Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Хулио Кортасар Весь текст 33.55 Kb

Другое небо

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3
она, наверное, рада, а мне сказала неправду, и потом я вышел на скользкий
тротуар, под снег, и пошел куда глаза глядят, и вышел вдруг на дорогу, и
сел в трамвай, где люди читали вечерние газеты или глядели в окошко,
словно хоть что-то увидишь в такой тьме, в этих кварталах.
   Не всегда удавалось мне дойти до галереек или застать Жозиану
свободной. Иногда я просто бродил по проулкам, разочарованно слонялся,
убеждаясь понемногу, что и ночь - моя возлюбленная. В час, когда
загорались газовые рожки, наше царство оживало, кафе обращалось в биржу
досуга и радости, и люди жадно пили хмельную смесь заката, газет,
политики, пруссаков, бегов и страшного Лорана. Я любил выпивать понемногу
то там, то сям, спокойно поджидая, когда на углу галерейки или у витрины
встанет знакомый силуэт. Если она была не одна, она давала мне понять (у
нас был знак), когда освободится; иногда же - только улыбалась, и я уходил
бродить по галереям. В такие часы я исследовал и узнал самые дальние углы
Галери Сент-Фуа, к примеру, и недра Пассаж-дю-Каир, но, хотя они нравились
мне больше, чем людные улицы (а были и такие - Пассажде-Прэнс,
Пассаж-Верде), хотя они нравились мне больше, я, сам не знаю как, любым
путем, приходил к Галери Вивьен не только ради Жозианы, но и ради надежных
решеток, обветшалых фигур и темных закоулков галереи Пассаж-де-Пти-Пэр,
ради всего этого мира, где не надо думать об Ирме и распределять время, и
можно плыть по воле случая и судьбы. Мнение за что зацепиться памятью, и я
не скажу, когда же именно мы снова заговорили об американце. Как-то я
увидел его на углу Рю-Сен-Мар. Он был в черном плаще, модном лет за пять
до того (тогда их носили с высокой широкополой шляпой), и мне захотелось
спросить его, откуда он родом. Однако я представил себе, как холодно и
злобно принял бы такой вопрос я сам, и не подошел.
   Жозиана сказала, что зря, - наверное, он был ей интересен, она
обижалась за своих и вообще страдала любопытством. Она вспомнила, что ночи
две назад вроде бы видела его у Галери Вивьен, хотя он там бывал нечасто.
   - Не нравится мне, как он смотрит, - говорила она. - Раньше я и
внимания не обращала, но когда ты сказал про Лорана...
   - Да я шутил! Мы сидели с Кики и Альбером, а он ведь шпик, сама знаешь.
Он бы непременно сообщил. За голову Лорана хорошо заплатят.
   - Глаза нехорошие, - твердила она. - Смотрит в сторону, а все, как
есть, видит. Подойдет ко мне - убегу, истинный крест.
   - Мальчишки испугалась! А может быть, по-твоему, мы, аргентинцы, вроде
обезьян?
   Все знают, чем кончаются такие беседы. Мы пили грог на Рю-деЖенер и,
пройдясь по галереям, заглянув в театры на бульваре, поднимались к ней, а
там смеялись до упаду. Были недели (нелегко мерить время, если счастлив),
когда мы смеялись постоянно, даже глупость Бадэнге и угроза войны смешили
нас. Просто глупо, что такая гадость, как Лоран, могла унять наше веселье
- но так было. Он убил еще одну женщину на Рю-Борегар, совсем рядом, - и
мы в кафе приуныли, и Марта, прибежавшая, чтоб крикнуть нам новость,
зашлась в истерике, и мы кое-как проглотили душивший нас клубок. В тот
вечер полиция прочесала квартал, все кафе, все отели, Жозиана пошла за
хозяином, и я отпустил ее, потому что тут была нужна высочайшая помощь. На
самом же деле все это сильно меня огорчало - галерейки не для того, совсем
не для того, - и я пил с Кики, а потом с Рыжей, которая хотела помириться
через меня с Жозианой. У нас пили много, и в жарком облаке, в винном чаду,
в гуле голосов мне почудилось, что ровно в полночь американец сел в угол и
заказал абсент - как всегда, изящно, рассеянно и странно. Я пресек
откровенности Рыжей и сказал, что сам все знаю, вкус у него неплохой,
ругать не за что; она замахнулась в шутку, и мы еще смеялись, когда Кики
снизошла и сообщила, что бывала у него. Пока Рыжая еще не впилась в нее
ноготками вопроса, я спросил, как же он живет, какая у него комната.
"Большое дело - комната!" - бросила Рыжая; но Кики снова нырнула в
мансарду на Рю-Нотр-Дам-де-Виктуар и, словно плохой фокусник, извлекала из
памяти серую кошку, кучи исписанной бумаги, большой рояль, и опять бумаги,
и снова кошку, которая, должно быть, осталась лучшим воспоминанием.
   Я не мешал ей, и глядел в тот угол, и думал, что, в сущности, очень
просто подойти и сказать что-нибудь по-испански. Потом я чуть не встал (и
до сих пор, как многие, не знаю, почему я не решился), но остался с
девицами, и закурил новую трубку, и спросил еще вина. Не помню, что я
чувствовал, когда поборол свое желание, - тут был какой-то запрет, мне
казалось, что я вступлю в опасную зону. И все же я так жалею, что не
пошел, словно это могло меня спасти. От чего спасти, в сущности? От этого:
тогда б я не думал теперь все время, без перерыва, почему же я не встал, и
знал бы Другой ответ, кроме беспрерывного курения, дыма и ненужной,
смутной надежды, которая идет со мной по улицам, как шелудивый пес.
 
 
 
   2
 
   Ou sont-ils passes, les bees de gaz?
   Que sont-elles devenues, les vendeuses d'amour?
   ...VI, 1
 
   Понемногу я убедился, что времена пошли плохие и, пока Лоран и пруссаки
так сильно нас тревожат, в галереях уже не будет, как было.
   Мать, наверное, поняла, что я сдал, и посоветовала принимать таблетки,
а Ирмины родители (у них был домик на острове)
   пригласили меня отдохнуть и пожить здоровой жизнью. Я отпросился на
полмесяца и неохотно поехал к ним, заранее злясь на солнце и москитов. В
первую же субботу под каким-то предлогом я вырвался в город и пошел, как
по волнам, по размякшему асфальту. От этой глупой прогулки осталось все же
хотя бы одно хорошее воспоминанье:
   когда я вошел в галерею Гуэмес, меня окутал запах кофе, крепкого, почти
забытого, - в галереях пили слабый, подогретый. Я обрадовался и выпил две
чашки без сахару, смакуя, обжигаясь и нюхая. Потом, до вечера, все пахло
иначе; во влажном воздухе, словно вода в колодцах, стояли запахи (я шел
домой, обещал матери поужинать с ней вместе), и с каждым колодцем запах
был резче, злее, пахло мылом, табаком, кофе, типографией, мате, пахло
зверски, и солнце с небом тоже становились все злей и суше. Не без досады
я забыл о галереях на несколько часов, а когда возвращался через Гуэмес
(неужели это было в те полмесяца? Наверное, я спутал две поездки, а в
сущности - это не важно), тщетно ждал, что мне в лицо ударит радостный
аромат кофе. Запах стал обычным, сменился сладковатой вонью опилок и
несвежего пива, сочащейся из здешних баров, - быть может, потому что я
снова хотел встретить Жозиану и даже надеялся, что страх и снегопады
наконец кончились. Кажется, в те дни я понял хоть немного, что все пошло
иначе, однако желания тут мало, и прежний ритм не вынесет меня к Галери
Вивьен, а может, я просто вернулся на остров, чтобы не расстроить Ирму, -
зачем ей знать, что единственный мой отдых совсем не с ней? Потом опять не
выдержал, уехал в город, ходил до изнеможенья, рубашка прилипла к телу, я
пил пиво и все чего-то ждал. Выходя из последнего бара, я увидел, что,
завернув за угол, попаду туда, к себе, и обрадовался, и устал, и смутно
почувствовал, что дело плохо, потому что страх тут по-прежнему царил, судя
по лицам, по голосу Жозианы, стоявшей на своем углу, когда она жалобно
хвасталась, что сам хозяин обещал защищать ее. Помню, между двумя
поцелуями я мельком увидел его в глубине галереи, в длинном плаще,
защищавшем от мокрого снега.
   Жозиана была не из тех, кто укоряет, что ты долго не был, и я
задумывался порой, замечает ли она время. Мы вернулись под руку к Галери
Вивьен и поднялись наверх, но позже поняли, что нам не так хорошо, как
раньше, и решили, должно быть, что это - из-за здешних тревог; война была
неизбежна, мужчины шли в армию (она говорила об этом важно, казенными
словами, с почтеньем и восторгом невежды), люди боялись, злились, а
полиция никак не могла поймать Лорана. Чтоб утешиться, казнили других,
например отравителя, о котором болтали в кафе на Рю-де-Женер, когда еще не
кончился суд; но страх рыскал по галереям, ничего не изменилось с нашей
встречи, даже снег шел, как тогда.
   Чтоб развлечься, мы пошли погулять, холода мы не боялись, ей надо было
показать новое пальто на всех углах, где ее подруги ждали клиентов, дуя на
пальцы и грея руки в муфтах. Мы не часто ходили вот так по бульварам, и я
подумал, что среди витрин все же как-то спокойнее. Когда мы ныряли в
переулок (ведь надо показать пальто и Франсине и Лили), становилось
страшней, но наконец обновку все посмотрели, и я предложил пойти в кафе, и
мы побежали по Рю-деКруассон, и свернули обратно, и спрятались в тепле,
среди друзей. К счастью, о войне в этот час подзабыли, никто не пел
грязноватых куплетов о пруссаках, было так хорошо сидеть с полным бокалом,
недалеко от печки, и случайные гости ушли, остались только мы, свои
хозяину, здешние, и Рыжая просила у Жозианы прощенья, и они целовались, и
плакали, и даже дарили что-то друг другу. Мы были как бы сплетены в
гирлянду (позже я понял, что гирлянды бывают и траурные), за окном шел
снег, бродил Лоран, мы сидели в кафе допоздна, а в полночь узнали, что
хозяин ровно пятьдесят лет простоял за стойкой. Это надо было
отпраздновать; цветок сплетался с цветком, бутылки множились, их ставил
хозяин, мы почитали его дружбу и усердие, и к трем часам пьяная Кики пела
опереточные арии, а Жозиана и Рыжая, обнявшись, рыдали от счастья и
абсента, и, не обращая на них внимания, Альбер вплетал новый цветок,
предложив отправиться в Рокет , где ровно в шесть казнили отравителя, и
хозяин растрогался, что полвека беспорочной службы увенчиваются столь
знаменательно, и обнимался с нами, и рассказывал о том, что жена его
умерла в Лангедоке, и обещал нанять фиакры.
   Потом пили еще, вспоминали матерей и детство, ели луковый суп,
сваренный на славу Рыжей и Жозианой, пока Альбер и я обнимались с
хозяином, клялись в вечной дружбе и грозили пруссакам. Наверное, суп и сыр
охладили нас - мы как-то притихли, и нам было не по себе, когда запирали
кафе, гремя железом, и холод всей земли поджидал нас у фиакров. Нам было
лучше поехать вшестером, мы б согрелись, но хозяин жалел лошадей и посадил
в первый фиакр, с собой вместе.
   Рыжую и Альбера, а меня поручил Кики и Жозиане, которые, как он сказал,
были ему вроде дочек. Мы посмеялись над этим с кучерами и отошли немного,
пока фиакр пробирался к Попэнкуру и кучер усердно делал вид, что гонит
вскачь, понукает коней и даже стегает их кнутом.
   Из каких-то неясных соображений хозяин настоял, чтобы мы остановились
поодаль, и, держась за руки, чтоб не поскользнуться, мы поднялись пешком
по Рю-де-ла-Рокет, слабо освещенной редкими рожками, среди теней, которые
в полоске света оборачивались цилиндрами, или фиакром, или людьми в плащах
и сливались в глубине улицы с большой и черной тенью тюрьмы. Скрытый,
ночной мир толкался, делился вином, смеялся, взвизгивал, шутил, и
наступало молчанье, или вспыхивал трут, вырывая лица из мрака, а мы
пробирались, стараясь держаться вместе, словно знали, что только так мы
искупим свой приход. Гильотина стояла на пяти каменных опорах, и слуги
правосудия неподвижно ждали меж нею и каре солдат, державших ружья с
примкнутым штыком. Жозиана впилась мне ногтями в руку и так тряслась, что
я хотел повести ее в кафе, но их тут не было, а она ни за что не
соглашалась уйти. Держа под руку меня и Альбера, она подпрыгивала, чтоб
рассмотреть машину, и снова впивалась мне в рукав и, наконец, схватив меня
за шею, пригнула мою голову и поцеловала меня, укусила в истерике, бормоча
то, что я редко от нее слышал, и я на миг возгордился, словно получил над
ней власть. Истым ценителем был один Альбер; он курил сигару и, чтоб убить
время, наблюдал за церемонией, прикидывая, что будет делать преступник в
последний момент и что происходит в тюрьме (он откуда-то это знал). Сперва
я жадно слушал, узнавал все детали ритуала, но постепенно, медленно,
оттуда, где нет ни его, ни Жозианы, ни праздника, что-то надвигалось на
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама