Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Ласло Дарваши Весь текст 52.2 Kb

Рассказы

Следующая страница
 1 2 3 4 5
   Ласло ДАРВАШИ
   Рассказы

   Перевод с венгерского Ю.Гусева

   От переводчика

   До недавнего  времени Ласло Дарваши (род. в 1962 г.) был известен чи-
тателям как поэт, автор двух стихотворных сборников,  с интересом встре-
ченных критиками и публикой. Но,  очевидно, по-настоящему он нашел себя,
обратившись к  "презренной"  прозе. В которой и утвердился не просто как
талантливый художник: его рассказы произвели впечатление нового, свежего
слова в литературе, некоторой вехи,  которая, кто знает, со временем мо-
жет стать поворотной.
   Новизна прозы Ласло Дарваши в том, что она, возможно, знаменует в ли-
тературе закат эпохи "текстов", эпохи, в Венгрии связанной с именами Пе-
тера Эстерхази, Петера Надаша и некоторых других. Или, если угодно,  за-
кат эпохи постмодернизма, когда кризис системы ценностей, привычной  для
данного уклада жизни, породил скептическое, ироническое отношение к  ки-
там, на которых стоит литература, и в том числе к  такой  "краеугольной"
вещи, как сюжет, story.
   Но значительность, незаурядность Дарваши в наибольшей степени,  может
быть, проявляется в том, что он не отвергает того, от чего отказывается.
По чьей-то удачной формуле, в литературе он "отрицая, сохраняет". Сохра-
няет то, что способно служить главной цели писателя: изображать и  выра-
жать себя, а через себя - свое время, все, что в нем интересно и  поучи-
тельно, как в положительном, так и в отрицательном смысле  этого  слова.
То есть, уходя от постмодернизма, он берет из  него  такие  особенности,
как увлеченная игра со смысловыми и формальными  моментами,  обостренное
внимание к слову, к приему, вообще - к тексту. Будучи вполне  "модерным"
писателем, он не отбрасывает классику; в частности, эрудированный  чита-
тель легко заметит у него отпечаток влияния Арона Тамаши с его любовью к
изображению естественного, близкого к природе человека. Дарваши каким-то
непостижимым образом создает цельность из таких, казалось бы, взаимоиск-
лючающих вещей, как натурализм  подробностей  и  романтическая  загадоч-
ность, недосказанность общей картины. Вероятно, поэтому его рассказы,  в
которых, как и в произведениях большинства  современных  постсоциалисти-
ческих писателей, отражается жутковатый  абсурд  "реального  социализма"
(Дарваши к тому же вырос и начал писать в Румынии,  и  этот  абсурд  ему
знаком досконально), при всем том несут на себе отсвет какой-то ласковой
и лукавой, почти праздничной улыбки. Которую можно  воспринимать  и  как
проявление спонтанной радости обретения свободы.
   Так что Ласло Дарваши и в этом  верен  себе:  став  прозаиком,  он  в
чем-то существенном все же остался поэтом.

   В горах

   Умер мой отец. Тело его к утру стало легким, послушным, только во взгляде
застыло еле заметное удивление - глаза остались открытыми, я подумал, что
это, наверно, не зря, и не стал их закрывать. Какое-то время я смотрел на
него, нагнувшись к бледному лицу совсем близко, потом взял его на руки, 
вынес во двор и положил перед домом, на низкую, объеденную козой траву. 
Лицо ему я прикрыл лопухом: отец сам так хотел. Позавчера вечером, когда 
еще жил и мог говорить, он сказал мне шепотом, чтобы, когда он совсем 
перестанет дышать, я не сразу его хоронил: конечно, что-то отлетит сразу, 
но тело, ты сам увидишь, даже в этом безвыходном положении будет с жалким 
упорством оттягивать прощание с жизнью; знаешь, шептал он, жизнь - такая 
штука, которую переоценить невозможно. Я стискивал его липкую от смолы, 
дрожащую руку и только кивал, потому что отец всегда говорил правду. Да, и 
еще я думал, что в минуту смерти человек ошибается редко. Кажется, это была 
хорошая мысль. Должно быть, поэтому я улыбнулся. Я люблю улыбаться; в такие 
моменты я особенно сильно похож на него. 
   Стоит лето, август; кругом - беспощадная, удушливая сушь;  новая  вы-
рубка продвигается с трудом. Лес съедает трупы павших косуль;  дождя  мы
не видели несколько недель. Не умри отец, воды нам наверняка не  хватило
бы. Я хочу сказать - питьевой. Еще только середина месяца, а мы уже  до-
пиваем седьмую флягу. Той ночью, когда он был еще жив,  звезды  на  небе
искрились совсем низко. Время от времени отец кричал от боли. Я не зажи-
гал ни лампы, ни даже свечей: в распахнутом окне ухмылялся широкий, раз-
бухший диск луны, и серебристое сияние делило лицо отца  на  две  части.
Сразу не хорони, прошептал он, и мне хотелось, чтобы он сказал о  смерти
еще что-нибудь: я ведь понятия не имел, что о ней, то есть о них  двоих,
думать; но это были последние его слова. Потом у него только голова дер-
галась; целый день и потом еще целую ночь что-то не давало  бедняге  по-
коя.
   С сегодняшнего дня я буду один тянуть пилу. Есть у нас и топоры,  че-
тыре штуки, да еще специальные секиры для обрубки веток. Предлагали  нам
бензопилу, но мы от нее отказались. А утро сегодня выдалось дивное: жара
спала немного, над долиной белой фатой висела прозрачная дымка, ярко-зе-
леные верхушки елей обрели серебристо-синий оттенок. Много деревьев сва-
лили мы здесь, на горе, вдвоем с отцом. Сегодня я тоже с радостью  вышел
бы на работу; думаю, и отец тоже; ей-богу, жаль, что он помер.
   Звали его - Копф. Три или четыре года назад к нам на гору пришел нас-
тырный маленький мужичонка, которого я до тех пор ни разу  не  видел,  и
завел с отцом разговор. Я никогда так и не узнал точно, о чем там у  них
шла речь; да меня это и не особо интересовало: мужичонка-то  из  деревни
пришел. Спорили они долго: мужичонка кричал, бил себя кулаками по  голо-
ве, потом вскакивал и направлялся к лесу; вроде - все,  он  уходит.  Но,
сделав несколько решительных, театральных шагов, с усталой улыбкой возв-
ращался. Отец же лишь упрямо тряс головой да иногда показывал  на  меня,
на домик, который мы с ним недавно построили на месте старой избушки,  и
снова на лес. Копф, кричал мужичонка, ты чего голову  мне  морочишь?  Но
отец был непреклонен, как в работе. В тот раз мы  пришли  на  вырубку  с
опозданием, однако норму надо было все равно выполнять. Устал я  неверо-
ятно; ночью, не в силах заснуть от утомления, я вспомнил и мужичонку,  и
имя отца, и мне стало еще тревожнее: за монотонным стуком топоров, кото-
рым был заполнен минувший день, вспыхивали образы  прошлого,  не  только
отцова, но и моего собственного, про которое я еще никогда никому не го-
ворил и, наверно, не буду. Хотя теперь-то, задним числом, я понимаю, что
это было не бог весть какое сногсшибательное открытие - просто я  понял,
что мир состоит не только из леса, гор, нашего домика и  лесоповала.  И,
хотя меня совсем не тянуло в суетливую, кишащую людьми,  полную  криков,
рева моторов деревню, в ту ночь я все же решил, что  теперь  буду  звать
отца Копфом. Неожиданное это решение так меня взбудоражило,  что  я  два
раза подряд громко выпустил газы и собирался выпустить в  третий,  когда
отец мягко сказал, дескать, ладно, ладно, теперь давай спи. Но  я,  если
не ошибаюсь, впервые в тот раз его не послушался: сон все не шел ко мне.
Утром я, весь измочаленный, дрожа от нервного напряжения, но  решительно
сказал наматывающему онучи отцу, который сейчас, с накрытым лопухом  ли-
цом, лежит на траве перед домом, - я сказал ему:
   Копф, давайте сюда ваш топор, я наточу.
   Отец поднял голову и посмотрел на меня, и в добрых  его  глазах  были
жалость и прощение, и седеющая щетина его сверкала, как тысячи крохотных
иголок, и он даже, кажется, улыбнулся, но топор свой мне не дал, так це-
лый день и работал с неточеным  инструментом.  Погрузившись  в  упрямое,
обиженное молчание, я обрубал ветки рядом с ним, из-под  топора  летела,
как снег, белая щепа; отец, однако, весь день держался так, будто ничего
не произошло, и я мало-помалу понял: он хочет, чтобы я вообще забыл  это
имя, а если оно, случайно или по ошибке,  все-таки  прозвучит  здесь,  в
царстве елей, дубов и буков, пусть это будет пустой звук, лишенный  вся-
кого смысла. Так что больше я никогда не звал отца Копфом.
   Вернее, один раз назвал. Сегодня утром, когда он  не  мог  уже  этого
слышать.
   Да, мне кажется, я должен был это сделать.
   До свиданья, отец.
   До свиданья, Копф, сказал я.
   Потом взял его на руки, поднял и, словно он всего лишь задремал нена-
долго, вынес его на траву перед домом, где обычно пасется  коза;  потому
что он так пожелал, когда еще жил.
   От отца всегда пахло смолой, он был стриженный наголо, худой и  высо-
кий, выше меня. Вообще-то я тоже лысый, вернее, стриженный под ежик.  Мы
с ним каждые две недели стригли друг друга: сперва отец  меня,  потом  я
его. Ножницы мы нашли еще в старой избушке: должно быть, их  забыли  там
прежние обитатели; но о наших предшественниках мы никогда  не  говорили.
Отец любил медовое пиво, творог из козьего молока, посыпанный сахаром, и
бобовые консервы, которые мы получали снизу. Продукты нам привозили  раз
в месяц, точно по первым числам. Углежоги сгружали непромокаемые пласти-
ковые мешки и пузатые фляги с водой у заброшенной заимки; это  печальное
и тревожное место было в добром часе пути от нашего дома, там  кончалась
дорога, ведущая снизу, и там же кончался наш мир; тропинкой, что  вилась
сквозь заросли колючей ежевики до нашего дома, пользовались только мы  с
отцом. Это, видно, был какой-то давний уговор, который в основном соблю-
дался; даже я редко-редко забредал на их широкие дороги, на которых спо-
койно умещались самые большие машины - иной раз аж до нашего дома  доле-
тало рычание тракторов, волочивших стволы в деревню. В глубоких  колеях,
вырытых в глинистом грунте их гусеницами, дождевая вода не  высыхала  по
нескольку дней - в одной такой чистой, как небо, луже я  однажды  увидел
себя. Странное это было чувство; я до тех пор приставал к отцу, чтобы он
говорил со мной о том, как я выгляжу, пока он в конце концов не попросил
прислать нам с очередной передачей зеркало. Маленькое, в узенькой алюми-
ниевой рамочке, оно умещалось в моей ладони; с задней стороны в  толстый
картон были вделаны алюминиевые стержни, чтобы его можно было ставить, к
примеру, на стол. Это зеркало для бритья, сказал отец. С тех пор я сост-
ригал волосы на лице, и мне совсем не мешало, что отец намного красивей,
чем я.
   Каждый первый день месяца мы с отцом отправлялись за  очередным  гру-
зом. Собственно, снизу мы могли получать все что угодно: надо было  лишь
попросить. Но просили мы редко; когда мне однажды захотелось зеркало по-
больше, отец сказал, что я не должен быть рабом прихотей. Как всегда, он
был прав. Ведь в огромном, мрачном лесу, таком, как наш, прихоти в самом
деле совсем не к месту. Они - признак слабости. Хотя, кажется  мне,  тут
отец сам не вполне был безгрешен. Я его прощал: все мы люди.  Снизу  нам
присылали съестные припасы, всякий мелкий металлический инструмент, оде-
яла, теплую одежду, белье и, конечно,  бобовые  консервы.  Эти  консервы
отец ел очень здорово. Одну из жестяных,  оклеенных  коричневой  бумагой
банок он открывал прямо там, на Скорбной поляне; но сначала поднимал  ее
повыше и ронял на камень. Он никогда не говорил, зачем это делает. И  я,
если мне тоже вдруг доставались консервы, не раздумывая, просто из  поч-
тения подражал ему, полагая, что так, значит, надо, таков порядок вещей.
Отец усаживался на траву возле полуразвалившейся печи и, не обращая вни-
мания на репьи и колючки, прицепившиеся к его фуфайке, принимался  есть,
не жадно, а скорее благоговейно. Кадык его ходил вверх и вниз, он жмурил
глаза и откидывал назад стриженую голову, давая теплой  коричневой  жиже
стекать изо рта на подбородок и волосатую шею, а потом дальше, под зеле-
ную рубашку.
   Как-то весной, после страшной грозовой ночи, когда сумасшедший  ветер
чуть не свалил на наш дом огромную сосну, отец, стоя утром на  усыпанной
ветками и листьями поляне, сказал: буря - это песня свирели  и  зловещая
круговерть. Отец любил говорить красиво, и я искренне, со всем жаром сы-
новней любви восхищался этим его даром, которым сам я был, увы, обделен;
Следующая страница
 1 2 3 4 5
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама