Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Проза - Ваншенкин К. Весь текст 69.79 Kb

Простительные преступления

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6
    Константин ВАНШЕНКИН
    Простительные   преступления
    ПОВЕСТВОВАНИЕ, СОСТОЯЩЕЕ ИЗ НЕСКОЛЬКИХ ИСТОРИЙ

В жизни существуют такие преступления - они наказуемы по закону и порою
безжалостно, но по-человечески они простительны и почти или даже совсем не
оставляют угрызений совести.
1. ЛИЦО ОТЦА
Мы жили в заводском поселке на третьем этаже четырехэтажного дома в общей
квартире. Соседей не помню, наверное, потому, что у них не было детей.
Комнату мы занимали большую - тридцать метров. Правда, квадратных. Но я
этого не знал и не учитывал. Когда мать говорила кому-нибудь: "В нашей
комнате тридцать метров",- я недоумевал и не верил. У нас имелся желтый
складной метр, и однажды, развернув его и поочередно передвигая по полу, я
измерил комнату в длину. Получилось без малого семь метров. В ширину - еще
меньше. Потом отец объяснил мне, но разочарование осталось.
Комната была обставлена скудно, мы же часто переезжали. Я спал на детской
никелированной кровати с панцирной сеткой. Впрочем, я уже вырастал из нее и
иногда, потягиваясь, просовывал ноги сквозь стальные прутья спинки. Хотя я
еще не ходил в школу,- тогда принимали с восьми. Вечером мою кровать
загораживали ширмой, чтобы мне не мешал свет. Я отключался сразу.
Отец спал на узкой длинной кушетке, а мать на деревянной казенной кровати с
прибитой в изножье табельной жестяной биркой. Изредка, к моему удивлению, я
обнаруживал утром отца и мать спящими вместе. Особенно по выходным, когда
отец вставал позже. Тогда ведь не было воскресений, а были выходные, всегда
по одним и тем же числам: 6, 12, 18, 24 и 30. А про воскресенья знали только
старушки, как сейчас про престольные праздники.
Был еще четырехугольный стол, за которым мы ели, а отец часто занимался (но
читал он обычно, лежа на спине, на своей кушетке), и четыре стула - тоже с
жестяными овальными бирками.
А вот шкафа-гардероба не было и даже вешалки, вместо них в торцовую стену
было вбито несколько толстых гвоздей, а чтобы одежда не пачкалась о побелку,
место под ними обклеивалось до полу газетами. Здесь висели пальто - у матери
перелицованное, с пуговицами по правой стороне, как на мужском,- и
"выходной" коричневый отцовский костюм, сшитый лет десять назад и то
выходящий из моды, то возвращающийся в нее.
Остальные вещи лежали в наспех сбитом дощатом ящике - прежде всего несколько
легких платьев матери, которые она время от времени перекрашивала, и я
принимал их за новые. Тогда продавались для этой цели порошковые краски в
бумажных пакетиках, но очень опасно было изменившие цвет платья потом
стирать - только в холодной воде и еще с дополнительными предосторожностями.
Я вспомнил об этом много лет спустя, когда мать начала красить уже не
платья, а волосы...
А дополнительно раздвигали комнату два широких окна.
Завод стоял за железнодорожным полотном и был хорошо виден, особенно по
вечерам, когда ярко и ровно освещались его корпуса. Отец рано утром уходил в
завод и целый день проводил в заводе. Кругом все говорили только так, и меня
резануло, когда я впервые услышал: "на завод", "на заводе".
Я любил наблюдать, как люди идут на работу и как этот все густеющий поток
перетекает через железнодорожный путь. Так же они и возвращались: первые
поодиночке и отдельными группками, а вскоре уже сплошняком. Мне часто
удавалось различить отца - по особой его походке. Он шел-шел и вдруг делал
правой ногой еле заметный финт, будто хотел кого-то обвести на футбольном
поле. Время от времени общее движение пресекалось, чтобы пропустить поезд.
Составы шли к Москве или от нее - пригородные паровики, товарняк, реже -
дальние скорые, где на каждом вагоне мелькала, если стоять вблизи, надпись -
откуда они, а раз в неделю - преодолевавший всю страну роскошный экспресс.
Я всегда немного тревожился: как бы отец, задумавшись, не попал под поезд.
А мать, как все хозяйки, часто моталась в Москву или здесь, в округе,
шастала по магазинам и рыночкам: время было голодное, карточки - их отменили
только в тридцать пятом.
Одно из двух главных впечатлений. Дирижабли. Они летали почти каждый день и
очень низко. К ним привыкли, но на них никогда не надоедало смотреть. Издали
они были похожи на серебристые кабачки, которые тяжело валялись на хозяйской
грядке, когда мы постоянно жили на даче. Но вот дирижабли приближались,
укрупнялись, на блестящей оболочке можно было прочесть - я уже умел это - их
имена: "Клим Ворошилов" или "Вячеслав Молотов". Порой была слышна работа их
двигателей. Дирижабли почти заглядывали в окна. Откуда они брались? Отец
объяснил, что поблизости расположены эллинги, крытые места их стоянки, и
облеты дирижаблями нашего поселка - это, наверное, что-то вроде их небольших
тренировок. Он многое знал, мой отец.
Особенно красивы они бывали в начале вечера, когда уютно освещались изнутри
их удлиненные подбрюшные гондолы, и там хорошо были видны пилоты, а может
быть, и пассажиры.
Иногда они бросали вниз густой прожекторный свет, проходивший по дворам и
стенам домов и так же неожиданно исчезавший. Однажды исчезли и они сами. А
возможно, это мы уже переехали оттуда.
С самого утра я уже рвался на улицу. Да и днем, понятно, тоже. Тогда часто
выходили во двор, гулять - с куском. Обычно это был кусок хлеба, иногда
сдобренный горчичкой или намазанный повидлом, порой хлеб с огурцом или
яблоко. Чем же это объяснялось? Скорей, скорей! - не дотерпеть, не досидеть
до игры, до приятелей? Но ведь так выходили и когда никого внизу не было -
спокойно, не торопясь. А может быть, здесь присутствовало и желание
родителей показать, что в доме хоть малый, но достаток?
Когда отменились те довоенные карточки, меня часто посылали за хлебом. Хлеб
продавали по большей части вразвес, не формовой, а подовый. Утиные носики
весов, черные гири и гирьки. И почти обязательно довесок, аппетитный,
душистый, поджаристый, сунешь в рот и жуешь с ответной обильной слюной, пока
идешь к дому. Теперь у детей этого наслаждения нет - только мороженое или
жвачка.
С другой стороны дома, совсем рядом, был пруд. В середине лета он почти
пересыхал, но весной наполнялся талой, а дождливой осенью обильной небесной
влагой. Зимой он превращался в каток - тогда стояли крепкие, звонкие зимы.
Со льда регулярно сметали снег, а вокруг даже светило несколько фонарей, так
что кататься можно было и вечером.
Впрочем, каток не пустовал никогда. У меня, как и у большинства таких же,
были обыденные "снегурочки" с загнутыми беспечно носами. Я прикручивал
коньки веревками к валенкам и носился в общей кутерьме. Катались там и
взрослые.
Я упоминал уже об одном из двух тогдашних ярких впечатлений. И вот - второе.
Там постоянно, особенно по выходным, каталась высокая миловидная девушка.
Было известно, что это учительница физкультуры. Здорово она каталась.
Поражали ботинки с настоящими острыми "ножами", или "норвегами". А сама она
была не в мешковатых шароварах, а в плотно облегающих черных свитере и
трико. Она плавно двигалась по большому кругу, по самому краю, низко
нагнувшись, закинув одну руку на поясницу и ритмично отмахивая другой. Она,
казалось, не прилагала никаких усилий, только легко выбрасывала вперед то
один, то другой сверкающий конек, и ее несло надо льдом.
Я непроизвольно останавливался и завороженно смотрел на нее, как иногда
смотрят мальчишки на молодых красивых женщин. Я не думал при этом: вот я
вырасту... Или: неужели такими же станут теперешние голенастые девчонки,
неуклюже проезжающие мимо на прямых ногах и ежеминутно шлепающиеся на
попку?.. Я просто смотрел на нее. Я только из-за нее мечтал поскорее
сделаться школьником.
Я замечал не раз, как замедляют или приостанавливают шаг проходящие мимо
мужчины и задумчиво смотрят на нее. Было замечательно, что она долго не
уходила с катка.
В тот день я вышел без особой охоты, скорее по привычке. Толкнулся и проехал
метров десять на одном коньке, но это не доставило удовольствия. Мне стало
холодно. Я повернул обратно и вскоре уже шел к дому. "Снегурки" вонзались в
утоптанную дорожку, и идти было нелегко. Самое странное, что это не
удивляло. В подъезде у меня не хватило сил снять коньки с валенок и нести их
в руках. Я поднимался прямо в коньках, цепляясь, как пьяный, за перила.
Квартира была общая, и днем наружная дверь изнутри не запиралась. Я прошел
по коридору в нашу комнату, сбросил валенки с коньками и шубейку прямо на
пол, лег на свою кровать и закрыл глаза. Мать, наверное, была на кухне. Вот
она вошла.
- Ты что? - спросила она добродушным будничным тоном.- Устал?..
Она села на край моей кровати и только тут встревожилась. Коснулась моего
лба и почти отдернула руку, будто обожглась. Она сунула мне под мышку
ледяную свечку термометра и, как мне показалось, тут же вынула ее.
- Не может быть! Перемерь!..- Она суетливо сбивала ртуть и снова ставила
градусник, бормоча: - Нужно доктора, доктора!..
Я остался один. Я, уже раздетый, лежал в постели и кого-то ждал. Прямо
передо мной на стене висели наши часы. Обычно я обращал на них внимание,
только когда просыпался. А сейчас заинтересовался и стал смотреть
пристально. Часовая стрелка двигалась так медленно, что наблюдать за ней не
имело смысла. Но минутная жила очень напряженно. Вот она незаметно
спустилась по правому виражу циферблата и оказалась на шестерке. То есть
часы показывали ровно половину. Какого? Да не важно! Ну второго...
Потом минутная полезла влево, вверх. Это было ей очень трудно. Она ползла
страшно медленно и на девятке совершенно выдохлась, а ведь она преодолела
лишь половину подъема. Она почти остановилась, но нашла в себе силы и
добралась до двенадцати. Ну а дальше будет легче - вниз, под уклон. Но ведь
впереди опять мучительный подъем... Поднималась и температура.
Потом меня поили из чайничка чем-то отвлеченно вкусным. Мать разговаривала с
незнакомым человеком и тихо плакала. За окнами было темно. Отец с топориком
принес в кастрюльке лед.
- С катка! - объяснил он мне, подмигивая.
У нас был плоский резиновый пузырь оранжевого цвета с черной отвинчивающейся
пробкой посредине. Туда набили льда и положили пузырь мне на лоб.
- Лучше?..
Отец предложил поехать покататься на лошади: есть такая возможность. Это
показалось заманчивым, и я согласился. Меня начали одевать, очень медленно,
ведь я был почти не в состоянии помочь.
Наконец, когда я оказался уже в валенках и в шубейке, меня с головой укрыли
одеялом. Я запротестовал: а как же смотреть? Отец возразил: на что смотреть?
Все равно темно. Главное - ехать... Это показалось убедительным.
Меня снесли вниз и уже в санях продолжали дополнительно укутывать. Сани
мчались по укатанной дороге, иногда их слегка заносило или явственно
поднимало на ухабе. Меня то бил озноб, и я стучал зубами, то обдавало
нестерпимым жаром. Временами я проваливался куда-то, уже без саней. Съехали
с хорошей дороги, лошадь пошла медленнее, труднее, потом опять рысцой и
вдруг остановилась. Чей-то близкий голос сказал: "Приехали!" - и я решил,
что мы опять около нашего дома.
Отец привычно взял меня на руки и понес - и тут мы оказались в длинном
коридоре. С меня сбросили одеяла, и я с удивлением увидел вдали каких-то
мужчин в кальсонах. Быстро прошла женщина в длинной ночной рубахе, с чашкой
в руке. Я не стал спрашивать, но почему-то подумал: "Больница".
Врач смотрел меня в маленькой комнате.
- Сейчас послушаем,- сказал он, но стал слушать не то, что я скажу, а то,
что он мог услышать в моей груди через трубочку.
Смерили температуру. Он сказал:
- Ого!..
Я запомнил, что его зовут Алексей Петрович, к нему беспрерывно так
обращались - и его сестра, и моя мать. И еще врезалось неизвестно для чего
прозвучавшее слово: рожа. Какая рожа? Чья? Это интересовало не только меня.
Мать:
- Алексей Петрович, но откуда, почему?..
Доктор:
- Сковырнул безобидный прыщик, и попала инфекция...
Мать:
- Но откуда она?..
Доктор:
- Этого добра вокруг сколько угодно...
Неприятная новость: меня оставляют в больнице. А матери - нельзя.
- У нас нет ни одной лишней койки.
- Я буду спать на стуле, сидя. Умоляю!..
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама