Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Эфраим Севела Весь текст 16.99 Kb

Попугай, говорящий на идиш

Следующая страница
 1 2
Эфраим Севела.

     "Эфраим  Севела-писатель небольшого  народа,  разговаривающий  со своим
читателем-соплеменником  с  той  строгостью, взыскательностью и  ...любовью,
какие может себе позволить лишь писатель очень большого народа."
     Газета "Аахенер Фольксцайтунг" (ФРГ)

                        Попугай, говорящий на идиш


     Гарри лег поздно.  До двух часов он был с  Барбарой в ресторане. Потом,
когда вернулись домой, пока легли, еще полчаса,  не меньше, ушло на любовные
утехи,  и,  когда, наконец, чтобы лучше  выспаться,  он  ушел из  спальни от
горячей и ненасытной рыжей Барбары и постелил в кабинете, вот тогда зазвонил
телефон. Вырвав его из сладких глубин первого сна. В трубке послышался голос
мамы.  Голос он  узнал сразу. Но  поначалу никак не  мог понять, почему  она
всхлипывает. Она плакала, стонала и  сморкалась у себя там  в кондоминиуме в
Форт Лодердейл,  Флорида, и Гарри должен был это выслушивать,  не совсем еще
очухавшись от сна, на другом конце Америки, в Кливленде.
     Наконец, он разобрал в маминых стонах, что умерла Фира.
     - Какая Фира?
     - Не помнишь Фиру? Твоя тетя! Моя старшая сестра Фира!
     Да, действительно, у матери была такая сестра. Гарри ее в последний раз
видел, когда был еще маленьким мальчиком и не помнил даже, как она выглядит.
Кажется, она единственная из маминых сестер не имела детей, и это еще больше
отдалило ее от младшего поколения: не было связи через кузенов. Она пережила
мужа и долго, на удивление всей родне, почти до девяносто лет, тянула одна в
маленьком  городишке, в Нью-Джерси, в том самом доме, который купил еще дед,
переселившись в прошлом столетии из Польши в Америку.
     - Меня эта новость сразила, - всхлипывала мама.
     -  Конечно, конечно, -  сдерживая зевоту, согласился Гарри.  -  Но  что
поделаешь?.. Естественный ход событий... Дай Бог нам дотянуть до ее лет.
     - Я уже  не дотяну...  - сказала мама. -  Она  была здоровее всех. А  я
троих детей вырастила, мужа похоронила. И даже теперь мне нет покоя.
     Она снова зарыдала.
     Отчего мама не  имеет покоя, даже теперь,  на склоне лет,  Гарри  знал.
Мать провдовствовала недолго, и после  смерти  отца ликвидировала  его дело,
переехала во Флориду, и там, вместо того, чтобы спокойно и безбедно доживать
у теплого океана,  ни  с кем не  посоветовавшись, не известив заранее детей,
вышла  замуж.  За  кубинца.  Эмигранта  с  Кубы.  Некоего  Фернанда  Гомеса,
белозубого усатого брюнета, на четверть века ее моложе. Она вложила все, что
имела в ресторан, кубинец стал заправлять всеми  делами, и по  ночам доводил
до  изнеможения старую  женщину, вдруг, в  ее-то  годы, открывшую, что такое
подлинный секс.
     Теперь она жалуется, что не дотянет до лет свой старшей сестры Фиры.
     - Конечно, миссис Гомес, - подумал,  но  не сказал Гарри,  -  ваш образ
жизни не способствует долголетию.
     Мать, в довершение ко всем своим проделкам, взяла фамилию нового мужа и
стала вместо миссис Шварц миссис Гомес. Неплохой подарочек  покойнику, с кем
прожила бок о бок сорок лет.  Но  этого покойник не знал.  Гарри его еще при
жизни обидел, и отец  ему так этого и не простил.  Вступив  в бизнес, открыв
свое  дело,  он  сменил  совсем  уж откровенно  еврейскую  фамилию  Шварц на
англосаксонскую   Блэк,   и  стал  Гарри  Блэком   -   президентом   большой
инвестиционной компании, с солидными связями в Канаде, Бразилии и Европе.
     Когда  отец  попытался  его  упрекнуть  в  том,  что  стыдиться  своего
происхождения не большая добродетель, он нашел неотразимый аргумент:
     - А  мое имя Гарри? Я  его, что ли выбирал? Меня назвали  по  покойному
деду.  Но не  Гершелем, а  Гарри.  И имя  это  выбрал  ты, отец. Так что при
нееврейском имени не обязательна и еврейская фамилия.
     Мать и тогда была человеком более современным, чем отец.
     -  Что Шварц, что  Блэк, -  рассмеялась  она, - от  этого наша  фамилия
светлее не станет.
     Она имела в виду, что Блэк по-английски означает то же самое, что Шварц
по-немецки и на идиш, и то и другое означает - черный.
     Мама, миссис Гомес,  молодящаяся старушка с крашеными  в  темно-красный
цвет и,  невзирая на это, по-прежнему прозрачными  как пух волосами, хлюпала
носом на другом конце провода.
     - Когда похороны? - спросил, чтобы не молчать, Гарри.
     - Вот об этом  я тебя хотела попросить, сынок.  Я не  могу  вылететь. У
меня, как на грех, разыгрался ишиас, и я уже три  дня не могу разогнуться. Я
умру от огорчения и стыда, если кто-нибудь от нас не поедет на похороны.
     -  Кто?  -  спросил  Гарри,  окончательно  просыпаясь,  и  почувствовал
неприятный вяжущий вкус  во рту от выпитой с вечера мешанины из разных вин и
виски.
     -  Только  на тебя надежда, -  снова  заплакала мать,  - твой  брат, ты
знаешь,  в отъезде, а Сюзанн никак не сможет. Я ей звонила. С кем  она детей
оставит?  Ради меня... умоляю... там будут все.. и  от нас тоже  должен быть
кто-то... бедная Фира... она так  тебя любила... ты  был крошкой... и мы  на
два  месяца к  ней тебя завезли... когда с  твоим  отцом  ездили  в  Европу,
Гарри... Это моя последняя просьба... Я ведь тоже скоро уйду за Фирой.
     Дальше пошли такие густые рыдания, что  Гарри ничего не оставалось, как
согласиться.
     Настроение было  испорчено.  Лететь черт  знает  куда,  терять  дорогое
время, отменить столько деловых  встреч, и лишь для того, чтобы  потолкаться
среди малознакомых родственников, собравшихся со  всей Америки в этот жалкий
городишко, откуда три поколения  назад пошел их род  по  американской земле,
притворно   вздыхать   и   делать  печальное  лицо,  говорить   пустые,   но
приличествующие  случаю слова,  и  выслушивать  комплименты  и  неискушенные
восторги по поводу его, Гарри Блэка, не сглазить бы, блистательной карьеры.
     Он плохо проспал  остаток ночи и утром заказал билеты на дневной рейс в
Нью-Йорк.  Не один  билет,  а два. Рыжая  Барбара, его любовница с роскошным
ирландским  телом, белым и усеянным веснушками,  не захотела оставаться дома
одна. Она уже второй месяц жила у Гарри. Он  привез ее из Лос-Анжелеса,  где
она  дебютировала  в   фильме,  финансированном   его,   Гарри,   компанией.
Дебютировала  не  она, а  ее тело.  В  фильме  Барбара,  по  большей  части,
снималась  обнаженной, и  в  сексуальных сценах  была настолько  пластична и
выразительна, что срочно заказали  еще  несколько  сценариев подобного рода,
уже специально на нее, чтобы продлить коммерческий успех, достигнутый первым
фильмом.  До начала  съемок Барбара перебралась к  Гарри в Кливленд, и с тех
пор он почти каждую ночь пил и не высыпался.
     Появиться среди своей еврейской родни с рыжей Барбарой, которую многие,
возможно, видели в фильме и поэтому знают, как она выглядит без одежды, было
не совсем  удобно и, конечно, не приличествовало печальному поводу, сведшему
всю  семью вместе. Потом уже кое-кто знал Кристину, жену Гарри, с которой он
уже  три года  в  разводе, помнили, несомненно, его детей,  живущих теперь в
Калифорнии с  отчимом.  Это  все  вызовет  недоуменные  взгляды,  незаданные
вопросы, еврейское пожимание плечами  и переглядывание друг  с другом за его
спиной.
     -  Я никогда  не бывала на еврейских  похоронах,  - сказала  Барбара за
завтраком, разметав по  голым, в веснушках,  плечах  свою  рыжую,  с  медным
отливом, гриву. - Это должно быть забавно.
     Гарри не смог ее убедить, что лучше ей остаться в Кливленде и дождаться
его возвращения. Барбара настояла. Единственное, в чем  она ему уступила, не
наложила, как обычно, много краски на лицо и  ресницы,  и поэтому в самолете
выглядела мятой и словно неумытой.
     Городок,  в котором умерла тетя Фира, казалось, ни в чем не изменился с
тех пор, как Гарри  мальчиком провел здесь лето. Он даже узнал дом,  немного
старомодный,  из  красного  кирпича  и  без   привычного   гаража.  Покойная
автомобилем  не пользовалась.  Только деревья перед  домом -  толстые буки -
разрослись неимоверно, и нижние ветви тяжело лежали на крыше.
     Когда-то  эта улица, да  и все прилегающие, были заселены исключительно
евреями.  Теперь население  сменилось  полностью:  в  окнах и  на  тротуарах
мелькали  одни черные лица. Тетя  Фира была  последней еврейкой и  последним
белым человеком во всей округе.
     Евреи, окрепнув  и разбогатев,  переселились  в лучшие  районы, а  в их
обветшалые  дома въезжали  другие  бедняки  -  негры  и  пуэрториканцы. Даже
синагога,  в двух  домах  от тети Фиры, тоже была брошена, и сейчас там пели
псалмы  негры-баптисты,  а  на   кирпичных  стенах   по-прежнему   виднелись
шестиконечные иудейские звезды.
     Поэтому вся религиозная часть  похорон проводилась в  нескольких  милях
отсюда, в роскошном - сплошной  парк - еврейском районе с  новой современной
синагогой из стекла и бетона.
     Тетя  Фира,  сморщенная,  маленькая,  как  ребенок,  лежала  в  отлично
сделанном,   недешевом   гробу.   Молодой  упитанный  раввин  говорил  много
похвальных  слов  о ее  благочестивой  жизни  и ставил  покойницу  в  пример
сидевшим на  скамьях  похоронного  дома,  хорошо  одетым, холеным  евреям  и
еврейкам, среди  которых  отлично  вписалась  съехавшаяся  сюда  родня Гарри
Блэка.   Даже  Барбара  не   выделялась.  На  скамьях   попадались   похожие
англосаксонские  лица  блондинок.  По  всей   видимости,  жены  евреев,  при
замужестве перешедшие в иудаизм.
     В комнатах тети Фиры  было  запустение,  какое бывает в жилищах старых,
потерявших подвижность  людей. И мебель,  и картины на стенах были  старыми,
ветхими, их поставил здесь еще дед, приехав из Польши,  и никто их с тех пор
не сдвигал с места.
     На комоде с облупленными боками в высокой клетке из позеленевших медных
прутьев сидел, нахохлившись, на перекладине старый зеленый попугай с красным
пятном  над  клювом, касаясь длинным хвостом кучки помета  - клетку давно не
убирали. Глаза  попугая  были затянуты розовой кожицей, и, казалось, он спит
среди  шума в  переполненном гостями доме. Лишь изредка пленка сдвигалась  с
круглых глаз,  клюв  приоткрывался и попугай  издавал  вздох, который  может
издать только старый еврей, когда он чем-то опечален:
     - Ай-яй-яй-яй-яй.
     И все в комнате вздрагивали и кое-кто даже улыбался.
     Старушонка, из тех, что навещала  покойницу, объяснила  приехавшим, что
этот попугай  был  долгие годы единственным собеседником тети Фиры и перенял
все ее манеры и привычки. Тетя Фира под старость  почти забыла  английский и
рассуждала сама с собой на языке предков - на идиш. Попугай вторил ей. Такая
умная  птица!  Он даже научился картавить, точь-в-точь, как евреи в польских
местечках.
     - Знаете, сказала старушка, моргая розовыми, как у попугая, без ресниц,
веками,  -  во всем  нашем городе  они  только двое разговаривали  на  идиш.
Остальные забыли. Даже я еле помню.
     Она  повернула  сморщенное  личико к попугаю  и сказала пару непонятных
слов. На идиш, догадались все в комнате и даже привстали с мест, ожидая, что
ответит попугай.
     Попугай,  совсем  по-еврейски,  с  мировой  скорбью  в  круглых глазах,
посмотрел на них  и,  ничего не  ответив,  сдвинул,  как  занавески, розовые
пленки на глазах.
     Гарри  достал  старый  альбом  в  малиновом   бархатном  переплете,   с
залысинами в местах, где его касались пальцы. Рыжая  Барбара через его плечо
разглядывала фотографии, пожелтевшие, в трещинах. Здесь был и дед с бородой,
в черной  фуражке-картузе,  какие носили в ту  пору в Российской  империи, и
бабка  в черном платке, по-крестьянски повязанном  под подбородком.  И  мать
Гарри, нынешняя  миссис  Гомес,  -  маленькая  пухлая  девочка  со  светлыми
локонами  и в юбке колоколом, в  ту  пору  не подозревавшая, что  есть такая
болезнь по названию ишиас.
     Все  свое  имущество  покойная  завещала еврейской общине,  а так как в
основном это  был  хлам,  то порешили пригласить  сюда  эмигрантов из СССР -
пусть выберут,  что им приглянется. Родственники  согласились взять лишь  по
Следующая страница
 1 2
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама