кому-то
он кажется занятнейшей вещицей,
неведомый читатель прижимает
к виску протяжные мои стихи.
На жизнь свою поглядывая хмуро,
пора бы с миром мне не сволочиться.
Меж мной и небом ясная прямая
от грифельного клюва - до руки.



*   *   *

У меня на глазах зацветают деревья Нью-Йорка.
Их торопит весна, раньше  айришей-листьев* они появились.
Нетерпенье опасно подобного толка
на ветвях помутневших в шеренгах цветков боевитых.

Им на волю пора, в арьеграде они засиделись.
Ровно бабы какие... как труба прогремела команда.
И они поднялись. Не держите ж! Попробуйте в деле.
Дайте им умереть! На виду! Ничего им другого не надо.

Новобранцев весны надо мной эта потная битва,
мерным маршем идут облака к океану, как влажные флаги,
мое сердце насквозь тоже синей картечью пробито -
я умру как они, мне достанет на гибель отваги.


*"айриши" - ирландцы ("Irish" - англ.),
зеленый - национальный цвет ирландцев.




*   *   *

Толкач, какая-то малявка,
весь ржавенький, да еле дышит,
а все же на воде виляет
и баржу тычет.

С еврейскими глазами белки
и профилем красавиц местечковых -
клубки своих усилий мелких,
но до безумия толковых.

Давай же впишемся в природу
как два больших и несуразных
от общей линии отхода,
вполне периферийных, частных.



*   *   *

Вращать мороженое палочкой,
стаканчик не порвав бумажный,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама