Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Сапковский А. Весь текст 64.71 Kb

Музыканты

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6
    - Анджееееей!
    Снова споткнулся. Разглядел, обо что. И тогда начал кричать.
    У Неймана не было головы.
    Что-то ударило его в грудь. Здыб, упав на колени,  задыхаясь,  кричал,
кричал до боли, такой же точно крик бился в его  ушах.  Резко  дернувшись,
оттолкнул от себя руку в  окровавленном  поплиновом  рукаве,  из  которого
торчала скользкая, гладкая, белая в окружающем мраке кость.
    На газоне, на четком фоне редкой  гряды  подсолнухов,  что-то  сидело.
Что-то, что было  огромным.  Огромным,  как  грузовик.  Темно-синее  небо,
подкрасненное далеким неоном, слегка рассветлилось за плечами сидящего  на
траве великана - словно это огромное нечто прорвалось сквозь небо и  ночь,
оставив за собой светящийся разрыв.
    Очередной поезд,  ворвавшийся  на  железнодорожный  переезд,  хлестнул
заросли сверкающим бичом света. Здыб открыл рот и захрипел.
    Сидящее на корточках на газоне горбатое чудовище с огромным,  покрытым
наростами брюхом, оскалившись, подняло тело Хенцлевского в корявых  лапах.
Фары поезда взбурлили огороды тысячью движущихся теней. Здыб хрипел.
    Чудовище  разинуло  пасть  и  с  хрустом,   одним   щелчком   отгрызло
Хенцлевскому голову, далеко, с размахом, отшвырнуло  тело.  Здыб  услышал,
как тело ухнуло о конструкции из гофрированной жести. Моча  теплой  волной
стекала по его бедру. Он уже ничего не видел, но знал, чуял, что чудовище,
мерно переставляя короткие лапы с огромными ступнями, идет к нему.
    Здыб хрипел. Ему очень хотелось что-нибудь сделать. Хоть что-то.
    Но он не мог.

                                                                     КАПЛИ

    Музыка, склеивающая  Завесу,  разрывалась,  лопалась,  распадалась  на
эластичные лоскуты. Трещина увеличивалась, с той стороны ползла клубящаяся
смрадная мгла, огромные, лохматые тучи, туман,  насыщенный  тяжестью,  как
плевок сырости, мешающейся с кислотным  городским  смогом.  На  крыши,  на
асфальт, на оконные стекла, на автомобили падали первые редкие капли.
    Падали  капли  желтые,  шипящие  при   соприкосновении   с   металлом,
протискивающиеся в щели и трещины, где палили  изоляцию  кабеля  и  грызли
медь проводов.
    Падали капли бурые, большие и вязкие, и там, где  они  падали,  блекла
трава, листья сворачивались в трубочки, чернели стебли и ветки.
    Падали капли чернильно-черные, и там,  где  они  падали,  испарялся  и
плавился бетон, раскалялся кирпич, а штукатурка оплывала  по  стенам,  как
слезы.
    И падали капли прозрачные, которые вовсе не были каплями.

                                                                    РЕНАТА

    У Ренаты Водо была безобидная причуда, чудаковатый обычай - неизменно,
укладываясь в постель, она проверяла, опущена ли крышка унитаза и  заперта
ли дверь в ванную. Унитаз, открытый в таинственный и  враждебный  лабиринт
каналов  и  труб,  был  угрозой  -  он  не  мог  оставаться  открытым,  не
защищенным- ведь "нечто" могло из него выйти и  застигнуть  спящую  Ренату
врасплох.
    В тот вечер  Рената,  как  обычно,  опустила  крышку.  Проснувшись  от
беспокойства, обливаясь холодным потом, трепеща в  полусне,  как  рыба  на
леске, она попыталась вспомнить, закрыла ли дверь. Дверь в ванную.
    Закрыла, подумала она, засыпая. Конечно же, закрыла.
    Она ошиблась. Впрочем, это не имело никакого значения.
    Крышка унитаза медленно поднялась.

                                                                   БАРБАРА

    Барбара Мазанек панически  боялась  любых  насекомых  и  червяков,  но
истинный, вызывающий прилив адреналина страх и пробирающее все тело дрожью
отвращение пробуждали в ней уховертки - плоско-округлые, юркие,  бронзовые
страшилища, вооруженные  похожими  на  щипцы  клешнями  на  конце  брюшка.
Барбара глубоко верила, что эта быстро бегающая, пролезающая в каждую щель
гнусность только и ждет случая, чтобы вползти ей в ухо и  изнутри  выжрать
весь мозг.  Проводя  каникулы  в  палатке,  она  каждую  ночь  старательно
засовывала в уши затычки из ваты.
    В ту ночь, проснувшись от беспокойства, она невольно прижала левое ухо
к подушке, а правое прикрыла плечом.
    Это не имело никакого значения.
    Сквозь неплотно прикрытые двери  балкона  грязной  маслянистой  волной
начали просачиваться и растекаться по комнате миллиарды  юрких  насекомых.
Глазки их светились красным, а клешни на кончиках брюшек были  остры,  как
бритвы.

                                                                 МУЗЫКАНТЫ

    - Конец, - сказал Керстен. Деббе молчала, сидя  неподвижно,  с  широко
раскрытыми глазами, легонько подергивая черным кончиком хвоста.
    - Конец, - повторил пес. - Итка, мы не можем ничего  сделать.  Ничего.
Слышите? Пасибурдук, перестань, это не имеет смысла.
    Хомяк перестал играть, застыл, поднял кверху  черные  слепые  пуговки.
Такой уж он и есть, подумал  Керстен,  не  изменишь.  Все  ему  приходится
повторять два раза. Что ж, это всего лишь хомяк.
    Деббе молчала. Керстен лег, опустил морду на лапы.
    - Не удалось, и нечего дальше пытаться, - сказал он. - Завеса  лопнула
окончательно, и на этот раз нам ее не залатать. Они  прошли.  Те.  Оттуда.
Понятно, Завеса вскорости срастется сама, но я не должен вам говорить...
    - Не должен. - Итка оскалил зубы. - Не должен, Керстен.
    - Кой-какие шансы еще  у  этого  города  есть.  Пока  Бородавчатый  не
перешел на эту сторону, у города есть еще шансы.
    - А другие города?  -  отозвался  неожиданно  Пасибурдук.  Керстен  не
ответил.
    - А мы? - спросил крыс. - Остаемся?
    - Зачем?
    Итка сел, опустив заостренную мордочку.
    - Итак... Согласно плану?
    - Ты видишь другие решения?
    Издалека, со стороны  селения,  донесся  до  них  звук.  Волна  звука.
Керстен ощетинился, а Пасибурдук съежился в рыжий шарик.
    - Ты прав, Керстен, - сказал Итка. - Это конец. Уходим в  Бремен.  Там
ждут другие.
    Крыс обратился в сторону Деббе,  по-прежнему  сидящей  недвижимо,  как
пушистая полосатая статуэтка.
    - Деббе... Что с тобой? Не слышишь? Конец!
    - Оставь ее, Итка, - заворчал Керстен.
    - У тебя такой вид, - шикнул крыс на кошку, - будто тебе их жаль. Что,
Деббе? Жаль их?
    - Что ты можешь знать, Итка, - мяукнула тихо,  неприязненно  кошка.  -
Жаль? Может, и так, жаль мне их. Жаль мне прикосновения их рук.  Жаль  мне
шелеста их дыхания, когда спят. Жаль мне тепла их колен.  Жаль  мне  нашей
музыки, которая едва лишь познана, а уже утрачена. Ибо эта  музыка  никому
не нужна, и никогда никого уже мы ею не спасем. Потому что каждую  минуту,
каждую секунду в тысячах мест этой планеты разносится вееал,  и  будет  он
разноситься все чаще. До самого конца. Вас тоже мне жаль.  Тебя,  Итка,  и
Керстена, и Пасибурдука. Жаль мне вас, проигравших, вынужденных бежать.  И
себя тоже мне жаль, ибо ведь все равно пойду я с вами, пойду как  одна  из
вас. Хотя это не имеет никакого смысла.
    - Ты ошибаешься, Деббе, - спокойно проговорил Керстен. - Мы не  бежим.
На этот раз нам не повезло. Но в  Бремене...  в  Бремене  ждут  другие.  С
незапамятных времен Музыканты уходят в Бремен. А когда будет  нас  больше,
сильнее будет и наша музыка, и когда-нибудь мы замкнем Завесу окончательно
и навсегда, сделаем из нее непроходимую стену.  Потому  ты  и  ошибаешься,
полагая, что наша музыка не нужна. И что ты ее потеряла. Это  неправда.  И
ты это знаешь.
    - Чувства берут в тебе верх над разумом, Деббе, - добавил Итка. -  Что
с того, что этот город  малость  обезлюдеет?  В  конце  концов,  они  этот
заслужили. А ты...  думаешь  о  спасении  единиц.  Отдельных  людей,  тех,
которых любишь? Это нерационально. Думай о биологическом виде. Единицы  не
имеют значения.
    Кошка  внезапно  встала,  потянулась,  смерила  крыса   зеленым   злым
взглядом, в котором через секунду заиграла и заблестела кровная  ненависть
биологического вида. Итка даже не дрогнул. Он смотрел, как она  отходит  в
сторону, между  чертополохом  и  балдахинами  трав,  надменная,  гордая  и
непобедимая. До конца.
    - Сентиментальная идиотка, - буркнул он, когда был уверен,  что  кошка
его уже не услышит.
    - Оставь ее, - проворчал Керстен. - Ты не можешь ее понять.
    - Могу, - оскалил зубы крыс. - Только не хочу. Объяснять  почему  тоже
не хочу. Гораздо важнее, что она с нами. Она  хороший  Музыкант.  Керстен,
может, нам лучше наконец тоже пойти?
    - Пойти? - усмехнулся пес. - Зачем нам идти, если можем поехать?

                                                              ДИТЕР ВИПФЕР

    Дитер Випфер протер глаза тыльной стороной ладони, силясь унять дрожь,
тошноту и головокружение. Вытер вспотевшие  руки  о  штаны,  ухватился  за
руль, тронулся с места, когда загорелся зеленый свет. Он не знал, где  он.
Совершенно очевидно, это не была дорога  на  Щвецко,  где  он  должен  был
находиться.
    Улицы были пусты, безлюдны, как в плохом  сне.  Дитер  Випфер  прикрыл
глаза, крепко зажмурился,  снова  открыл.  Что  я  тут  делаю,  думал  он,
проезжая мимо конечной остановки трамваев, где я? Что я тут делаю? Что  со
мной происходит, uerfluchte Scheisse, ich muss krank sein. Я болен. Чем-то
отравился.  Надо  остановиться.  Нельзя  мне  ехать  в  таком   состоянии.
Остановиться. То, что лежало на обочине, это не мог быть  труп.  Я  должен
остановиться!
    Дитер Випфер не остановился. Он миновал конечную остановку трамваев  и
огородные наделы, ехал дальше по грунтовой дороге, краем ужасного пустыря,
прямо в дикий лунный пейзаж. Ехал, хотя не хотел ехать. Не знал, что с ним
происходит. Не мог знать.
    Из-за истончившейся, дрожащей завесы Дитер Випфер  видел  заостренные,
стройные башни костела, пылающие озерами огня. Видел  деревянные  опоры  и
свисающие с них искалеченные тела.
    Das ist unmoglich!
    Видел   маленького   черного   человека,   размахивающего   распятием,
кричащего...
    Das ist unmoglich! Ich traume!
    Locus terribilis!
    Огромный грузовик ехал легко, сокрушая  колесами  шлак,  выдавливая  в
полосах глины зубастые следы протекторов. На голубом боку мощного  прицепа
виднелась надпись, сделанная большими мертвенно-белыми буквами:
    KUHN TEXTILTRANSPORTE GmbH
    А пониже было название города:
    BREMEN

                                                            ЖЕЛТАЯ КОМНАТА

    Мальчик  спал  неспокойно,  ворочался.  Венердина   насторожила   уши,
напрягла слух.
    То нечто, что медленно ползло по стене, не имело  устойчивой  формы  -
это было  черное  пятно,  сгусток  темноты,  пульсирующий,  раздувающийся,
шарящий  во  мраке  длинными  щупальцами.  Шерсть  на  загривке  Венердины
встопорщилась, как щетка.
    Чудовище, уже на  подоконнике  приоткрытого  окна,  раздулось,  начало
затвердевать, поднимаясь на  кривых  конечностях.  Ощетинилось  колючками,
задрало вверх жалящий хвост.
    Кошка сменила позу. Потянулась легко, вытянула  обе  лапки,  выставила
когти. Всматриваясь в чудовище  широко  открытыми  глазами,  прижала  уши,
оскалила мордочку, обнажая клыки.
    Чудовище заколебалось.
    Только попробуй, сказала Венердина. Попробуй  только.  Пришел  убивать
спящих, попробуй показаться той, что бодрствует. Любишь приносить  боль  и
смерть? Я тоже. Ну, выходи, если осмелишься!
    Чудовище не шелохнулось.
    Прочь, бросила кошка с презрением.
    Затаившийся на подоконнике сгусток мрака, черный как небытие,  сжался,
схлопнулся. И исчез.
    Мальчик застонал во сне, перевернулся на другой бок. Он дышал ровно.
    Венердина любила слушать, как он дышит.

                                                                       ИЗА

    Эля Грубер умерла. Глаза ее были открыты, но Иза была Уверена, что она
умерла. Она не слишком хорошо знала, что делать. В этот момент  отворилась
дверь. Вошла санитарка.
    - Боюсь, что... - начала Иза и оборвала себя. Пухлое  лицо  санитарки,
еще не так давно симпатично наивное,  изменилось.  Теперь  это  было  лицо
идиотки, кретински улыбающейся маньячки.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама