Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Проспер Мериме Весь текст 117.28 Kb

Кармен

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11
всех цыган на свете, лишь бы мне досталась та единственная
награда, о которой я мечтал. Она тут же поклялась, что
завтра же исполнит обещанное, и побежала звать своих
приятелей, которые оказались в двух шагах. Их было пятеро,
в том числе и Пастиа, все основательно нагруженные
английскими товарами. Кармен караулила. Она должна была
щелкнуть кастаньетами, как только заметит дозор, но этого не
потребовалось. Контрабандисты управились мигом.
   На следующий день я пошел на улицу Кандилехо. Кармен
заставила себя ждать и пришла не в духе.
   - Я не люблю людей, которых надо упрашивать, - сказала
она. - Первый раз ты мне оказал услугу поважнее, хотя и не
знал, выгадаешь ли что-нибудь на этом. А вчера ты со мной
торговался. Я сама не знаю, зачем я пришла, потому что не
люблю тебя больше. Знаешь, уходи, вот тебе дуро за труды.
   Я чуть не бросил ей монету в лицо, и мне пришлось сделать
над собой огромное усилие, чтобы не поколотить ее. Мы
препирались целый час, и я ушел в бешенстве. Некоторое
время я бродил по улицам, шагая, - куда глаза глядят, как
сумасшедший; наконец я зашел в церковь и, забившись в самый
темный угол, заплакал горькими слезами. Вдруг я слышу
голос:
   - Драконьи слезы! (48) Я сделаю из них приворотное
зелье.
   Я поднимаю глаза; передо мной стояла Кармен.
   - Ну что, земляк, вы еще все на меня сердитесь? -
сказала она. - Видно, я вас все-таки люблю, несмотря ни на
что, потому что с тех пор, как вы меня покинули, я сама не
знаю, что со мной. Ну вот, теперь я сама тебя спрашиваю:
хочешь, пойдем на улицу Кандилехо?
   Итак, мы помирились; но нрав у Кармен был вроде как
погода в наших краях. У нас в горах гроза тем ближе, чем
солнце ярче. Она мне обещала еще раз встретиться со мной у
Доротеи и не пришла. И Доротея сказала мне опять, что она
уехала в Лалоро по цыганским делам.
   Зная уже по опыту, как к этому относиться, я искал Кармен
повсюду, где мог рассчитывать ее встретить, и раз двадцать в
день проходил по улице Кандилехо. Как-то вечером я сидел у.
Доротеи, которую почти приручил, угощая ее время от времени
рюмкой анисовки, как вдруг входит Кармен в сопровождении
молодого человека, поручика нашего полка.
   - Уходи, - быстро проговорила она мне по-баскски.
   Я стоял ошеломленный, с яростью в сердце.
   - Ты здесь что делаешь? - обратился ко мне поручик. -
Проваливай вон отсюда!
   Я не мог ступить шагу; у меня словно ноги отнялись.
Офицер, в гневе, видя, что я не ухожу и даже не снимаю
бескозырки, взял меня за шиворот и грубо тряхнул. Я не
помню, что я ему сказал. Он обнажил саблю, я вынул свою.
Старуха схватила меня за руку, и поручик нанес мне в лоб
удар, след от которого у меня и до сих пор остался. Я
подался назад и, двинув локтем, повалил Доротею; потом,
видя, что поручик на меня наступает, я ткнул его саблей и
пронзил. Тогда Кармен погасила лампу и на своем языке
велела Доротее удирать. Сам я выскочил на улицу и побежал
наугад. Мне казалось, что за мной гонятся. Когда я пришел
в себя, я увидел, что Кармен со мной.
   - Глупая канарейка! - сказала она мне. - Ты умеешь
делать только глупости. Я же говорила, что принесу тебе
несчастье. Ничего, все можно исправить, когда дружишь с
романской фламандкой (49). Прежде всего повяжи голову этим
платком и брось портупею. Подожди меня в этом проходе. Я
через две минуты вернусь.
   Она исчезла и скоро явилась с полосатым плащом, который
где-то раздобыла. Она велела мне снять мундир и накинуть
плащ поверх рубашки. В таком одеянии, с платком на голове,
которым она повязала мою рану, я был похож на валенсианского
крестьянина, из тех, что можно встретить в Севилье, где они
торгуют чуфовым оршадом (50). Потом она отвела меня в
какой-то дом, вроде Доротеина, в глубине переулочка. Она и
еще какая-то цыганка омыли и перевязали мне рану лучше
любого полкового хирурга, напоили меня чем-то; наконец меня
уложили на тюфяк, и я уснул.
   Вероятно, эти женщины примешали мне в питье какое-то
снотворное снадобье, как они умеют готовить, потому что на
следующий день я проснулся очень поздно. У меня сильно
болела голова и был небольшой жар. Я не сразу мог вспомнить
ужасную сцену, в которой участвовал накануне. Перевязав мне
рану, Кармен и ее приятельница, сидя на корточках возле
моего тюфяка, о чем-то посовещались на "чипе кальи", что
было, невидимому, врачебной консультацией. Затем они мне
заявили, что я скоро поправлюсь, но что мне необходимо как
можно скорее уехать из Севильи; потому что, если меня здесь
поймают, я буду наверняка расстрелян.
   - Мой мальчик, - сказала мне Кармен, - тебе надо
чем-нибудь заняться: раз король тебя уже не кормит больше
ни рисом, ни треской (51), тебе следует подумать о
заработке. Ты слишком глуп, чтобы воровать a pastesas (52),
но ты ловок и силен; если ты человек смелый, поезжай к морю
и становись контрабандистом. Разве я не обещала, что
приведу тебя на виселицу? Это лучше, чем расстрел.
Впрочем, если ты возьмешься за дело с толком, ты будешь жить
по-царски, пока миньоны (53) и береговая стража тебя не
сцапают.
   Вот в каких заманчивых выражениях эта чортова девка
описала мне новое поприще, которое она мне предназначала,
единственное, по правде говоря, которое для меня еще
оставалось, раз мне грозила смертная казнь. Сознаться вам,
сеньор? Она меня уговорила без особого труда. Мне
казалось, что эта беспокойная и мятежная жизнь теснее нас
свяжет. Я думал, что отныне обеспечиваю себе ее любовь.
Мне часто приходилось слышать о контрабандистах, которые
путешествуют по Андалузии на добром коне, с мушкетоном в
руке, посадив на круп свою возлюбленную. Я уже видел себя
разъезжающим по горам и долам с моей хорошенькой цыганочкой
у меня за спиной. Когда я ей говорил об этом, она от хохота
хваталась за бока и отвечала, что ничего не может быть лучше
ночи, проведенной на биваке, когда каждый ром уходит со
своей роми в маленькую палатку, устроенную из трех обручей,
покрытых одеялом.
   - Если мы уйдем с тобою в горы, - говорил я ей, - я буду
за тебя спокоен! Там мне уже не придется делиться с
поручиком.
   - А, ты ревнуешь! - отвечала она. - Тем хуже для тебя.
Неужели же ты настолько глуп? Разве ты не видишь, что я
тебя люблю, если я ни разу не просила у тебя денег?
   Когда она так говорила, мне хотелось ее задушить.
Словом, сеньор, Кармен достала мне вольное платье, в котором
я и выбрался из Севильи, никем не узнанный. Я прибыл в
Херес, получив от Пастиа письмо к одному торговцу анисовой,
у которого собирались контрабандисты. Меня познакомили с
этими людьми, и их начальник, по прозвищу Данкайре (54),
принял меня в свою шайку. Мы отправились в Гаусин, где я
встретился с Кармен, назначившей мне там свиданье. Во время
экспедиций она служила нашим людям лазутчиком, и лучшего
лазутчика не могло быть. Она приехала из Гибралтара, где
успела условиться с одним судохозяином относительно погрузки
английских товаров, которые мы должны были принять на
берегу. Мы отправились поджидать их поблизости от Эстепоны,
потом часть их спрятали в горах; нагрузившись остальным, мы
двинулись в Ронду. Кармен поехала вперед. Опять-таки она
дала нам знать, когда можно вступить в город. Это первое
путешествие, а за ним и несколько других были удачны. Жизнь
контрабандиста нравилась мне больше, чем солдатская жизнь; я
делал Кармен подарки. У меня были деньги и возлюбленная.
Раскаяние меня не мучило, потому что, как говорят цыгане,
того, кто наслаждается, чесотка не грызет (55). Всюду нас
встречали радушно; товарищи относились ко мне хорошо и даже
выказывали уважение. Это потому, что я убил человека, а
среди них не у всякого был на совести такой подвиг. Но что
мне особенно нравилось в моей новой жизни, так это то, что я
часто видел Кармен. Она была со мною ласковее, чем когда бы
то ни было; однако перед товарищами она не сознавалась, что
она моя любовница, и даже велела мне поклясться всякими
клятвами, что я им ничего про нее не скажу. Я был так
малодушен перед этим созданием, что исполнял все ее прихоти.
К тому же я впервые видел, что она держит себя, как
порядочная женщина, и в простоте своей думал, что она и в
самом деле бросила прежние свои повадки.
   Шайка наша, состоявшая из восьми или десяти человек,
соединялась только в решительные минуты, обыкновенно же мы
разбредались по двое, по трое по городам и селам. Каждый из
нас для виду промышлял каким-нибудь ремеслом: один был
медником, другой барышником; я же торговал мелким товаром,
но в людных местах я избегал показываться из-за своей
скверной севильской истории. В один прекрасный день или,
вернее, ночь все мы должны были сойтись под Вехером. Мы с
Данкайре прибыли раньше других. Данкайре казался очень
весел.
   - У нас будет одним товарищем больше, - сказал он мне. -
Кармен только что выкинула одну из своих лучших штук. Она
высвободила своего рома из Тарифской тюрьмы.
   Я уже начинал осваиваться с цыганским языком, на котором
говорили почти все мои товарищи, и при слове "ром" меня
передернуло.
   - Как? Своего мужа? Так, значит, она замужем? -
спросил я главаря.
   - Да, - отвечал тот, - за Гарсией Кривым, таким же хитрым
цыганом, как она сама. Бедняга был на каторге. Кармен так
опутала тюремного врача, что добилась освобождения для
своего рома. Да, это золото, а не женщина! Целых два года
она старалась его выручить. Ничто не помогало, пока не
сменили врача. С этим она, по-видимому, быстро сумела
договориться.
   Судите сами, как приятно мне было узнать эту новость.
Вскоре явился и Гарсия Кривой; противнее чудовище едва ли
бывало среди цыган: черный кожей и еще чернее душой, это
был худший из негодяев, которых я когда-либо в жизни
встречал. Кармен пришла вместе с ним; и когда при мне она
называла его своим ромом, надо было видеть, какие она мне
строила глаза и какие выделывала гримасы, чуть только Гарсия
отворачивался.
   Я был возмущен и во всю ночь не сказал ей ни слова.
Поутру мы уложились и двинулись в путь, как вдруг заметили,
что за нами гонится дюжина конных. Андалузские хвастуны, на
словах готовые все разнести, тотчас же струхнули. Все
пустились наутек. Данкайре, Гарсия, красивый мальчик из
Эсихи, по прозвищу Ремендадо (56), и Кармен не растерялись.
Остальные побросали мулов и разбежались по оврагам, где
всадники не могли их настигнуть. Нам пришлось пожертвовать
караваном; мы поспешили снять наиболее ценный груз и,
взвалив его себе на плечи, стали спускаться с утесов, по
самым крутым обрывам. Тюки мы кидали вниз, а сами пускались
следом, скользя на корточках. Тем временем неприятель нас
обстреливал; я в первый раз слышал, как свищут пули, и
отнесся к этому спокойно. На глазах у женщины нет особой
чести шутить со смертью. Мы остались невредимы, кроме
бедного Ремендадо, раненного в спину. Я хотел нести его
дальше и бросил свой тюк.
   - Дурак! - крикнул мне Гарсия. - На что нам падаль?
Прикончи его и не растеряй чулки.
   - Брось его, брось его! - кричала мне Кармен.
   От усталости мне пришлось положить его на минутку под
скалой. Гарсия подошел и выпалил ему в голову из мушкетона.
   - Пусть теперь попробуют его узнать, - сказал он, глядя
на его лицо, искромсанное двенадцатью пулями.
   Вот, сеньор, какую милую жизнь я вел. К вечеру мы
очутились в чаще, изнемогая от усталости, без еды и
разоренные утратой мулов. Что же сделал этот адов Гарсия?
Он достал из кармана колоду карт и начал играть с Данкайре
при свете костра, который они развели. Я в это время лежал,
глядя на звезды, думая о Ремендадо и говоря себе, что охотно
был бы теперь на его месте. Кармен сидела рядом со мной и
по временам пощелкивала кастаньетами, напевая. Потом,
наклонясь, словно чтобы сказать мне что-то на ухо, целовала
меня, почти насильно, и так два или три раза.
   - Ты дьявол, - говорил я ей.
   - Да, - отвечала она.
   Передохнув несколько часов, она отправилась в Гаусин, а
наутро маленький козопас принес нам хлеба. Мы провели на
месте целый день, а ночью подошли к Гаусину. Мы ждали
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама