Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 37.27 Kb

Почти такие же

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4
сейчас  за  инженерами,  а  уж  мы  свое  дело сделаем. Мы готовы". Сережа
представил себе эскадры исполинских  звездных кораблей на старте,  а потом
в  Пространстве,  у  самого   светового  барьера,  на  десятикратных,   на
двадцатикратных   перегрузках,   пожирающих   рассеянную   материю,  тонны
межзвездной пыли и газа...  Огромные ускорения, мощные поля  искусственной
гравитации...  Специальная  теория  относительности  уже  не  годится, она
встает на голову.  Десятки лет проходят  в звездолете, и  только месяцы на
Земле.  И  пускай  нет  теории,  зато  есть  пи-кванты в суперускорителях,
пи-кванты,  ускоренные  на  возлесветовых  скоростях,  пи-кванты,  которые
стареют  в  десять,  в  сто  раз  быстрее, чем им положено по классической
теории. Обойти всю видимую Вселенную за десять - пятнадцать локальных  лет
и вернуться на Землю  спустя год после старта...  Преодолеть Пространство,
разорвать цепи Времени, подарить  своему поколению Чужие Миры,  вот только
скотина-врач  запретил  перегрузки  на  неопределенный  срок,  черт бы его
подрал!..
    - Вон он лежит, - сказал Панин. - Только он в депрессии.
    - Он очень огорчен, - сказал Гургенидзе.
    - Ему запретили тренироваться, - объяснил Панин.
    Сережа поднял  голову и  увидел, что  к ним  подошла Таня Горбунова со
второго курса факультета Дистанционного Управления.
    - Ты правда в депрессии, Сережа? - спросила она.
    - Да, - сказал Кондратьев. Он  вспомнил, что Таня - Катина подруга,  и
ему стало совсем нехорошо.
    - Садись с нами, Танечка, - сказал Малышев.
    - Нет, - сказала Таня. - Мне надо с Сережей поговорить.
    - А, - сказал Малышев.
    Гургенидзе закричал:
    - Ребята, пойдем разнимать болельщиков!
    Они  поднялись  и  ушли,  а  Таня  села рядом с Кондратьевым. Она была
худенькая, с веселыми глазами, и было просто удивительно приятно  смотреть
на нее, хотя она и была Катиной подругой.
    - Ты почему сердишься на Катю? - спросила она.
    - Я не сержусь, - угрюмо сказал Кондратьев.
    - Не ври, - сказала Таня. - Сердишься.
    Кондратьев помотал головой и стал смотреть в сторону.
    - Значит, не любишь, - сказала Таня.
    - Слушай, Танюшка, - сказал Кондратьев. - Ты любишь своего Малышева?
    - Люблю.
    - Ну вот. Вы поссорились, а я начинаю вас мирить.
    - Значит, вы поссорились? - сказала Таня.
    Кондратьев промолчал.
    - Понимаешь, Сергей,  если мы с  Мишкой поссоримся, то  мы обязательно
помиримся. Сами. А ты...
    - А мы не помиримся, - сказал Кондратьев.
    - Значит, вы все-таки поссорились.
    - Мы не  помиримся, - раздельно  сказал Кондратьев и  поглядел прямо в
Танины веселые глаза.
    - А Катя и не знает, что вы поссорились. Она ничего не понимает, и мне
ее просто жалко.
    - Ну а мне-то что делать, Таня? - сказал Кондратьев. - Ты-то хоть меня
пойми. Ведь у тебя тоже так случалось, наверное.
    - Случилось однажды, - согласилась Таня. - Только я сразу ему сказала.
    - Ну вот видишь! - сказал Сережа обрадованно. - А он что?
    Таня пожала плечами.
    - Не знаю, - сказала она. - Знаю только, что он не умер.
    Она поднялась, отряхнула юбку и спросила:
    - Тебе действительно запретили перегрузки?
    - Запретили, - сказал Кондратьев, вставая. - Тебе хорошо, ты  девушка,
а вот как я скажу?
    - Лучше сказать.
    Она повернулась и пошла к любителям четырехмерных шахмат, где Мишка
Малышев что-то орал про безмозглых кретинов. Кондратьев сказал вдогонку:
    - Танюшка... (Она остановилась и  оглянулась.) Я не знаю, может  быть,
это все пройдет... У меня голова сейчас совсем не тем забита.
    Он знал, что это  не пройдет. И он  знал, что Таня это  понимает. Таня
улыбнулась и кивнула.

    После всего, что  случилось, есть Кондратьеву  совсем не хотелось.  Он
нехотя  обмакивал  сухарики  в  крепкий  сладкий  чай и слушал, как Панин,
Малышев и Гургенидзе обсуждают свое  меню. Потом они принялись есть,  и на
несколько  минут  за  столом  воцарилось  молчание.  Стало  слышно, как за
соседним столиком кто-то утверждает:
    -  Писать,  как  Хемингуэй,  сейчас  уже  нельзя. Писать надо кратко и
давать максимум информации. У Хемингуэя нет четкости...
    - И хорошо, что нет! Четкость - в политехнической энциклопедии...
    - В энциклопедии? А ты возьми Строгова, "Дорога дорог". Читал?
    - "Четкость,  четкость"! -  сказал какой-то  бас. -  Говоришь, сам  не
знаешь что...
    Панин отложил вилку, поглядел на Малышева и сказал:
    - А теперь расскажи про китовые внутренности.
    До школы Малышев работал на китобойном комбинате.
    - Погоди, погоди, - сказал Гургенидзе.
    - Я вам лучше расскажу,  как ловят каракатиц на Мяоледао,  - предложил
Малышев.
    - Перестаньте! - раздраженно сказал Кондратьев.
    Все посмотрели на него и замолчали. Потом Панин сказал:
    - Ну нельзя же так, Сергей. Ну возьми себя в руки.
    Гургенидзе встал и сказал:
    - Так! Значит, пора выпить.
    Он пошел к  буфету, вернулся с  графином томатного сока  и возбужденно
сообщил:
    -  Ребята,  Фу  Дат  говорит,  что  семнадцатого Ляхов уходит в Первую
Межзвездную!
    Кондратьев сразу поднял голову:
    - Точно?
    - Семнадцатого, - повторил Гургенидзе. - На "Молнии".
    Фотонный  корабль  "Хиус-Молния"  был   первым  в  мире   пилотируемым
прямоточником. Его  строили два  года, и  уже три  года испытывали  лучшие
межпланетники.
    "Вот оно, началось!" - подумал Кондратьев и спросил:
    - Дистанция не известна?
    - Фу Дат говорит, полтора световых месяца.
    - Товарищи  межпланетники! -  сказал Малышев.  - По  этому поводу надо
выпить.  - Он торжественно разлил томатный сок по стаканам. - Поднимем,  -
сказал он.
    - Не забудь посолить, - сказал Панин.
    Все четверо чокнулись и выпили.
    "Началось, началось", - думал Кондратьев.
    - А  я видел  "Хиус-Молнию", -  сказал Малышев.  В прошлом году, когда
стажировался на "Звездочке". Этакая громадина.
    - Диаметр  зеркала семьсот  метров, -  сказал Гургенидзе.  - Не так уж
много.  Зато  раствор  собирателя  -  ого!  - шесть километров. А длина от
кромки до кромки почти восемь километров.
    "Масса  -  тысяча  шестнадцать  тонн,  - машинально вспомнил Сережа. -
Средняя тяга - восемнадцать мега-зенгеров, рейсовая скорость - восемьдесят
мегаметров  в  секунду,  расчетный  максимум  перегрузки - шесть ``же''...
Мало... Расчетный максимум захвата - пятнадцать вар... Мало, мало..."
    - Штурманы, -  мечтательно сказал Малышев.  - А ведь  это наш корабль.
Мы же будем летать на таких.
    - Оверсаном Земля - Плутон! - сказал Гургенидзе.
    Кто-то в другом конце зала крикнул звонким тенором:
    - Товарищи! Слыхали? Семнадцатого "Молния" уходит в Первую Межзвездную!
    Зал  зашумел.  Из-за  соседнего  столика  встали  трое с Командирского
факультета и торопливо пошли па голос.
    - Асы пошли на пеленг, - сказал Малышев, провожая их глазами.
    - Я  человек простой,  простодушный, -  сказал вдруг  Панин, наливая в
стакан томатный сок. - И вот чего я все-таки не могу понять. Ну к чему нам
эти звезды?
    - Что значит - к чему? - удивился Гургенидзе.
    -  Ну  Луна  -  это  стартовая  площадка  и обсерватория. Венера - это
актиниды.  Марс  -  фиолетовая  капуста, генерация атмосферы, колонизация.
Прелестно. А звезды?
    - То есть, - сказал Малышев,  - тебе не понятно, зачем Ляхов  уходит в
Межзвездную?
    - Урод, - сказал Гургенидзе, - Жертва мутаций.
    - Вот послушайте, - сказал Панин. - Я давно уже думаю об этом. Вот мы
- звездолетчики, и мы уходим к UV Кита. Два парсека с половиной.
    - Два и четыре десятых, - сказал Кондратьев, глядя в стакан.
    -  Летим,  -  продолжал  Панин.  -  Долго  летим.  Пусть там даже есть
планеты.   Высаживаемся, исследуем,  трали-вали семь  пружин, как  говорит
мой дед.
    - Мой дед - эстет, - вставил Гургенидзе.
    -  Потом  мы  долго  летим  назад.  Мы  старые  и  закоченевшие, и все
перессорились. Во всяком случае, Сережка ни с кем не разговаривает. И  нам
уже под  шестьдесят. А  на Земле  тем временем,  спасибо Эйнштейну, прошло
сто  пятьдесят  лет.  Нас  встречают  какие-то  очень  моложавые граждане.
Сначала все  очень хорошо:  музыка, цветочки  и шашлыки.  Но потом  я хочу
поехать в мою Вологду.  И тут оказывается, что  там не живут. Там,  видите
ли, музей.
    -  Город-музей  имени  Бориса  Панина,  -  сказал  Малышев.  -  Сплошь
мемориальные доски.
    - Да, -  продолжал Панин. -  Сплошь. В общем,  жить в Вологде  нельзя,
зато - вам нравится это "зато"?  - там сооружен памятник. Памятник мне.  Я
смотрю на  самого себя  и осведомляюсь,  почему у  меня рога.  Ответа я не
понимаю. Ясно только, что это  не рога. Мне объясняют, что  полтораста лет
назад я  носил такой  шлем. "Нет,  - говорю  я, -  не было  у меня  такого
шлема". - "Ах как интересно! - говорит смотритель города-музея и  начинает
записывать. - Это, - говорит он, - надо немедленно сообщить в  Центральное
бюро Вечной Памяти". При словах "Вечная Память" у меня возникают нехорошие
ассоциации. Но объяснить этого смотрителю я не в состоянии.
    - Понесло, - сказал Малышев. - Ближе к делу.
    - В общем, я  начинаю понимать, что попал  опять-таки в чужой мир.  Мы
докладываем результаты  нашего перелета,  но их  встречают как-то странно.
Эти результаты, видите ли, представляют узкоисторический интерес. Все  это
уже известно  лет пятьдесят,  потому что  на UV  Кита -  мы, кажется, туда
летали? - люди  побывали после нас  уже двадцать раз.  И вообще, построили
там три искусственные планеты размером в Землю. Они делают такие  перелеты
за  два  месяца,  потому  что,   видите  ли,  обнаружили  некое   свойство
пространства-времени,  которого  мы  не  понимаем  и которое они называют,
скажем,  тирьямпампацией.  В  заключение  нам  показывают  фильм  "Новости
дня", посвященный  водружению нашего  корабля в  Археологический музей. Мы
смотрим, слушаем...
    - Как тебя несет, - сказал Малышев.
    - Я человек простодушный, - угрожающе сказал Панин. - У меня  фантазия
разыгралась...
    - Ты нехорошо говоришь, - сказал Кондратьев тихо.
    Панин сразу посерьезнел.
    - Так, - сказал он  тоже тихо, - Тогда скажи,  в чем я не прав.  Тогда
скажи все-таки, зачем нам звезды,
    - Постойте,  - сказал  Малышев. -  Здесь два  вопроса. Первый  - какая
польза от звезд?
    - Да, какая? - спросил Панин.
    - Второй вопрос:  если польза даже  есть, можно ли  принести ее своему
поколению? Так, Борька?
    - Так,  - сказал  Панин.   Он больше  не улыбался  и смотрел в упор на
Кондратьева. Кондратьев молчал.
    - Отвечаю на первый вопрос, - сказал Малышев. - Ты хочешь знать, что
делается в системе UV Кита?
    - Ну, хочу, - сказал Панин. - Мало ли что я хочу.
    - А я очень хочу. И если  буду хотеть всю жизнь и если буду  стараться
узнать, то перед  кончиной своей -  надеюсь, безвременной, -  возблагодарю
бога, которого нет, что он создал звезды и наполнил мою жизнь.
    - Ах! - сказал Гургенидзе. - Как красиво!
    - Понимаешь, Борис, - сказал Малышев. - Человек!
    - Ну и что? - спросил Панин, багровея.
    - Все, - сказал Малышев. -  Сначала он говорит: "Хочу есть". Тогда  он
еще  не  человек.  А  потом  он  говорит:  "Хочу  знать". Вот тогда он уже
Человек. Ты чувствуешь, который из них с большой буквы?
    - Этот ваш Человек, - сердито сказал Панин, - еще не знает толком, что
у него под ногами, а уже хватается за звезды.
    - На то он  и Человек, - ответил  Малышев. - Он таков.  Смотри, Борис,
не  лезь  против  законов  природы.  Это  от  нас  не зависит. Есть закон:
стремление  познавать,  чтобы  жить,  неминуемо  превращается в стремление
жить,  чтобы  познавать.  Неминуемо!  Познавать  ли  звезды,  познавать ли
детские души...
    - Хорошо,  - сказал  Панин. -  Пойду в  учителя. Детские  души я  буду
познавать для всех. А вот для кого ты будешь познавать звезды?
    - Это  второй вопрос,  - начал  Малышев, но  тут Гургенидзе  вскочил и
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама